Карта XIII. Я не верю в пророчества.

POV Tom:

Боже милосердный, за что мне это? Я никогда не чувствовал подобного. Я его боготворю. Я не верил в то, что могут быть такие чистые и непорочные люди. Он неземной, определённо. Сознание, ум, сердце – все они кристально чисты. Глядя на меня, он меня видит, а не просто смотрит. Он угадывает мысли, он порабощает одним взглядом, заставляет любить, пылать, сгорать дотла и снова возрождаться. Феникс? Мои мысли поглощены образом Билла, я не могу и секунды о нём не думать. Сегодняшняя ночь всё перевернула с ног на голову. Я безумец, безумец! Но я не оставлю его, хотя и не знаю, как с ним обращаться. Смутная тревога окутывает сердце, хотя, вместе с тем и неведомое до сих пор ощущение проникает в самую глубь. Ощущение невесомости, когда его руки касаются меня, когда он смотрит на меня и робко отвечает на поцелуи. И это оно перекрывает то тёмное и вязкое, то манящее, похожее на чёрную кровь, которое преследовало меня с первого момента, когда я только увидел его. Я испугался, и испугался первый раз в жизни, когда увидел этого человека. Вильгельм. Само изящество, воплощённая мудрость, непорочность. С ним я чувствую себя защищённым, с первой минуты я чувствовал это. Мне захотелось открыть себя, рассказать, выпустить боль, и он был готов принять всё это. Он раскрыл меня и стал перелистывать страницы моего ума своими тонкими пальцами, как запылённые страницы древней рукописи.

***

Стою под тяжёлой, дубовой дверью опочивальни - Сэдрик показал мне, как пройти сюда - стою и боюсь коснуться кольца на двери. Постучать, войти, забыться снова в его глазах, потеряться в звуке его голоса, раствориться в его руках. И знать, знать и не сомневаться, что он примет меня, примет любым, что снимет любое проклятие с сердца. Не могу решиться, стою, прислонившись лбом к холодной стене. Из бойницы, в конце коридора, сквозит ледяной воздух, смешиваясь с моим жарким дыханием. Почувствуй меня, подойди к двери, прислонись к ней с той стороны, а я буду с этой. Дай мне разрешение, тогда я войду. Я войду в твою жизнь, ты научишь меня своим искусствам, и я тоже стану таким, как ты, стану всевидящим и чистым. С тобой я стану настоящим. — Томас? – я вздрогнул от тихого голоса. Рядом стоял Эндрю и смотрел на меня своими зелёными глазами. Я за то и любил друга, что он мог понять всё, лишь взглянув на твоё лицо. Но сейчас это было тем, что я пытался скрыть. Даже от самого себя. Взгляд Эндрю переместился на дверь, потом снова на меня. — Принц ищет тебя, ты сказал, что будешь в своей комнате, но… Ладно, я скажу, что ты спишь. С этими словами он удалился восвояси, а я пытался представить картину, которую он увидел. Эндрю мудр, и пытаться его обмануть будет глупым. Если он согласится помочь мне, это будет великолепно! Пока я стоял и раздумывал над тем, как мне войти в покои Билла, с лестницы послышались шаги, и я поспешил спрятаться в тёмной нише, где стояли сундуки и медная посуда. Как я и полагал, у двери появился Джаред. Поправив накидку и воротник, он тихо постучал в дверь. Интересную выбрал тактику Его Высочество. Почему-то нужно было знать, где я, а для достоверности был послан Эндрю, проверить — в своей ли я комнате? Неужели Эндрю специально послал его сюда? Когда дверь за принцем закрылась, я тихо проскользнул на лестницу, столкнувшись с Сэдриком, который нёс какие-то коренья и порошки на подносе. — Том, я не знал, что он собирается к магу. Я сказал ему так, как посчитал нужным, ведь он звал тебя. Но когда я сказал, что ты почиваешь, он мгновенно покинул свои покои. Надеюсь, он не помешал вам. Да, похоже Эндрю и в этот раз использовал дар своей интуиции. То, как он произнёс последнее слово, насторожило меня, но я попытался сделать непринуждённый вид, лишь вскинув бровь. — Да бросьте, милый Дадли, я не собираюсь вас укорять! – он воровато улыбнулся, — Твои губы так пылали за завтраком, что я бы подумал, будто ты развлекался не с одной красавицей этой ночью. Я только стоял и пытался открыть рот, чтобы что-то ему ответить. Сарказм, с которым он обычно говорил, в таких случаях, раздражал меня всегда. Видимо, увидев ярость в моих глазах, он встал со своего ложа и обнял меня за плечи. — Не смей помышлять даже, — я крепко сжал его руку. — Тогда расскажи, ты ведь знаешь, что я буду нем, как рыба. И это было правдой, потому как в какие бы тайны я его ни посвящал, он никогда не рассказывал Джареду. Он и о самом принце не рассказывал без необходимости. Только тогда, когда видел, что тому грозит опасность.

POV Author:

Дворцовые интриги были необходимым атрибутом их жизни, а поэтому, привычку Эндрю можно было считать даром. Том рассказал ему всё, что произошло за сутки их пребывания в замке. Эндрю лишь молчал и кивал головой, и понять – согласен он или нет, было невозможно. До бесконечности преданный принцу, Эндрю, тем не менее, не допускал ошибок, которые были обычными для свиты венценосной семьи. В частности, он оставался тем самым другом, который никогда не использовал тайны и слабости других для своего собственного возвышения в глазах принца. Выслушав рассказ Тома о маге и отношениях, что между ними завязывались, он поделился планом того, каким образом можно забрать Вильгельма в Ноттингем. — Ваше Высочество… — маг привстал с ложа, глазами ища свою накидку. — Дитя моё, не беспокойтесь, оставайтесь в постели. Я лишь зашёл справиться о вашем здоровье. — Я признателен вам, кстати, я составляю гороскоп на следующий год, и для вас, и для всего королевства. Есть ли у вас какие-либо особые пожелания и точные вопросы? – Билл поднял на принца свои глаза, в которых не было и капли смущения. Он смотрел на него прямо и открыто. Это был очень странный взгляд. Он не был застенчивым, но в то же время, в нём не было и капли лукавого желания привлечь принца. Не было соблазнительной нотки нахальства, не было порока. — Нет, я не знаю, что ещё я мог бы спросить, — ответил принц, — Вчера вы настолько досконально растолковали всё, о чём вам сказали Таро, что у меня не осталось вопросов. Скажите, — принц пристально посмотрел на мага, хотели бы вы переехать в Ноттингем, а может, в Лондон? — Я не знаю, — Билл растерянно покачал головой. — Скажите, а на что вы живёте? Ведь вы отказались взять плату за предсказания. — Я действительно никогда не беру за это денег, — начал Билл, — Дар очень легко потерять, если соглашаться даже на небольшие пожертвования. Этого я делать не могу. Но я также занимаюсь изготовлением лечебных мазей и порошков. Я учился медицине с детства, и посещал школу лекарей в Неаполе. Этих денег достаточно, чтобы содержать Сэдрика, моего слугу, себя самого и пару лошадей. У нас много вещей, и часто я нанимаю ещё одного человека, когда мы переезжаем на новое место. — Вы знаете что-нибудь о ядах? – тихо спросил принц. — Да, я изучал эту интереснейшую область медицины. Зависла недолгая пауза, которую принц не спешил прерывать, садясь на край ложа Вильгельма. Взгляд Джареда скользнул по изящной шее мага и спустился на грудь, которую открывал расстёгнутый ворот белоснежной сорочки. Билл смущённо опустил взгляд. — Где же моё перо? – он быстро наклонился, как будто ища его в складках покрывала, и незаметно поправил сбившуюся одежду - взгляд Джареда был слишком красноречив, чтобы его не заметить. Но эта маленькая деталь не укрылась от внимания принца, и он, подав Вильгельму лежавшее прямо перед ним перо, встал, не желая дальше смущать юношу, щёки которого так трогательно зарделись. — Прошу прощения, Вильгельм, не буду вам мешать, — направляясь к двери промолвил принц, — Подумайте над моим предложением. И, бросив на мага восхищённый взгляд, удалился из опочивальни, оставив того в полном смущении. Когда в комнате вновь стало пусто, Билл быстро встал с кровати и подошёл к зеркалу. Его щёки пылали, словно закатное небо, а глаза горели странным огнём. Он умылся, и налил себе воды из серебряного кувшина. В этот момент он снова стал думать о Томе. О единственном человеке, которому бы он не побоялся показать своих желаний и слабостей... Билл испытывал странные чувства. Смешанные эмоции страха и странной нежности. Такой, какой он не знал раньше. Этот невероятно красивый молодой человек вселял в него уверенность в себе, наполнял сердце тёплым ощущением единства и защищённости. Его имя звучало на губах, как самая сладкая мелодия: «Том». Ему хотелось рассказать всё, хотелось раскрыть себя, отдаться и душой, и телом. Маг стал смутно понимать, что это, наверное, и значит – быть любимым. Знать, что тебя примут всего, со всеми твоими странностями и слабостями. А ещё у этого Тома такие нежные губы, и такие красивые руки... Невольно улыбнувшись собственным мыслям, Билл вернулся в постель и попытался сосредоточиться на расчетах, но из этого ровно ничего не вышло. Осознав, что ничего хорошего из такого гороскопа не получится, он отложил перо и бумагу, и, потянувшись, закрыл глаза.

***

Джаред был впечатлён разговором с магом. Скорее даже не самим разговором, а тем, как вёл себя Каулитц. В этом мальчике не было наигранного целомудрия, которое он пытался бы показать даже тогда, когда это не нужно. Он не заставлял собеседника стесняться своих мыслей, хотя и не давал им повода развиваться. Он не укорял и не потакал. А таких людей принц ещё не встречал. В свои тридцать шесть лет Стюарт повидал много разных людей. Он изучал философию древних греков, любил копаться в записях итальянских учёных и даже персов. Но всё, что он вынес из изученных материалов, было то, что по-настоящему разумных и искренних людей очень мало. Также, являясь наследником трона, он имел очень сомнительный круг знакомых. Людей, чьи имена и звания зависели от того, как он их жаловал. Они и отвечали ему тем же – наигранной преданностью взамен на дарованные блага. Однако в поведении Вильгельма он видел ясно, что тот вежлив потому, что привык быть таким, а не потому, что хотел получить от принца что-то. В то же время он показывал свою независимость очень мягко, без вызова и напускной гордости, которую глупые люди, зачастую, путают с достоинством. Прокручивая эту ситуацию снова и снова в своём уме, Джаред всё больше хотел видеть Билла в своём окружении. Незаменимый человек вышел бы из этого мальчика. Тем временем Том уже покинул покои Эндрю, и вышел во двор, чтобы немного прогуляться. Принц увидел его и вышел тоже, присоединяясь к его молчанию. — Так что ты думаешь об этом молодом человеке? – первым спросил принц. — Я думаю, что он хороший специалист в своём деле. Вчера так старательно рассчитывал натальную карту моего отца, и так достоверно рассказывал о его характере, что у меня создлось впечатление, будто он его откуда-то знал. — А не забрать ли нам его с собой, в Лондон, например, или в Ноттингем? Ты знаешь, что он занимается лекарствами и химией? Далее, рассказав об этих талантах юного прорицателя, Джаред поделился с Томом своими мыслями относительно назначения Билла своим личным лекарем. Это дало бы молодому человеку постоянное жалованье, богатых пациентов и хорошую репутацию. Кроме того, тогда бы он мог спокойно жить, не волнуясь из-за инквизиторов, которые свирепо охотились за приезжими оккультистами. Том мысленно обрадовался такому раскладу, поскольку именно об этом и говорили они с Эндрю, и долго думали, как бы попросить принца об этом так, чтобы не вызвать подозрений. Поскольку всё складывалось как нельзя лучше, и в глазах Джареда он не заметил и капли того, что сразу увидел во взгляде Эндрю, Том мысленно поблагодарил всех святых за содействие его тайным еретическим планам! В этот момент во дворе появился конюх с вилами в руках. Джаред подозвал его и, достав из своего кошелька десять золотых монет, отдал их дрожащему парню, с тем, чтобы тот купил не одного, а двух лошадей самой лучшей породы, взамен того, который на днях околел. После этого они с Томом вернулись в замок и разошлись по своим покоям.

***

Обед был назначен на четыре часа дня, до него оставалось не менее двух часов, и Том решился, наконец, посетить Вильгельма. Приведя себя в порядок, он собрался духом и, поднявшись по лестнице, тихо постучал, но ему никто не ответил. Подумав некоторое время, Дадли осторожно толкнул дверь, которая тут же поддалась, и оказался в покоях мага. Подойдя к алькову, он застыл на месте, умилённо глядя на спящего юношу. Вильгельм лежал на спине, раскинув руки, голова была повёрнута набок, бледная кожа лица ярко контрастировала с его иссиня-чёрными волосами, разметавшимися по подушке. Густые ресницы подрагивали, напоминая крылья бабочек, а по уголкам рта читалась лёгкая улыбка. Наверное, ему снилось хорошее что-то, а может, кто-то? Белая шёлковая сорочка сползла вниз, и Том, не выдержав этого соблазна, провёл кончиками пальцев по острым ключицам и шее спящего лебедя. Брови Билла всколыхнулись мелкой волной, заставив Тома остановиться, но видя, что юноше не просыпается, он продолжил и вскоре уже проводил рукой, всё так же невесомо, по нежным щекам, очерчивая линии этого прелестного лица. Лоб, волосы, мочки ушей. Дадли, словно зачарованный, стоял возле ложа, не в силах оторваться от созерцания безупречного создания. Не в силах больше терпеть, он присел на край кровати, проводя дорожку лёгких, коротких поцелуев от солнечного сплетения, по шее и подбородку, запоминая каждую родинку и вдыхая нежный, тёплый аромат. Добравшись до столь желанных губ, он остановился на мгновение, пытаясь поймать дыхание своего мальчика. Мягко просунув пальцы под затылок юноши, Том коснулся родинки под нижней губой кончиком языка, потом обвёл им контур его губ, и нежно засосал, сначала верхнюю, а потом нижнюю. В этот момент Билл прерывисто вздохнул и распахнул глаза. Том тут же отпрянул, замерев в двадцати сантиметрах от его лица. Испуганный взгляд молодого мага тут же сменился ласково-стеснительным, Билл потянул руки к лицу Тома, но тот сразу перехватил их и прижал запястья к поверхности перины. Ни один, ни другой не произносили ни слова, только смотрели друг другу в глаза, пытаясь найти там какие-то ответы на свои вопросы, хотя давно в них не нуждались. Том ласкал его глазами, медленно скользя взглядом по открытым участкам тела. Билл сильно покраснел и дёрнулся, пытаясь освободиться от оков, но сорочка сползла ещё сильнее, оголяя грудь и тёмные соски. Воспользовавшись моментом, Том стал мягко целовать эти нежные бусинки, которые сразу затвердели, и Билл, тихо застонав, изогнулся, когда он, мягко прикусывая, оттянул сосок зубами. Потом нежное прикосновение языка к пупку, отодвигая покрывала всё ниже, вызвало дрожь и участило дыхание. Дадли отпустил запястья юноши, и тот сразу же стал гладить его по голове, ведя пальцами между тугих косичек. Стоны Билла становились всё более отчётливыми и громкими. Том нежно целовал и облизывал это девственное тело, обладатель которого, казалось, краснел от собственных стонов, но ничего не мог с собой поделать. Молодой герцог сам уже был на пределе, чувствуя, что ему нужно больше, но понимал, что сейчас слишком рано для такого рода отношений. Вильгельм лишь изредка поглядывал на Дадли, щёки которого тоже раскраснелись, а глаза приобрели характерный тёмный цвет и блеск. Он протянул руку, легонько касаясь пальчиком родинки на щеке Тома, что заставило того оторваться от его живота и припасть к губам, которые маг, перед этим, облизнул так сладко, что у молодого человека сердце уже грозилось выскочить из груди. Билл обхватил Тома руками, а тот полностью накрыл его собой, снова вырвав из несчастного мальчика протяжной стон. Не отрываясь от губ, которые так быстро учились поцелуям у его собственных, Том осторожно просунул руку, приподнимая полы сорочки, и накрыл ладонью возбуждённый пах Билла. Черноволосый сильно побледнел, а Том разорвал поцелуй, сжимая пальцами горящий пах своего возлюбленного - ему было достаточно сделать два лёгких движения, чтобы Билл, прикрыв глаза и вцепившись пальцами в его плечи, излился в его ладонь. Всё это время Том выпивал его стоны поцелуем, а теперь, когда любимый успокоился, убрал руку со всё ещё пульсирующего ствола, и слизал с пальцев тёрпкую влагу. — Зачем…? – как-то испуганно прошептал Билл, который сейчас казался совершенно другим. Не холодным, сосредоточенным магом, от жёсткого взгляда которого сжималось всё внутри. Нет. Теперь он был похож на загнанную лань, на ребёнка, на юное существо, с бурлящими в нём страстями, но так мастерски сдерживаемыми его разумом и самообладанием. — Что…? – ответил Том ему тихо. — Ты так сделал, ты… я не смел, прости, я… я проявил слабость, а ты… почему … — Билл страшно стеснялся и только по его жесту Том смог понять, о чём же тот спрашивал. — Я просто хотел доставить тебе удовольствие. — И тебе не было неприятно это? — Но ведь я люблю тебя. — Но ведь ты меня не знаешь, как такое возможно? — Билл, но ведь и ты меня не знаешь… — на этих словах Том задумался: молод Билл, или неопытен в отношениях, но предсказания говорили ему ещё больше, чем какие-либо сведения. И Том уже имел возможность убедиться в этом, поэтому он не стал заканчивать, а склонился к лицу мага, соприкасаясь с ним лбами, и прошептал прямо в губы: — Ты девственник? — Да… — Ну а девушки? — Никого… Час прошёл незаметно, влюблённые лежали, сплетаясь в объятиях, и разговаривали очень тихо. Билл говорил мало, лишь восхищённо взирая на Тома, а тот рассказывал ему обо всём. О том, как он брал французов, о том, как изучая химию, чуть не поджёг конюшню принца, о том, как отец брал его на охоту. Но именно на этом моменте Билл несколько раз поёжился, и Том, сообразив, что сказал что-то не то, тут же спросил его. На что Билл ответил, что очень мучается тем, что вынужден носить шубы из шкур животных, поскольку считает убийство грехом. Том вспомнил о том, как Билл не ел мяса за ужином, и ещё раз поразился чистоте этого неземного создания. На силу оторвавшись от своего любимого, Том встал, поправил на себе одежду и оглянулся на Билла, который сел на постели, свесив худенькие ножки. В одежде, и при своём росте, он казался плотнее, но сейчас, почти раздетый, он выглядел почти прозрачным эльфом. Поцеловав руку своему ангелу, и ошарашив этим ещё больше, Дадли покинул опочивальню мага, оставив его в тяжёлых раздумьях. Одеваясь, чтобы спуститься к трапезе, Вильгельм мучился тем, что произошло между ним и Томом. Да, он был девственником, и жил такой жизнью сознательно, стараясь не отвлекаться от своих оккультных занятий и обучения. А ещё, он хорошо знал, что занятия любовью отнимают мистические силы, которыми он, в какой-то степени, владел. Наслаждение затмевает разум, он знал это с самого детства, и не пренебрегал правилом воздерживаться от связей. Если мысли будут спутаны, то карты точно так же спутаются и перестанут говорить правду. Всё же, оставив эти смутные мысли в своей спальне, Билл вышел в коридор и направился в трапезную, где его уже ожидали Его Высочество, Эндрю и… Том.

***

За обедом все они много говорили, шутили и смеялись. Билл съел лишь немного сыра и горстку тушёной моркови. Джаред был увлечён рассказом Эндрю о подробностях недавнего похода во Фландрию, а Том, тем временем, не мог не смотреть на Билла, который отвечал ему тем же, любующимися глазами. Только очень осторожно, так, чтобы никто не заметил. После обеда было решено немного прогуляться по свежему воздуху. — Ну что же, Вильгельм, вы уже решили что-нибудь? – произнёс принц, когда они добрались до откоса, на котором вчера Билл стоял и размышлял о своей дальнейшей участи и о том, что в Англии он не останется. — Решил, Ваше Высочество… — ответил Билл, а Том напрягся — он ведь совсем забыл поговорить с ним на эту тему, — я поеду, но только можно ли вас попросить о милости? — О какой же? Безусловно! — Я должен сначала спросить у Таро, какое географическое расположение было бы благоприятным. — Непременно спросите, а потом сообщите мне. Вечер молодые люди провели в башне, слушая предсказания звёзд. Маг упорно настаивал на том, что в конце наступающего года не избежать новых сражений во Фландрии, в Цюрихе и Франции. Принц спорил с ним очень долго, на что Вильгельм лишь качал головой, ссылаясь на то, что Марс будет ретроградным, а Венера и вовсе в поражении, в четвёртом квадранте. Джареду это мало о чём говорило, но в итоге он принял совет мага – не ввязываться туда, где нет в этом необходимости! Последнее Билл изрёк настолько поучительно и театрально, что все четвёро умирали от хохота ещё десять минут. Принц не мог так долго отсутствовать, находясь за пределами города, поэтому решил отправиться в обратный путь очень рано, на рассвете. Том воспринял это хорошо, так как ему нужно было договориться с Биллом относительно его планов на переезд и поговорить, наконец, серьёзно. Хотя последнее представлялось ему очень смутно, поскольку стоило ему подойти к мальчику, а мальчику просто поднять на него глаза, как все здравые и связные мысли мгновенно уносились куда-то стаей журавлей, оставляя Тома одного, без единой надежды на возвращение рассудка. Нет, его не одолевали пошлые фантазии, но он таял в присутствии мага. Дадли был тем, кто не мог противостоять его магии. После ужина, когда все улеглись спать, Том тихо поднялся наверх по известному пути и без стука вошёл в покои, в которых пахло вербеной. Билл сидел за письменным столом, облокотившись на него локтями, и сжав волосы пальцами у их основания. Одна свеча медленно догорала в тройном подсвечнике, растекаясь вниз по подставке. Полумрак сразу навевал атмосферу таинственности, обволакивая Тома той самой магией, против которой он был бессилен. Тихо подойдя, он опустился на колени рядом. Билл вздрогнул, отрывая голову от своих ладоней. В глазах его сверкнули слёзы, и Том стал испуганно вглядываться в его лицо, пытаясь прочесть на нём хоть что-нибудь. Но прочесть что-либо в глазах Вильгельма, когда он не хочет этого, невозможно. Он действительно сверхъестественное существо, и Том в этом уже убедился. — Не уходи… — вздохнул Билл, развернувшись к нему. — Я никогда не уйду, – ответил Том, прижимаясь лбом к его коленям.

***

На утро, весёлый и довольный Томас Дадли был готов раньше всех. Без пяти минут восемь он уже стоял во дворе и оживлённо беседовал с конюхами, которые успели вчера купить новых лошадей. Причём не двоих, а троих, поскольку они ходили на рынок небольшого городка, в Ноттингеме это было бы гораздо дороже. Его Высочество прощался уже на крыльце с Вильгельмом, который дал согласие быть ближе, но поскольку Том рассказал ему обо всех нюансах, он уведомил принца, что будет нехорошо смещать нынешнего доктора, и занимать его должность. Ведь к иностранцам отношение и без того было не самым хорошим. Джаред счёл резонными его доводы и предложил, временно, числиться доктором при Эндрю, либо при Томе. Эндрю, в свою очередь, сказал, что не может предложить достойного жалованья (таков был их уговор с Томом на этот случай), и не оставалось ничего больше, кроме как сделать Билла личным врачом Тома. Род Дадли славился тем, что в их семье всегда были лучшие лекари во всей Англии, и появление в их рядах Каулитца, было выгодным как для него, так и для них – он был знатоком своего дела. Билл долго стоял в воротах, глядя вслед троим всадникам. Ему был грустно и одиноко, пусть и ненадолго он расстался с Томом. Но он уже не мог чувствовать себя спокойно, если рядом не было этого преданного и благородного Рыцаря. Ещё несколько минут Билл стоял недвижимо, наблюдая за тем, как исчезают в снежной белизне три чёрные точки, а потом горько заплакал, сползая по опоре всё ещё открытых ворот. Так он просидел около часа, даже не замечая, что стал сильно замерзать, и что слезинки на ресницах заледенели, став похожими на бисер. Сэдрик, знавший обо всех особенностях и странностях своего хозяина, вскоре нашёл его и отвёл в дом. Он долго растирал его замёрзшие ступни и руки, отпаивал горячим питьём и, хорошенько натопив внутренние покои, оставил Билла, который за всё это время не произнёс ни звука. Что творилось сейчас в душе юного мага — не знал никто.

***

Прошло три дня, но от Тома до сих пор, не было никаких известий. Должен был приехать гонец, и два солдата с алебардами, чтобы сопровождать мага в Ноттингем. По договорённости Билл должен был покинуть замок уже через два дня. Он почти не поднимался с постели и вообще ничего не ел, мутные часы тянулись невыносимо долго, а вестей всё не было. Почему Вильгельм не обращался к Таро и не спрашивал у них о происходящем? Он боялся увидеть всё то, что они скажут. Боялся увидеть правду, которой ни он, ни Томас не хотели принимать. Разве какая-то карта Башня XVI может помешать влюблённым сердцам?