Quanto hai pagato per i sentimenti?

Весь январь парни провели в усиленной подготовке к СОВ. Первую неделю Закария все же дулся на Грина за то, что он решил поехать в поезде с кем-то еще. Леонард просто пропускал все это нытье мимо ушей – один раз он объяснил свое решение и повторять больше не собирался. Так что большую часть времени они действительно занимались. Вот только уютная раньше тишина теперь казалась какой-то неловкой и неудобной. Словно между ними разверзлась пропасть из недосказанности. Закария заметил, что Леонард снова отдалился от него, словно ничего между ними не было. И это очень сильно задевало блондина, но и специально навязывать свое общество он не хотел. По вечерам, сидя у камина с друзьями, он частенько выпадал из разговора, погружаясь с головой в свои мысли, которые были исключительно только о Леонарде. Томпсон пытался найти причину такой холодности по отношению к себе, но все его логические цепочки так ни к чему и не привели. А спросить напрямую он просто боялся. Боялся, что Леонард вообще перестанет общаться с ним. Поэтому Закария все еще молчал. Единственным доказательством, что эти каникулы они провели вместе, для него была та самая книга, которую он подарил шатену на Рождество. Грин же бережно хранил ее у себя в тумбочке и читал ее каждый вечер, сидя в своем любимом кресле. Закария видел, как бережно тот относился к его подарку, как осторожно притрагивался к теплой кожаной обложке, с каким трепетом перелистывал страницы и каким восторгом в глазах вчитывался в каждую строчку. И это согревало Томпсона изнутри, словно маленький и хрупкий огонек свечи. Но спустя чуть больше недели Закария привык к холодности, появившейся между ними, и больше не размышлял по поводу этой внезапной перемены. Зачем? Всем своим поведением Грин показал, что ему безразлично внимание со стороны блондина. Они все еще сидели вечерами в библиотеке, иногда уходили в выручай-комнату, но искра, что зародилась между ними раньше уже успела погаснуть. Так что все их посиделки были уже простой привычкой, не больше. Жизнь тихо и верно шла по накатанной колее. А это значило, что девушки все еще продолжали липнуть к Закарии, напрашиваясь на свидание. И Томпсон не отказывал им. Если Леонард был где-то рядом, то блондин сразу же соглашался на очередную встречу ночью на верху астрономической башни. И все это время Закария краем глаза следил за реакцией Грина, словно желая заставить его ревновать. Но, как назло, Леонард совсем не обращал на него внимания. И позже вечером Закария срывался на ни в чем неповинных девушек, целуя их чуть ли не до крови, жестко и требовательно. И ему было все равно, что девчонкам это наоборот нравилось. Главное – он скидывал свое напряжение и злость, на все остальное плевать. Только Сем однажды спросил у него о самочувствии и есть ли у Закарии какие-нибудь проблемы. Первым порывом блондина было рассказать старому другу обо всем, что у него накопилось за последние дни. Но Томпсон только отмахнулся, пробурчав, что все в порядке. Вот только не было ничего в порядке. И Закария знал это наверняка, хоть и не хотел сознаваться сам себе. Он просто тонул в серой пучине безразличия. Леонард же продолжал свою обычную жизнь. Почти каждый вечер они с Томпсоном сидели за подготовкой к СОВ, а после перебирались из библиотеки в гостиную факультета. Закария шел к друзьям, а Леонард по старой привычке усаживался в любимое кресло и продолжал читать подаренную Закарией книгу. Он тоже заметил, что отношения между ними снова вернулись к прежнему молчаливому присутствию. Томпсон словно забыл тот вечер и тот поцелуй. Иногда парню казалось, что весь тот день, прогулка по Лондону и его окрестностям ему просто приснились. И Грин не собирался выяснять причину и следствие, подобно ревнивой жене. Он с самого начала знал, что отношения с Закарией не могут быть долгими – не даром же он почти каждый день водил разных девушек на свидания. А после этих свиданий между девчонками начинали ходить слухи о страстной натуре гриффиндорца. На что после услышанного можно было надеяться? Разве нужен был такому яркому и популярному парню, как Закария, ни для кого не приметный ботаник? Леонард ведь даже не знал был ли тот Томпсон настоящим или разыгрывал очередное представление. Поначалу было неприятно слышать от других про горячего парня, от каждого подобного разговора сердце Леонарда болезненно сжималось в груди. Но со временем все проходит. Парень просто перестал обращать внимание на эти разговоры и опять замкнулся в себе. Только совместные посиделки в библиотеке для него теперь походили на дурную привычку, от которой очень трудно избавиться. Вскоре их почти постоянные ночные походы в выручай-комнату свелись к разу в неделю. И все равно долго парни там не задерживались. А потом Закария вообще просто не пришел, отстав от шатена в каком-то из коридоров замка. Грин потратил пару уроков по истории магии на подробный анализ его общения с Закарией и пришел к ожидаемому выводу – для блондина он был простым развлечением, которое вскоре надоело. Нужно было заканчивать их совместную учебу, Томпсон как раз подтянулся по нужным ему предметам. Да и по последним нескольким дням Леонард заметил, что их учеба начинала тяготить блондина. Он просто сидел напротив Грина и молча делал задания, время от времени кидая в сторону шатена скучающие взгляды. Так что оставалось просто сказать об этом самому Закарии. На день Святого Валентина почти все в замке было украшено сердечками, ангелочками и порхающими пестрыми птахами. В Большом зале с окутанного розоватым туманом потолка падали блестки, которые растворялись, так и не долетев до тарелок. Тут и там из тумана выныривали маленькие птички. Сейчас они выполняли роль маленьких посыльных – у некоторых к лапкам были привязаны валентинки и шоколадные конфетки. Буквально везде, даже на грозных на вид доспехах, весели венки из цветов, а в коридорах тут и там с потолка свисали веточки омелы. И, судя по немного растерянным лицам преподавателей, те были не в курсе праздничных украшений. Разве что профессор Дамблдор загадочно улыбался в серебристую бороду. Леонард остановился на пороге Большого зала и решил найти себе спокойный уголок, но, к его сожалению, такого не нашлось. Даже не смотря на выходной день, никто из учеников не остался нежиться в теплой постели. В итоге парень решил сесть на свое обычное место где-то ближе к середине длинного гриффиндорского стола, недалеко от парочки гриффиндорских загонщиков и увлеченных колдографиями третьекурсников. Вокруг него тут и там раздавался смех, а звонкие голоса школьников складывались в громкий гул, словно Леонард был в самом центре встревоженного улья. Краем глаза шатен зацепил чуть ли не самую шумную компанию, в центре которой за огромной горой открыток и шоколада сидел Закария. В принципе такая картина не была чем-то удивительным – парни каждый год соревновались в количестве полученных от девушек признаний, правда обычно Закарию просто не брали в расчет. Сам же Леонард не понимал этой забавы. Хотя он и ни разу не получал валентинок с признаниями. Они ему и не были нужны. Грин как раз относился к тем, кто считал этот праздник пустой тратой денег. Если человек кого-то любит, то он должен говорить это прямо, а не слать анонимные послания. Но кого он обманывал? Он сам не нашел в себе силы нормально поговорить с Закарией и расставить все точки над и. Леонард просто струсил. Он боялся услышать отказ или насмешку в свой адрес. Сначала Леонард просто не мог нормально разобраться в собственных чувствах, а потом... Он слишком долго тянул с этим дурацким признанием, что говорить что либо было уже слишком поздно. И он сам был в этом виноват. Но, как говориться – кулаками после драки не машут. После завтрака большая часть учеников ушла развлекаться в Хогсмит, разбившись по парочкам. Оставшиеся дети пользовались очередным выходным, развлекаясь на берегу Черного озера. Все это напомнило Грину тот день, когда он решил прогуляться в Запретный лес. Именно та злополучная прогулка положила начало его чувствам. Именно тогда он окончательно решил разрушить невидимую стену недоверия между собой и Закарией. И воспоминания о том времени, что они провели с тех пор вместе, вызывали у него тепло в груди. Грин улыбнулся своим воспоминаниям и пошел в сторону библиотеки. Та оказалась закрытой, но мадам Пинс, как и обещала, оставила Леонарду ключи, чтобы тот мог взять необходимые ему книги. В помещении было настолько темно, что парню пришлось зажечь несколько светильников. Грин прошелся по рядам между стеллажей с одним из фонарей, что стояли позади библиотекарского стола регистрации, и набрал увесистую стопку книг, заставив их левитировать вслед за собой. Сначала Леонард хотел пойти к одному из столов в читальном зале и зависнуть там до самого вечера, но абсолютно пустая и темная библиотека немного пугала его. Поэтому он решил засесть в выручай-комнате, куда сегодня Закария врятли придет, зависнув с кем-нибудь из девчонок в Хогсмиде или пустой классной комнате, которых в замке полным полно. Леонард еле донес библиотечные книги до заветной комнаты, а потом отправился в спальню за пергаментом и письменными принадлежностями. На обеде он захватил с собой несколько пирожных, немного яблок и тыквенный сок. Теперь все точно было готово для убойного сеанса зубрежки. На этот раз выручай-комната превратилась в уютный уголок с небольшим удобным креслом и письменным столом. Рядом с ним стояла стойка на тонких серебряных ножках с большим блюдом и бокалом для сока. Позади у узкого окна расположился приземистый диван на толстых кривых ножках в виде звериных лап. Такой комната еще не была, даже когда Леонард нашел ее в первый раз, но именно этот ее вид очень понравился Грину. Погруженный в книги Леонард даже не заметил, как стемнело за окном. Впрочем, сейчас ему было на это абсолютно все равно. Спускаться в общую гостиную он не собирался до самого поздна – сейчас там было слишком шумно, да и оставалось еще сделать пару тройку конспектов. В итоге где-то к одиннадцати часам абсолютно все задания были сделаны. Со спокойной душой Леонард отложил учебники со справочниками и достал книгу о драконах, погружаясь в чтение. Казалось бы за прошедший месяц он вполне мог прочитать эту книгу, но шатен растягивал удовольствие, погружаясь с головой в каждую статью и внимательно рассматривая каждую колдографию. От этого увлекательного занятия его отвлек громкий звук распахнувшейся настежь двери, от которого Леонард чуть не подпрыгнул. Грин быстро встал с кресла и посмотрел в сторону входа, опасаясь того, что эту комнату нашел строгий завхоз или кто-то из учителей. Но все оказалось намного проще – в дверном проеме спиной к нему стоял Закария. И судя по причмокивающим звукам и тонким девичьим рукам, что перебирали короткие светлые волосы парня, тот был не один. Томпсон тем временем медленно шел назад, утягивая за собой очередную девушку, и не замечал ничего вокруг. Девушка тоже была далека от реальности. Она тонула в требовательных и грубых поцелуях, наслаждаясь ими в полной мере и не менее пламенно отвечая. От этого зрелища сердце в груди Леонарда сжалось в пульсирующий дикой болью комок, который грозил превратиться в вытягивающую все хорошее черную дыру. Он чувствовал, как от подходящих слез начинает щипать глаза и становится щекотно в носу. Сейчас он чувствовал не только непереносимую боль, но и какую-то разрушительную пустоту, пожирающую его изнутри. Она с каждой секундой все больше и больше затопляла сознание шатена, оставляя после себя лишь серое безразличие, словно абсолютно все эмоции разом решили покинуть его разум. Шатен больше не мог здесь находиться. Ему срочно нужно было вырваться из этой маленькой комнатки и оказаться как можно дальше от этой наслаждающейся друг другом парочки. Одновременно с этим парень почувствовал, как ему начинает не хватать кислорода, чтобы спокойно дышать. Леонард как можно более тактично кашлянул, намекая парочке, что они здесь не одни. Парочка сразу замерла на месте. - Ой... – девушка оторвалась от губ Закарии и, выглянув из-за его плеча, посмотрела на стоящего у кресла Леонарда. – Лапушка, эта комнатка занята... – расстроено проворковала она, картинно дуя пухлые от поцелуев розовые губки. Леонард ожидал от Закарии какой-нибудь глупой шуточки в ответ или простого взгляда в свою сторону, но тот все еще стоял лицом ко входу и просто молчал. Создавалось впечатление, что он специально приволок сюда эту девицу. Ведь до сегодняшнего дня это была только их комната. - Ничего, я уже ухожу, - буркнул Грин себе под нос и, подхватив любимую книгу, поспешил к выходу. Боль в груди стала почти непереносимой. Он старался вообще не смотреть на сладкую парочку, ощущая, что даже от одного взгляда в их сторону, из глаз польются предательские слезы. - Да нет-нет, - замахала руками девушка. – Мы сами найдем другое местечко, - слащаво улыбнулась она, потянув Закарию за рукав к выходу. Но тот не сдвинулся ни на дюйм, словно был статуей. - Все нормально, - голос Леонарда дрогнул, чуть не сорвавшись. Парень почти проскочил к двери, когда за мантию его поймала рука Томпсона. Шатен дернулся в попытке вырваться, но цепкие пальцы держали его крепко. - Надо поговорить, - голос Закарии был совершенно бесцветным, а лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Теперь он точно был похож на безликий манекен, которых выставляли в магазинах. - Потом поговорим, - Леонард кинул взгляд в сторону притихшей девушки. – Ты сейчас немного занят, если глаза меня не обманывают... - Уже нет, - в голосе начали проявляться металлические нотки. Такие Грин слышал только когда Закария с друзьями ввязывался в перепалки со слизеринцами. - Что? – растерянно спросила у него девушка, посмотрев на парня немного испуганным взглядом. Он точно никак не ожидала такого поворота событий.– Но... - Убирайся! – резко повысил голос Закария, прерывая девушку на полуслове. От такой перемены она вздрогнула и сделала шаг назад. В ее глазах отчетливо читались страх и непонимание. Да и сам Леонард был просто ошарашен такой переменой в поведении блондина. – Давай! Вали отсюда! Девушка быстро пробежалась презрительным взглядом по Леонарду и выбежала из выручай-комнаты. Краем глаза Грин заметил катившиеся по ее щекам слезы. Парень посмотрел на блондина и тяжело вздохнул. Он не мог поверить, что Томпсон мог так жестоко обойтись с девушкой. Хотя что говорить? Закария для Леонарда был чем-то непонятным, подобно книге на древнем языке. - Как ты мог? – спросил он, не обращая внимания на грозный взгляд Закарии в свою сторону. – Она убежала отсюда в слезах... - И что? – совершенно никаких эмоций в ответ. Такое поведение начинало пугать. Грин не достаточно хорошо знал Закарию, чтобы быть уверенным, то от него стоит ожидать в данном случае. - Нельзя было так поступать... – пробормотал Леонард, крепче прижимая к своей груди книгу. – Ты сделал ей больно... Про свои ощущения Леонард решил тактично промолчать. Сейчас он не собирался показывать этому чурбану своих настоящих чувств, как бы больно ему самому не было. Грину вообще стоило забыть про этого человека раз и навсегда, чтобы дальше не было еще больнее. - Плевать, - одним резким движением Томпсон захлопнул дверь и вплотную подошел к настороженно смотревшему на него Леонарду. Тот инстинктивно сделал шаг назад. - Ты просто никогда не сталкивался с тем, что тебя бросают, словно наскучившую игрушку, - тихо, но крайне четко произнес Грин, все еще прижимая к себе книгу, но на этот раз он смотрел Закарии прямо в глаза, словно пытаясь заглянуть ему прямо в душу и достучаться до того Закарии, с которым он гулял по Лондону. - Только не говори, что кто-то бросил тебя, - фыркнул в ответ Томпсон. Нет, тот Закария сейчас был недоступен, будто его подменил злобный двойник. – Ты ведь только с пыльными книжками и общаешься. Или тебя бросили и они? – губы блондина растянулись в наглой отвратительной ухмылке. - Отвали, - слова Закарии резали словно острозаточенный нож. Леонард попытался протиснуться мимо него к двери, но тот преградил шатену путь. Ухмылка моментально исчезла с его лица, уступив место холодному гневу. - Сколько можно прятаться за этими чертовыми книжками?! – Томпсон вырвал из рук шатена свой подарок и откинул его в сторону, подобно ненужному никому мусору. – Почему нельзя вести себя нормально? Я ведь видел настоящего тебя! Или ты просто отличный актер, что безупречно сыграл свою роль?! - Я не понимаю, что ты имеешь ввиду, - твердым голосом спросил у него Леонард. Этот же вопрос Грин хотел задать блондину, но все никак не мог решиться. Сначала он просто ждал, а после просто поспешил сделать выводы. Как оказалось не совсем правильные. – Ты сам изменился... Как по-твоему я должен был реагировать? Вместо ответа Закария схватил парня за плечи, резко развернул и, прижимая того спиной к шершавой каменной стене, жадно поцеловал. Томпсон прервался лишь на мгновенье, чтобы заглянуть в почти черные напуганные глаза, глядящие на него из-под длинной густой челки. Блондин не сдерживал себя. Он целовал грубо и требовательно, кусал чужие губы, забирая себе каждый выдох, и яростно вторгался в чужой рот языком. Леонард же просто стоял, подобно статуе, даже не пытаясь отвечать на такую грубую ласку. Он никак не мог понять действий Закарии, его мотивов и его мыслей. Мозг шатена просто завис на время, потонув в тактильных ощущениях. Языка, на котором была написана книга «Закария Томпсон», просто не существовало. - Ты идиот, - выдохнул Закария в истерзанные губы шатена, смотря ему прямо в глаза. – Почему ты так и не пришел в наш вагон? - Что? – растерянно переспросил Грин. Вопрос показался ему крайне неуместным. Разговор шел об обиженной девушке, что убежала отсюда вся в слезах. Но, видимо, Томпсону и правда было плевать на нее. Но тогда зачем он вообще приглашал ее провести с ним время? От попыток понять ход мыслей Закарии у Леонарда голова шла кругом. - Ты выбрал компанию старшекурсников, - Томпсон снова прикусил пухлую от поцелуев и укусов губу шатена. – Я ждал тебя почти до самого Хогвартса, - теперь в голосе парня отчетливо звучали колкие нотки ревности. - А какой смысл? – пожал плечами Грин. Он уже говорил это блондину, но тот снова его не услышал. Но и Леонард был в своих решениях упрямее любого осла. – Я не хочу насильно навязывать свою компанию... Да и ты с друзьями был... - Вот поэтому я и говорю, что ты просто сказочный идиот, - Томпсон крепко обнял парня, прижимая его к себе. – Ты вовсе не лишний... Леонард хотел в очередной раз что-то возразить, но не успел. Закария снова поцеловал его. На этот раз он действовал как-то по-особенному нежно, зализывая каждый свой укус, словно извиняясь за собственную несдержанность. Его руки уже не сдавливали шатена, а перебирали мягкие пряди темных волос. Леонард в свою очередь робко отвечал ему, вовсе не пытаясь захватить инициативу в свои руки. Да и он бы не смог сделать ничего подобного – опыт в поцелуях у Грина был просто ничтожным. Сейчас их поцелуй был похож на танец, в котором роль ведущего занял Закария, а Леонард просто подстраивался под неспешный слегка ленивый и размеренный темп. Шатен настолько увлекся им, что даже не заметил, как они успели переместиться ближе к окну, где стоял узкий диванчик. - Если я не был лишним, почему ты?.. – вертевшийся на языке Леонарда вопрос сорвался как только Томпсон неохотно разорвал поцелуй. - Таскался каждый вечер с надоевшими девчонками и срывал на них свою злость? – прервал Грина блондин. – Я просто не знал, что мне делать... - Прости... – добавил он после длинной паузы и еще одного мучительно долгого поцелуя. Леонард только безмолвно кивнул, глядя Томпсону прямо в глаза. Грин просто тонул в них, словно в океанской пучине. Все мысли и размышления просто улетучились из головы, уступая место ощущению тепла и... счастья? Впервые за всю свою жизнь он был нужен кому-то кроме собственных родителей. И ощущение этого было по-настоящему волшебным чувством. Парень был готов душу продать за то, чтобы время просто замерло на месте. - Ты тоже идиот... – неожиданно для самого себя сказал Леонард. - Что? – на этот раз очередь удивляться дошла до Томпсона. - Ты идиот, - четко, чуть ли не по слогам, повторил шатен и сам потянулся за новым поцелуем. Сначала он неуверенно коснулся губами нижней губы Закарии. Робким движением языка прошелся по ней, осторожно проник внутрь горячего рта. Томпсон не проявлял со своей стороны никакой инициативы, внимательно следя за действиями Леонарда. Вначале у него был секундный порыв перехватить контроль над ситуацией и сделать все так, как он сам этого хотел, но любопытство взяло верх. Закарии было интересно следить за тем, что сейчас сделает шатен, как решит поступить и решится ли вообще зайти хотя бы немного дальше. Ответом ему было такое же робкое касание чужих рук к его спине. Горячие ладони прошлись вверх от поясницы, остановились на несколько секунд на лопатках, пробежались кончиками пальцев по чувствительной коже шеи и запутались в светлых волосах Закарии. От этих осторожных прикосновений по спине парня каждый раз пробегали волны мурашек. Желание взять все в свои руки росло с каждой секундой. И в итоге Томпсон не выдержал. Он прервал мучительную ласку, разрывая поцелуй и подталкивая шатена ближе к дивану. Леонард послушно сделал несколько шагов назад, пока его ноги не уперлись в диван. Закария осторожно опустил Грина на потертую обивку, нависая над в очередной раз растерянным парнем. Блондин прочитал в темных глазах маленькие искорки страха, поэтому сразу же сбавил обороты, утягивая Леонарда в очередной долгий поцелуй. На этот раз шатен попытался отвечать ему. Его попытка была довольно неумелой, но именно это просто сводило с ума, заставляя действовать более грубо, отбрасывая в сторону здравый смысл. Жадные руки Закарии скользнули под рубашку, оглаживая горячую кожу. Когда проворные пальцы добрались до груди, Томпсон поймал губами полувздох полустон Грина. От этого сладостного звука сердце блондина замерло на секунду, а потом продолжило биться с удвоенной силой. - Ты просто сводишь меня с ума, - прошептал Закария, смотря на распростертого под ним парня. Сейчас Леонард был еще более соблазнительным. Его длинные волосы разметались в стороны, грудь вздымалась от частого дыхания, а глаза заволокла пелена желания. Блондин снова едва смог подавить желание накинуться на Грина. Ему хотелось заставить Леонарда стонать под ним от удовольствия, хотелось слышать свое имя, срывающееся с припухших губ. Ему хотелось сделать Леонарда только своим... Но сейчас нельзя спешить. Закария не мог позволить себе допустить даже самую маленькую ошибку, которая поставит крест на их дальнейших отношениях. А по поводу Леонарда у Томпсона были далеко идущие планы. Закария снова наклонился к парню и начал целовать его покрасневшие щеки, переходя на шею, где блондин не удержался и оставил небольшой след. Леонард выгибался под его руками, подставлялся под поцелуи и отчаянно цеплялся пальцами за его спину. Наслаждение с головой захватило Леонарда, скапливаясь в тугой комок где-то внизу живота и срываясь с губ очередным тихим стоном. Сейчас парню казалось, что руки и губы Закарии были абсолютно везде. Но его сознание просто взорвалось всеми красками, когда рука Томпсона коснулась многозначительного выпирающего бугорка. Сорвавшийся с губ Леонарда громкий стон разорвал тишину комнаты в клочья. А Закария все продолжал свои мучительно-сладкие пытки, наслаждаясь теперь уже не сдерживаемыми стонами шатена. Парень и сам был почти на пределе и едва контролировал свои движения. Ему с трудом удалось расстегнуть молнию на брюках Грина и приспустить их. Свои брюки точно так же еле поддались дрожащим от возбуждения рукам. Но все мучения стали абсолютно безразличны, когда блондин, взяв в руку ладонь Грина, обхватил ею оба возбужденных почти до предела органа и провел вверх-вниз. На этот раз он тоже не сдержался от стона. Весь мир словно перестал существовать. В пустой вселенной были только они. Горячее дыхание друг друга, мягкие податливые губы и резкие движения руками, которые с каждой секундой приближали обоих к пику наслаждения. Они поймали для себя свой собственный немного рваный ритм. Разрядка пришла слишком быстро и слишком неожиданно. Они будто сорвались в глубокую пропасть, внизу которой находился целый океан, наполненный эмоциями и красками. Вселенная снова стала прежней, расширившись до своих нормальных размеров. Тяжело дышащий Закария в последний раз поцеловал Леонарда и перекатился на бок, стараясь так, чтобы они оба уместились на узком диване. Грин лежал с зажмуренными глазами и раскрасневшимся лицом. - Извини, - улыбнулся Томпсон. Он провел рукой по лбу Леонарда, убирая влажную прядку волос. – Ты как? Нормально? Ответом ему послужил лишь какой-то немного нервный кивок. Грин так и не открыл глаза, как будто боялся встретиться взглядом с Закарией. Вообще Томпсона немного забавляла такая реакция, ведь буквально пару минут назад Леонарда не смущали его громкие стоны и крики, а сейчас... Сейчас он больше походил на маленькую девочку из католической школы. - Эй... – Закария приподнялся на локте и коснулся кончиками пальцев щеки шатена. – Хотя бы посмотри на меня... – в ответ только мотание головой. - Приехали, - едва смог сдержать смешок Закария. Он поднялся с дивана, достал палочку и использовал очищающие, чтобы избавиться от следов их недавней близости. – Неужели все было настолько плохо? – Леонард в очередной раз мотнул головой. – Ну тогда просто перестань изображать ребенка. Томпсон снова наклонился к Грину и чмокнул его в самый кончик носа, в щеку, в другую, в губы, царапнул зубами подбородок и снова вернулся к губам. Только в этот раз он медленно втянул нижнюю губу Леонарда, проводя по ней кончиком языка, а потом проникая в приоткрытый рот. - Прости... Я... – Леонард все же приоткрыл глаза, как только их поцелуй был прерван. - Дурак, - уже в сотый раз ухмыльнулся Закария. – Ты не должен просить прощения. Это я тут играю роль коварного змея искусителя, - блондин заметил, как парень покраснел еще больше. – Это ты меня извини. Я... поспешил... - Нет, - Леонард поднялся с дивана. – Я сам поддался тебе, - Томпсон хотел что-то возразить, но шатен не дал сказать ему и слова. – И я ни о чем не жалею. Мягкая улыбка коснулась губ Грина. Закария завороженно засмотрелся на нее и улыбнулся в ответ. Они сидели так еще какое-то время. Просто сидели и пялились друг на друга, как два счастливых дурака. Хотя именно сейчас они такими и были. А потом, в очередной раз наплевав на школьные правила, парни отправились на ночную прогулку до астрономической башни, где они сидели под согревающими чуть ли не до самого утра и болтали о всякой ерунде. Следующие несколько месяцев пролетели слишком быстро. Вот только теперь Закария не уходил каждый вечер под ручку с новой девушкой, чем довольно сильно удивил своих друзей. А Леонард теперь не провожал его печальным взглядом забитого всеми пса. Вместо этого они запирались в выручай-комнате и наслаждались обществом друг друга. Они вместе делали заданные учителями уроки, учили новые заклинания и просто проводили время вместе за долгими, мучительно-долгими и сладостными поцелуями. Иногда эти поцелуи переходили в более откровенные ласки, после которых шатен еще какое-то время ходил красный, словно сваренный рак, а Закария не упускал своего шанса в очередной раз над ним пошутить. Но Леонард наслаждался каждой минутой, что проводил вместе с блондином. Еще никогда никто не уделял ему столько внимания, не дарил столько тепла и ласки, а Томпсон порой отдавал столько тепла, что ему бы позавидовала любая печь. Для многих Грин так и остался призрачным учеником, который вроде как и есть, но в тоже время его ни для кого нет. Но внимания Закарии было настолько много, что с головой хватило бы на всю школу и еще бы немного осталось. Впервые за свою жизнь Леонард был по-настоящему счастлив. Хогвартс казался ему теплым уютным гнездышком, где был тот, кто его ждал. И даже проведенные в полной тишине часы за учебниками вместе с Закарией оставляли только положительные эмоции. А на днях даже одна его знакомая из Когтеврана заметила, что Леонард просто светится изнутри от счастья. - Неужели нашел себе девушку? – спросила она чуть ли не шепотом, когда они оба перебирали учебники у одного из столов в запретной секции библиотеки. Леонард в ответ промямлил себе под нос что-то непонятное, но мгновенно покрасневшие щеки и уши выдали его с потрохами. - Да ладно тебе, - по-доброму засмеялась девушка, видя такую реакцию. – Я рада за тебя, - она хлопнула Грина по плечу и отправилась с небольшой стопкой книг к выходу. От такой поддержки на душе стало еще теплее. Казалось бы раньше Леонард вообще не обращал внимания на мнение окружающих даже тех, с кем он хоть немного общался. Но сейчас поддержка со стороны считай почти чужого человека придала парню сил. А сейчас Грину это было очень нужно. Еще на прошлой неделе он отправился в Хогсмид, отказавшись от компании Закарии и его друзей. Леонард шел туда с конкретной целью, о которой Томпсон не должен был даже догадываться. Шатен собирался сделать ему подарок в честь окончания пятого курса и сдачи всех экзаменов. Он долго размышлял о том, что именно это могло быть, но в итоге остановился на небольшой подвески в форме перекрученного серебристого кольца, которое словно кто-то хотел вывернуть, в процессе передумал. Со стороны кулон не выглядел как-то по девчачьи, поэтому для подарка подходил идеально. В завершение Леонард с помощью пары заклинаний сделал гравировку в виде эмблемы аврората и продел прочный черный шнурок, защищенный от разрывов еще одним заклинанием. Все это было помещено в самую обычную коробочку и завернуто бумагу, в которую обычно заворачивают посылки на почте. И теперь эта коробочка тихо и мирно лежала в потайном кармане его чемодана и дожидалась подходящего дня. Подходящий день настал буквально через неделю. Учащимся как раз объявили все их оценки и сообщили о дате и времени прощального ужина. Леонард все это время сидел и с нетерпением ждал, когда же профессор МакГонагалл закончит свою речь. Сразу после нее Грин поспешил в гриффиндорскую башню, чтобы достать свой подарок. Он еще не знал, как ему подгадать нужный момент, но коробочка в кармане делала его готовым ко всему. В конце концов Грин мог подарить ее Закарии вечером, когда они отправятся в выручай-комнату. Сам же Томпсон проводил шатена задумчивым взглядом и пошел вместе с друзьями во внутренний двор, где они любили проводить время, сидя в небольшом лабиринте из живой изгороди. Пару лет назад они как раз нашли узкую тропку, которая извилистой змейкой спускалась от лабиринта прямо к небольшому сараю с лодками. На этих лодках Хагрид каждый год первого сентября привозил в замок будущих учеников. Все остальное время они просто стояли в этом сарае и дожидались следующего года. Так что этот сарай оказался идеальным местом, чтобы устроить там небольшой штаб, где можно было бы придумывать различные приколы и шутки. А еще отсюда открывался просто великолепный вид на чернеющий на том берегу Запретный лес. Сегодня парни как раз собирались спуститься к сараю и забрать оттуда приготовленные для прощального ужина фейерверки. Вылазка намечалась на поздний вечер, когда солнце скрылось за горизонтом, а Хогвартс потонул в сумерках. До этого момента оставалось еще больше половины дня, поэтому друзья после небольшой прогулки по улице решили посидеть в общей гостиной и во что-нибудь поиграть. - Я тут кое-что заметил... – задумчиво протянул Брюс, глядя в веер карт у себя в руках. - Что? – тут же хором спросили Сем, Кайл и Закария. Обычно именно Брюс был их главным генератором изящных ходов в подготовке всяких розыгрышей. Именно поэтому сейчас все внимание компании было обращено в его сторону. - Помнится, в начале года мы кое о чем поспорили, - хищно улыбнулся парень. – И я тут хотел как раз спросить... – Он поднял свой взгляд и уставился на Томпсона. – На сколько времени тебя хватило? - О чем ты? – непонимающе нахмурился блондин, пытаясь вспомнить, о каком именно споре идет речь. Остальные же поняли все слишком быстро и тоже вопросительно посмотрели на Закарию. - Тебе нужна была помощь в подготовке к СОВ, - тут же напомнил ему Кайл, выразительно приподняв брови. - И ты нашел одного зубрилу, - моментально подхватил Сем, улыбаясь во все тридцать два зуба. - И что? – Томпсон все еще не понимал их возбуждения. За прошедшее время и за все вечера, проведенные вместе с Леонардом, он уже успел забыть о давнем споре. - Ты поспорил с нами о том, что ты сможешь покорить неприступную крепость Грина, - терпеливо пояснил ему Брюс, поправляя очки. – Срок давно вышел. Ты должен сказать нам правду. На сколько времени тебя хватило? - Да, как долго ты пытался разговорить зубрилу? - Кайл, ты точно в пролете, - усмехнулся рыжий мальчишка. - Думаю, что ты тоже, - фыркнул Брюс. - Это почему же? – возмущенно вскинул брови Сем и посмотрел на брюнета. – Моя ставка была на зимние каникулы. Ты ведь помнишь похождения нашего бравого друга как раз после каникул? Этот Грин даже не захотел сидеть в нашем купе. - Но они все равно общались, - развел руками Брюс. – А вот уже после дня Валентина Зак с ним уже не общался. Разве я не прав? - Ну... – блондин почесал затылок. – Мы и правда после каникул разошлись... - Вот видишь! – моментально отреагировал рыжий парнишка. – Я победил! - Ну тогда вы оба победили, - вмешался в их спор Кайл. - Почему это? Брюс поставил на Валентина, моя ставка идет раньше, так что выигрыш точно мой, - Сем гордо выпятил грудь вперед. – Я уже знаю, на что потрачу твои пять галлеонов. - Вообще-то мы потом помирились, - влез в разговор, наблюдавший со стороны Закария. Все взгляды мгновенно были устремлены на него. - Получается, выиграл я? – осторожно поинтересовался Брюс. - Извините народ, но... – Томпсон выдержал небольшую паузу. – Мы до сих пор с ним общаемся, - блондин принял позу победителя. – Главный приз мой! - Да ну... – с какой-то грустью и разочарованием в голосе протянули парни. - Обычные посиделки не считаются, - тут же добавил Сем. – Иначе я встречаюсь чуть ли не со всей школой. - Точно, - поддержал его брюнет. – Мы не заметили, чтобы он бегал за тобой. А уговор был именно на это. - Пф, - фыркнул Томпсон. – Все условия соблюдены, - официальным тоном объявил он. – На этот раз Лео будет сидеть в купе вместе с нами. - Хочешь сказать, что это весомое доказательство твоих слов? – Кайл посмотрел на друга с нескрываемым скептицизмом. - Поверь мне – да, - вполне серьезно ответил Закария, а после ухмыльнулся и добавил. – Парни, я так хочу посмотреть на ваши постные мины проигравших, когда вы убедитесь в моей победе! Компания громко засмеялась, привлекая к себе всеобщее внимание, хотя все гриффиндорцы уже давно успели привыкнуть к такому их поведению. Но все равно после каждого их небольшого собрания, все на факультете ожидали очередной прикол, который не заставлял себя долго ждать. Но никто не заметил, как тихо закрылась дверь спальни пятикурсников. - Эх... – тяжело вздохнул Брюс. – Я так и знал, что спорить с тобой себе дороже... - Пять галеонов были слишком лакомой добычей, да? – ехидно поинтересовался Закария. - И не говори, - отмахнулся брюнет, поправляя свои очки. – Кстати, что будешь делать со своим выигрышем? - Да забейте, - откинулся на спинку стула Томпсон. – Можете оставить деньги себе. - Серьезно? – Кайл окинул блондина странным задумчивым взглядом. - Народ, у меня и так денег много, - Закария старался выглядеть как можно более беззаботным, пытаясь скрыть свои настоящие мотивы. Ведь он не хотел брать денег только потому, что это было бы нечестно по отношению к Леонарду. Приняв свой выигрыш, Томпсон бы просто сам себе доказал, что им двигала только бесчувственная жажда денег, а не настоящие чувства. - Хочешь сказать, что даже не придумаешь нам никакого наказания, как проигравшим? – удивленно вскинул брови Сем, а Кайл и Брюс тут же пихнули его в бок. - О! – озарило блондина. – А это неплохая идея. Что-нибудь придумаю, - губы Закарии растянулись в широкой улыбке.