.
8 января 2017 г., 20:37
Нура не особо верит в соулмейтов. Если честно, то она в них вообще не верит. Иметь родственную душу звучит слишком громко для нее. Девушка почти всегда закатывала глаза, когда Вильда начинала говорить об имени второй половинки, которое вот-вот должно проявиться на ее коже. Блондинка уверяла: не все могли видеть имя, а только родственные души. Так же она уверяла, что соулмейтами могут быть не только возлюбленные, но и лучшие друзья (в этот момент Нура переглядывалась с Евой, а та пожимала плечами). Правда, их имена не проявлялись на коже.
Сатре старалась избегать таких разговоров. Не то чтобы Хэлеруд часто болтала об этом, но когда у кого-то проявлялось имя, девушка говорила только о соулмейтах. Мун первое время утверждала, что это невозможно. Крис и Сана время от времени соглашались с Евой, но чаще были на стороне блондинки. Нура же молчала или поддерживала Еву.
Вот только в последнее время при упоминании родственных душ Ева морщилась, а после говорила, что у нее есть дела и уходила подальше от Вильды. И когда Сатре пыталась выяснить причину, то ее лучшая подруга фальшиво улыбалась и быстро сменяла тему.
— Стоит ли мне сказать, что Сара со второго курса вчера встретила своего соулмейта? — Из уст Вильды это звучало как-то особенно. Произнесла бы это Сана, то никто бы не обратил внимания, но как только это сказала Хэлеруд, то девушки обратили внимание на свою подругу.
— Ты уже это сказала, — пессимистично отметила Нура, а после чего глянула в сторону Мун, но та не была намерена бежать.
— Нура, перестань быть такой букой, — произнесла тут же Вильде, а после мечтательно улыбнулась. Все знали, что сейчас последует целый монолог о том, что её соулмейт будет особенным и как только имя проявится, то она сразу же его найдёт.
— У меня проявилось имя, — тихо произнесла Ева, а после притупила взгляд. Сатре тут же перевела взгляд на неё и хотела было спросить: «И ты молчала?» Вот только она догадывалась об этом, поэтому одобрительно взяла её ладонь и легко сжала.
— И кто же это?
— Вильде, — шикнула на нее Нура.
— Крис, — совсем тихо произнесла Мун, а после показала свое запястье. Сатре тут же увидела аккуратно выведенное имя «Кристофер». Девушка сразу догадалась о ком идет речь, хотя это был не факт, что Шистад был именно тем Крисом.
— Но тут же…
— А я вижу, — перебила Сану Нура, а после коснулась запястья. — Ты сказала…
Ева закачала головой раньше, чем её лучшая подруга закончила. Юнас еще не знал. В голове Нуры стали появляться вопросы, на некоторые появились ответы. Рыжеволосая спрятала запястье и посмотрела на своих подруг. В этом взгляде читалось: «Можете пока никому не говорить?» Они кивнули.
После этого разговора Сатре вдруг задумалась, а вдруг все же у неё есть родственная душа? Она не думала, что это здорово. Конечно, её соулмейтом была Ева, вот только в роли лучшей подруги, ведь Нура единственная, кто увидела надпись. Ей не хотелось проснуться однажды и обнаружить на запястье (или где-нибудь ещё) чьё-то имя. В этот момент она поняла бы, что обречена, что больше не может делать то, что хочет. Судьба заставит её найти счастливчика.
Девушка прекрасно понимала, просыпаясь, каждое утро на протяжении года, что это глупости. Но продолжала выискивать на своем теле метку. После того, как Нура понимала, что её нет, становилось легче дышать. Иногда (обычно в субботу) она пробиралась к Еве и часами разглядывала её метку. Мун смеялась над ней, говоря, что это глупости. Ведь Кристоферникогда не обратит на неё внимание, а она никогда не разлюбит Юнаса. Сатре закатывает глаза и бурчит что-то вроде: «От судьбы не убежать, Ева».
Она не могла понять, когда стала такой зависимой от соулмейтов. Еще же год назад при одном упоминании, девушка была готова придушить Вильду, сейчас же Нура была сама одержима ими. Блондинка стала чаще читать статьи о родственных душах. Но утверждала, что это всё же бред.
Правда, однажды проснувшись от жжения в пятке, Сатре начинает понимать, что обречена. Утром девушка обнаружила там иссиня-черную надпись: «Вильям». Она тихо ругается себе под нос, а после пытается стереть, хотя понимает, что от метки не избавиться. Через пару минут блондинка всё же набирает Мун.
— Алло, — сонно бормочет рыжая, а после зевает.
— Ева, оно проявилось, — шепотом докладывает Сатре, нервно грызя ноготь.
Её подруга тут же выдвигается к ней. Нура находит одну из недавно прочитанных статей, в которой говорилось о трех стадиях. Пока Ева в пути, у девушки есть время, чтобы перечитать её. Больше всего ей запомнилась эта статья из-за трех фаз:
Отвержение. Сомнение. Принятие.
В конце концов, это произошло и с ней, но Сатре оказалась не готовой к этому. Она отчетливо помнит слова Вильды: «Это произойдет тогда, когда мы меньше всего ожидаем. Имя перевернет наш мир, мы больше не будем такими». Как только Мун оказывается в квартире, то Нура под удивленным взглядом Эскиля уводит её, не дав им поздороваться. Парню так же мерещится, что блондинка слишком встревожена чем-то в это субботнее утро. — Я не знаю, что делать с этим, — устало говорит Сатре, а после садится на кровать. Ева поджимает губу, бросает куртку на пол и присоединяется к лучшей подруге. — Я, черт возьми, не могу ничего сделать. Теперь и я помечена. — Она не плачет, но ее голос надрывается. — Прекрати, — тихо говорит рыжая, поглаживая подругу по волосам, — это ничего не значит. Я ведь до сих пор с Юнасом, верно? Кристофер даже глазом на меня не посмотрел, а после того, как он покинул Ниссан вместе с другими, я вообще о нем ничего не слышала. — Может это был не он? — предположила блондинка, отчего её подруга усмехнулась. — Он, — заверила ее Мун. — Я чувствовала жжение первое время, когда видела его, прямо там, где имя. Нура тихо выругалась, отчего вторая девушка хохотнула, но тоже не очень громко. Она улыбнулась своей подруге одобряющей улыбкой, а после сказала: — Ничего не будет, понимаешь? Я же объяснила почему. Мне он не интересен, как и я ему. Поэтому прекрати кривиться, вдруг твой будет ужасно хорошим парнем. — Ева, ты видишь? — Сатре показывает на левую пятку, где поселилось имя, а после угрюмо фыркает, показывает отвращение к сложившейся ситуации. — Вильям, — рыжая очень тихо произносит, — очень красивое имя, к слову. Ты знаешь, что это имя очень распространенное. В мире много Вильямов, а это обозначает, что своего ты можешь не встретить. Это успокоило блондинку, после чего она крепко-крепко обняла её, положив голову на плечо подруги. Мун же тихо качалась из стороны в сторону, чтобы хоть как-то согнать дурные мысли Нуры. Обе не знали через сколько, но к ним завалился Эскиль, что разлегся на кровати и стал веселить их обеих. Сатре действительно перестает накручивать на себя по поводу родственной души, но это не значит, что она вдруг поверила во всё это. Девушка просто вдруг вернула свою первоначальную точку зрения к этому: «Продолжай игнорировать и все об этом забудут». Так же блондинка ничего не сказала об этом Вильде, Сане и Крис. Она им верила, любила, как и своих соседей, но вот только ей не нужен был лишний шум в жизни. Прошло пару недель (если быть честным, то пять) после разговора Евы и Нуры. Это началось как раз тогда. Тогда всё пошло наперекосяк. В колледже появились слухи, что соулмейтом Евы является вовсе не Юнас. Парень бросает Мун сразу же, он не объясняется, просто говорит: «Пора это закончить». Рыжая перестает ходить на учёбу. Она никого не пускает, не отвечает на звонки, а Сатре понимает, что судьбу не обмануть. Нура все же попадает в дом к подруге. Девушка застаёт Еву в комнате, у нее ладонь полна таблеток. Блондинка кричит, стряхивает все пилюли, а после обнимает лучшую подругу. Качается из стороны в сторону, а после тихо-тихо поет ей. Так Мун и засыпает на её плече. Сатре остается ночевать у неё. Она прибирает в доме, а после ложится рядом с рыжеволосой девушкой и обнимает её снова, чтобы та чувствовала себя лучше. Наутро Нура готовит блинчики; для Евы выжимает сок, себе же варит какао. Ева выглядит разбитой, униженной, но кажется, блондинка сможет её склеить заново, не зря же она её соулмейт. Мун понадобились чуть больше двух недель, чтобы вернуться в колледж. После её возвращения пару дней все вспоминали эту историю с Юнасом и ей, но появились другие, более важные слухи. Нура не знает, что она будет делать дальше, она не знает, что Ева будет делать дальше, зато знает, что родственные души разбивают сердце. Поэтому девушка желает, никогда не встречать Вильяма. Судьба её явно не поняла, а если и поняла, то решила пошутить. Ведь Сатре встречает Вильяма Магнуссона на одной из вечеринок, и в районе пятки чертовски жжет, как только она натыкается на него взглядом. Мысли, как муравьи, сменяются одна другой быстрее, чем можно представить. И, кажется, Нура начала свои три стадии.Отвержение.
Она прячется от него как можно дальше, а именно уходит с вечеринки. За собой она тянет Мун, что пьяна в стельку, и говорит себе, что это всего лишь глупая случайность. Нура пытается контролировать себя, но в итоге заваливается в квартиру ужасно расстроенной, да еще с пьяной Евой. Эскиль, Линн и Исак её не винят. Вовсе нет. Если первые двое пытаются уложить Еву, то последний успокаивает Сатре. — У тебя есть соулмейт? — вдруг спрашивает Нура, что лежит прижавшейся к другу. Юноша растерянно смотрит на нее, поджимает губы. — Вальтерсен, — протягивает она. — Его имя, — тихо шепчет парень, что сначала девушка думала, ей померещилось, — Эвен. Сатре кивает, понимает, что обычный кивок тут не поможет, но кивает. В её голове как-будто рой пчелиный поселился, она закрывает глаза от усталости и боится, что не откроет их больше сегодня. — Ты принял это? — очень тихо произносит блондинка. Девушка не слышит ответ на вопрос, то ли потому что уснула, то ли потому что её сосед ей не ответил, но мысленно для себя она ответила: «Разве это можно принять, Нура?» Утром, а точнее к обеду, когда она просыпается, обнаруживает на тумбочке упаковку любимых конфет с запиской: «Я ещё не знаю». Сатре понимает, что конфеты от Исака, и благодарна ему, что он не стал поднимать эту тему на весь дом. Девушка чувствует себя лучше, после того как съедает полпачки. Конфеты залечивают её раны, из которых сочится разочарование. Тем же днем, проверяя свой фэйсбук, она случайно натыкается на страницу Магнуссона. У парня не так много фотографий, друзей, и кажется, он редко бывает в сети. Блондинка пропускает страницу мимо, не обращая внимания на жжение. Наверное спустя неделю Нура обнаруживает новую заявку в друзья. Девушка неуверенно кликает на неё и появляется новая страница. «Вильям Магнуссон хочет добавить вас в друзья». На нее накатывает волна раздражения. Она быстро переводит курсор на «Скрыть», но останавливается. Закрывает вкладку и обнимает себя за плечи, мысленно прогоняя его дальше от себя, хотя знает, что судьба выиграет её. Почти каждый вечер Сатре открывала вкладку с заявкой и долго смотрела на фотографию Вильяма. Он вместе с Кристофером. И оба парня не улыбались, их лица показывали весь пафос, который в них есть (по крайней мере так казалось ей). Именно поэтому девушка фыркала и закрывала вкладку. Она не решилась добавить его, но и скрыть тоже не хотелось. И все же она ненавидела его всей душой. Как-то во время занятий ей пришло смс: «Я был уверен, что ты сразу меня добавишь, Нура». Девушке хватило пяти секунд, чтобы узнать, кто это, а потом и понять, как у него оказался её номер. Ева. После химии, она отправилась искать свою подругу. Рыжеволосая болтала о чем-то с Саной, когда Сатре подошла к ним. — Какого чёрта, Ева? — раздражённо прошипела она. Мун удивленно глянула на неё. — Как у Магнуссона оказался мой номер? Только произнеся это, она поняла, что это могла быть Вильде. Та была помешана на парне, а он воспользовался ей. — Я не хотела, — вдруг говорит ее подруга. — Это все Крис, он заставил меня дать ему твой номер. Откуда я знала, что он попадет к Вильяму. Сана выглядит заинтересованной, но не лезет в перепалку. Блондинка тяжело вздыхает. — Ладно, уже не важно, — тихо говорит Сатре. Неважно, потому что юноша уже знает её номер, он уже проник в её жизнь, а она не может дать ему отпор. Девушке кажется, что она уже проиграла. С чего бы это? Мы что, лучшие подружки? После этого Нура старается игнорировать его, как можно дольше. Для себя она отмечает, что до сих пор находится на стадии Отвержения. Наверное, это маленькая победа, пока блондинка не понимает, что Вильям пользуется Вильдой. К этому моменту её подруга уже, скорее всего, разболтала о ней все Магнуссону, сама того не понимая. Вот только все немного не так. Он добирается до неё через Вильду. Девушка однажды подаёт ей свой телефон со словами: «Вильям. У него что-то важное для тебя». Нура берёт гаджет, подносит к уху и произносит: — Да? — У меня к тебе очень заманчивое предложение, — произносит юноша. — Я отстаю от Вильды, а ты идешь на свидание со мной. Да, и перестань меня игнорировать, это не самый лучший способ от меня избавиться. Девушке так и хочется спросить: «А он вообще существует?» — И передай Еве от Криса: «Во вторник». — Ладно, — соглашается она, нервно накручивая на палец локон, — я передам. Сатре тут же отключается, а после отдаёт телефон Хэлеруд. Блондинка просит сделать ей чай, а сама пытается успокоить нервы. Девушка чувствует, что проигрывает. Ей уже некуда бежать от Магнуссона. Он назначает свидание на субботу, когда она планировала пойти вместе с Евой на вечеринку. Девушка поджимает губу, как только читает сообщение: В эту субботу. Заеду за тобой в 19:30. Будь готова. Мун сидит рядом и выжидающе ждёт. Обе девушки знают, если Сатре не пойдет, то он разобьёт сердце Вильде. Блондинка хочет начать возмущаться, но рыжая кладёт ладонь на её плечо и тихо говорит: — Вам нужно поговорить, все-таки он твой соулмейт. Ничего ужасного в этом нет. — Он не мой соулмейт, — устало произнесла Нура, а после кивнула. Ева не стала спорить. Она лишь только обняла её и пожелала удачи, ведь ей она понадобится. Как только они разошлись в разные стороны, девушка снова получила сообщение: Забыл. Оденься потеплее. Это заинтересовало её. Сатре стала ждать встречи, только для того, чтобы узнать, что её ждет. Как только она зашла в квартиру, то увидела Исака с каким-то парнем. Юноша играл во что-то с Линн, пока русоволосый готовил что-то на кухне. Блондинка бросила приветствие в сторону игроков и отправилась прямо к Исаку. — Так это.? — тихо спросила Нура, в то время как Вальтерсен достал попкорн из шкафа. — Эвен, — произнес юноша, а после натянул улыбку. — Точно он? — Я не видел его метки, если ты об этом. Но моя горит каждый раз, когда он касается меня. Сатре радостно улыбнулась, а потом обняла парня, при этом покачиваясь из стороны в сторону. Она знала, что Исак не очень любит объятья, но не могла удержаться. Парень погладил её по волосам, а как только отстранился, то спросил: — Как с твоим дела? — Он загадочно улыбнулся. — В субботу иду на свидание. Правда это ничего не значит. Вообще, я даже не уверена, что это он. Как бы там не было, мне кажется, что я совершу ошибку, если не пойду. Но… — Сомневаешься, нужно ли тебе это. Ведь ты сильная и сможешь прожить без него, но как показывает практика, к тридцати годам мы загнемся без родственных душ. Тебе стоит узнать его лучше, вот и все. Подумай над этим, Нура. Она кивает другу, а потом уходит к себе в комнату. Ей действительно нужно поразмышлять над всем этим. Именно поэтому девушка отказывается, когда её зовут посмотреть фильм. Сатре снова заходит на фэйсбук и добавляет Вильяма в друзья. Не знает зачем, но делает это. В субботу Нура просыпается с температурой. Почти всё утро она мучает Исака, но к двум часам парню удается согнать температуру. Он угрюмо смотрит на соседку, а после успокаивает её. Свидание придется отменить. У меня температура. Ответа не приходит и Сатре кажется, что Магнуссон наконец-то отстал от неё. Линн и Эскиль уходят на вечеринку в районе шести часов, приготовив Нуре различной еды. Потом Исак уходит к Эвену, но обещает вернуться через час. Блондинка лишь качает головой, а после ложится в кровать. В восемь часов её телефон раздражительно пиликает. Я у твоей двери. Откроешь? Девушка думает, что у нее снова поднялась температура, и ей привиделось это сообщение. Но она все же идет, чтобы открыть дверь. Там действительно Вильям. Он мило ей улыбается, что странно. Но Нура начинает кашлять, и парень отправляет её в постель. — Что ты здесь забыл, Вильгельм? Сатре упрямая. Она садится на диван, вместо того чтобы идти в кровать. Сдвигает брови вместе, скрещивает руки на груди и снова кашляет. — У нас свидание, ты помнишь? — Магнуссон снимает свое пальто и бросает его на кресло. После чего достает из пакета лекарство, еду и термос. — Несмотря на то, что ты болеешь, оно будет, Нура Амалие Сатре. Потом юноша идет за тарелками и стаканами, пока девушка изучает, что находится в контейнерах. Она обнаруживает бекон и сэндвичи в одном контейнере, в другом фунчозу, в последнем же находится пирог. Блондинка тянется к термосу, когда Вильям возвращается. Он довольно улыбается, пока Нура не видит, ведь та подносит сосуд к носу и вздыхает. — Какао? — говорит парень, ставя чашку прямо перед Сатре. Она поджимает губу, ставит термос на место. —Какао, — соглашается девушка, а после тянется за пледом, чтобы накинуть себе на плечи. — Ты это все сам приготовил? Магнуссон не отвечает, лишь только усмехается. Сатре принимает это за ответ и закатывает глаза. Юноша накладывает еду в тарелку Нуры, а после наливает ей какао. Блондинка берет чашку в руки и греет ладони, спустя мгновение она делает глоток и довольно улыбается. Нура любит какао. Вильям наблюдает за девушкой, пока та понемногу отбавляет еду из тарелки. Сам же парень мало ест. Его взгляд проникает под кожу блондинке, отчего та чувствует себя некомфортно. — Может, ты перестанешь? Он кивает и переводит взгляд на тарелку. Магнуссона напрягает тишина, в отличие от Сатре. Юноше хочется больше узнать о Нуре. Разумеется, он мог разузнать все от Вильды, но получить информацию от самой девушки было бы лучше. — Ты веришь в соулмейтов? — Нура не понимает, почему спрашивает его об этом. — Не особо, хотя у Криса появилось имя пару лет назад, — информирует Вильям её. — Но он, как сама понимаешь, не обращает на это внимание. Девушка кивает на его слова. Шистад действительно не обращал внимания на свою родственную душу. Если ею была Ева, то Сатре было искренне жаль её. Хотя Мун тоже не интересовалась им. — Ты знаешь имя его… — Это не имеет значения, — заявляет Магнуссон. — Мы можем обойтись и без них. — До тридцати лет, — угрюмо замечает Нура. Она хорошо помнит разговор с Исаком. Это он ей сказал. — Ты серьезно в это веришь? Это все частные случаи. Мои родители не являлись соулмейтами, но, несмотря на это, я же здесь. Сатре фыркает очень громко для себя, тем самым показывая, что это не самая лучшая тема. Она собирается встать и собрать тарелки, но Магнуссон опережает её. Их пальцы соприкасаются, когда они тянутся за стаканом Нуры. Всего пару секунд, и Нура отдергивает руку. После этого девушка выглядит растеряно. Парень же уходит, чтобы вымыть всю посуду. Когда Вильям возвращается, то замечает, что блондинка как-то печально листает телефон. Но приметив юношу, Сатре блокирует гаджет и кладет на столик. На ее лице расплывается мягкая улыбка. — Какие у тебя были планы на сегодняшний вечер? Он усмехается своей фирменной улыбкой, после чего садится рядом с девушкой. Она совершенно не против. — Так я тебе и рассказал, — щелкает её по носу, отчего блондинка смешно морщит нос. — Ты была когда-нибудь на смотровой площадке? — Нет. Ты хотел меня туда отвезти? — Однажды, — растягивает юноша, — я отвезу тебя, — и улыбается. Ей так и хочется сказать, что он невыносим, треснуть и выставить за порог. Но вместо этого она жуёт губу и включает телевизор: это должно как-то отвлечь. Ты должна мне нормальное свидание. Это первое, что приходит Нуре, как только Магнуссон покидает её квартиру в районе двенадцати часов. Девушка уже лежит в постели и мечтает об долгожданном отдыхе. Я не шучу, Нура. Серьезно? Ты плохо провел время? Она собирается уже выключить лампу, отключить телефон, но слышит звук из прихожей. Как только блондинка оказывается там, то видит Исака. Он выглядит виноватым. — Я знаю, — произносит он, поджав губы. — У меня было свидание, — заявляет Нура, — так что всё нормально. Русоволосый хочет что-то спросить, но Сатре возвращается в кровать раньше. Парень не решается её беспокоить, ведь для неё был тяжелый день. Девушка думает, что день подошел к концу, но снова слышит писк телефона и тянется за ним. Открыв сообщения, Нура видит видео и, недолго думая, нажимает на него. — Я очень даже хорошо провел время, — он убирает челку с глаз и продолжает: — Но это не было похоже на свидание. Прошу заметить: ты больна, а я готовил нечто более масштабное, чем посиделки у тебя в гостиной, Нура. Поэтому я прошу об ещё одном свидании. Видео оборвалось. Сатре так и сидела, хлопая ресницами, пока не пришло новое сообщение: И всякие отговорки не принимаются. Тогда зачем ты просишь об ещё одном свидании? Это не логично. Я информирую тебя. И спокойной ночи. Информируешь меня? Серьезно? Ставишь перед фактом сейчас, чтобы я не могла отвертеться потом? Нет, так дело не пойдет, Вильгельм! Почему ты меня игнорируешь? Разве это не важный разговор? Но она так и не получает ответа. Поэтому выключает телефон и закрывает глаза. Ей необходим сон, как можно больше сна. Утром Нура первым делом включает телефон и проверяет на наличие новых сообщений. Ты почти угадала. Но тебе и вправду не отвертеться. Хотя ты можешь подумать, условия все те же. О, говнюк вернулся. А мне понравился вчерашний Вильгельм. Ты уже наверняка знаешь ответ. После этого девушка игнорирует его сообщения около недели. Она не особо информирует Еву по поводу «свидания», оставляет без ответов Исака. Просто закрывается от всего мира до пятницы, пока Вильям не подъезжает к Ниссану вместе с Крисом. Шистад о чем-то болтает с Евой, пока на них пялится весь колледж, а Магнуссон сидит в машине. Если ты не перестанешь меня игнорировать, то я подойду к тебе. Нам в любом случае придется поговорить. В любом случае? Это смешно. О чем говорят Ева и Крис? Парень не отвечает, а Нуру это выводит из себя. Она качает головой и ждет, когда Мун вернется. Рыжеволосая кивает одному из Пенетраторов, а потом бредёт к девчонкам. Как только девушка оказывается рядом, то Вильда произносит: — У вас свидание? — она выглядит очень довольной, из-за чего Сатре хмурит брови. — Да, — тихо отвечает Ева, а после садится рядом с Саной. После того, как Нура наотрез отказалась говорить о субботе, Мун категорически её игнорирует. — Мне кажется или он все же мой соулмейт? Сана и Крис одобрительно кивают, пока Вильда плетёт что-то о взаимоотношении родственных душ, но девушка, как всегда, слушает вполуха, хотя и не забывает перебивать монолог. К тому времени, когда Мун рассказывает о предстоящем свидании, Нуре становится скучно. Они прощаются с другими девчонками и бредут в одну сторону. — Прекрати играть в молчанку, Ева, — начинает вдруг блондинка. — Я же… — Ты тоже мне ничего не рассказала. Сатре качает головой, а после крепко-крепко обнимает подружку. Та смеётся, а после смотрит на неё своим милым взглядом. — Кажется, у нас будет второе свидание, — устало говорит она. — Ведь первое не было похоже на свидание. Это какой-то метод по завоеванию сердца что ли? Мун смеется очень громко, а после перекидывает руку через плечо подруги. — Да, Нура, твоего сердца, — она качает головой. — Если серьезно, то Вильям неплохо справляется, как по мне. Ты почти ничего не рассказывала о вашем свидании, но держишься бодрячком, хоть и молчишь. Он в тебе что-то задел. Главное тебе сейчас не переставать давать отпор, чтобы он знал с кем имеет дело. Нура согласно кивает, а после обнимает Еву на прощание. Как только Мун скрывается за поворотом, девушка набирает Магнуссона. — Нура, — произносит он, когда наконец-то отвечает, — какой приятный сюрприз. — Когда ты хочешь устроить свидание? — Так значит… — Я согласна, — устало говорит Сатре, а после трёт лоб, — просто скажи когда, чтобы я была готова. — Что насчёт следующей пятницы? — Договорились, Вильгельм, — и она отключается. Она не думает, что соулмейт — это хорошо. Нура знает, что никуда это не заведёт. Вот только, кажется, девушка уже начинает влюбляться в Вильяма. А это не очень хорошо для неё. Но блондинка не накручивает себя, пока что нет. Неделя тянется медленно, и Сатре не может понять почему. То ли от того, что ей хочется поскорее увидеть Магнуссона, то ли от того, что ей надоели эти игры, но пятница приходит не скоро. Хоть и девушка полностью погрузилась в учёбу, но мысли о предстоящем свидании путались где-то под ногами, вечно сбивая её. Она пыталась от них избавиться, правда — вот только они не хотели покидать девушку. Нура проснулась в пятницу без особого желания куда-либо идти, что-либо делать. Тело ломило от усталости, а голова распухала от предстоящих проверочных работ. Это был конец октября, что означало две вещи:Хэллоуин Промежуточные каникулы.
Сатре не могла дождаться свободной недели, чтобы провести её в своей постели. Время от времени покидая её, чтобы приготовить покушать или помочь Линн с домашними делами. Первой же вещи она не особо ждала. Ну, во-первых, вечеринки. Если быть точнее, очень много вечеринок, и на одну из них ей придется пойти из-за подружек. Во-вторых, возможно Эскиль уговорит Линн устроить собственную тусовку, тогда это будет катастрофой. Именно поэтому девушка положила себе на голову подушку и устало прохрипела в нее: — Спасите меня от этого, — а после встала с кровати. Она готовит завтрак на четыре персоны, чтобы её соседи могли поваляться в этот ужасный день подольше в уютной постельке. Выглядывает в окно и понимает, что день будет ещё хуже, чем она думала. Дождь заливает Осло. Нура хмурит свои брови, а после берёт тарелку с овсянкой. День в колледже для блондинки проходит немного лучше. Девушку освободили от некоторых работ, поэтому она развалилась в одном из свободных классов, чтобы вздремнуть на парте. Надеюсь, ты готова. Встретимся возле твоего дома в 15:00. Сатре бьет себя по лбу и злобно шипит. Как она могла забыть об этом? Почти всю неделю волновалась, а в день Х забыла. Почему нельзя встретиться вечером? Как только смс отправлено, блондинка закрывает глаза и засыпает. От сна её отрывает мелодия, что играет уже пару минут. Нура понимает, что ей кто-то звонит. Девушка принимает вызов, даже не посмотрев, кто это. — Ты меня игнорируешь? — Возможно, он и не спрашивал, но Сатре подумала, что это был вопрос. — Вильгельм, — растягивает она, — я просто заснула. Ну, знаешь, выдался тяжелый день, а тут часок свободный, почему бы и не вздремнуть. — На очень, — парень выделяет это слово, — удобной парте? Серьезно, Нура? — Я не шучу, — она кивает сама себе. — Я верю. И раз у тебя свободный час… — Который подходит к концу, — подмечает Сатре, как только поднимает свой взгляд на настенные часы. — Со мной? — заканчивает Магнуссон, даже не обратив внимания на комментарии девушки. — Ты предлагаешь мне сбежать? Надеюсь, что это шутка, — произносит она с иронией, собирая свои вещи. — Почему ты молчишь, Вильгельм?! — Девушка смотрит на часы. У нее есть десять минут, прежде чем прозвенит звонок. —Сколько тебе нужно, чтобы сказать: «Да»? — Я не могу, — Нура поджимает губы, застегивает замок сумки и снова бросает взгляд на часы. Семь минут. — Ты можешь просто сказать: «Да»? Тем более я возле твоего колледжа, — он устало говорит это. Блондинка не знает, что и сказать, лишь только открывает дверь кабинета и идет по коридору. — Надеюсь, что ты идешь ко мне. — Нет,Вильям, нет, — растерянно сообщает она. — О, так ты всё-таки знаешь моё имя, — хмыкает юноша, а после начинает стучать пальцами. Нура не знает, почему он стучит, да это и не важно. Ритм, который он играет, нравится ей. — И где ты? — спрашивает Сатре, как только выходит на улицу. Она не видит его машины прямо перед воротами. — Идти нужно в сторону твоего дома, но ты же… Девушка сбрасывает и идёт как можно быстрее. Она застёгивает пальто на все пуговки, пока добирается до калитки. После чего срывается на бег. Ей хочется поскорее прогнать Магнуссона из своей жизни, чтобы не было таких проблем, как эта. Она действительно видит его машину недалеко от кафе, которое расположено в сторону его дома. После чего блондинка кусает губу, смотря на неё пару секунд, а потом останавливается. Ей кажется, что у парня нет совести, а если и есть, то та в глубоком запое. Тяжело вздохнув, Нура приближается к автомобилю. Вильям не особо трудится, открывает ей дверь машины даже не выйдя из неё. Ей так и хочется кинуть на него словесный яд, но вместо этого она садится в машину. — И какого черта ты творишь? — возмущается, сразу после того, как оказывается в машине. — Что я такого сделал,— спокойно спрашивает парень, попутно заводя машину, — что ты снова недовольна? Я правда не понимаю, как тебя задобрить. Открой секрет. — Ха, — она улыбается, хочет все выставить шуткой. — Я недовольная, когда ты поблизости. Вот в чем секрет, — переходит на шёпот. Он закатывает глаза, но ничего не говорит. Нуре кажется, что она одержала победу, поэтому девушка довольно улыбается. Пристегнув ремень, выжидающе ждёт всё с той же улыбкой. — Ну, я буду теперь часто ошиваться рядом, — вдруг говорит Вильям, а после кидает на неё взгляд. Сатре проклинает его, пока её улыбка съезжает на нет, и старается дышать спокойно. — Ты хоть раз можешь дать мне почувствовать победу над тобой? — она стучит по бардачку пальцами. Никакого определенного ритма, просто стук. — Или я вечно буду проигравшей? Он усмехается, потом убирает надоедливую челку за ухо (как-будто бы помогло, через секунду она уже возвращается на свое законное место) и бросает взгляд-вызов на Нуру. — Смотри на дорогу, — вдруг говорит девушка, поворачивая его голову на девяносто градусов влево, — я не хочу умереть из-за того, что ты не умеешь водить машину, Вильгельм. Магнуссон молчит, что подозрительно, но и Сатре не требует ответа. Они просто едут дальше, пока их метки соулмейтов «горят». После этой поездки блондинка пару дней ничего не слышит от Вильяма. Она даже чувствует, что дышать стало как-то легко. Вот только почему-то ближе к тридцать первому числу, ей становится неспокойно. То ли дело в предстоящих вечеринках (на которые она, естественно, не собирается), то ли оттого, что Магнуссон слишком долго молчит. Нура начинает на себя накручивать непонятно какие вещи. Она хорошо понимает, что её соулмейт засел ей в голову, что очень плохо. Девушка вертится, словно юла, но не может понять, почему же Вильгельм решил отстать от неё вдруг? Накануне тридцать первого числа Сатре получает смс: У меня будет вечеринка. Приходи, буду ждать тебя и твоих подружек. Она кривится, понимая, что лучше бы он и дальше молчал, не напоминая о своем жалком существовании. Вот только от вечеринки ей не отделаться, Ева точно потащит их туда. Ведь там же будет Крис. Нура стонет от досады, хочет кусать себе локти, но не отвертеться ей от тусовки никак. В конечном итоге Мун все же уговорила девушку пойти на вечеринку, вот только она сразу поставила условие, что никаких хэллоуинских прикидов. Ей хватило и прошлого года. Вот только Вильде совсем не в курсе этого уговора, поэтому находит идеальный (по её собственно мнению) костюм для Сатре. Та же фальшиво, но улыбается, еле как натянув улыбку. — То, что в этом году ты будешь ведьмой, — произносит Вильде, пока завивает волосы Сатре, — даже прикольно. Вот я буду superwoman, — бросает взгляд на кровать блондинки, — но я не чувствую себя такой. — А я прямо чувствую себя ведьмой? — подняв брови, спросила Нура. Девушка качает головой, а после отправляет подругу переодеваться. Сатре не очень уютно чувствует себя в черном длинном платье, что девушки нашли у Евы в шкафу. Замену этому платью она уже нашла — черные брюки с футболкой и мантией. Она собственно начала уже запинаться о подол платья. Вот только попробуй это объясни Мун, что теперь занялась ею. Девушка наносит себе макияж, а после разрешает Еве надеть чёртов нос, что прямо как настоящий. Весь такой зелёный, сморщенный и очень длинный. После чего идет черед шляпы. Сатре закатывает глаза на свой наряд, но потом смотрит на рыжую. Она в этом году русалка. На вечеринке Мун быстро сбегает от них, Сана до сих пор нехорошо оценивает отношения между ней и Крисом. Вильде куда-то тянет Крис и Сану, после чего блондинка остается одна. Она думает, что это здорово, что можно сбежать отсюда, но вот только развернувшейся девушка видит Магнуссона. Юноша нарядился каким-то зазнайкой из известного ТВ-шоу (правда, Сатре не знает какого). Он мягко ей улыбается, что ему не свойственно. — Вильгельм, — тянет девушка. — Не знала, что тебе идут очки. — Нура, — усмехается он. — Не знал, что ты носишь такие платья. Она закатывает глаза и отмахивается от его реплики, а после ищет глазами Еву. Но все безуспешно. Кажется, теперь ей может составить компанию только Магнуссон. Вот только блондинка его терпеть не намерена. Спустя пару минут Сатре выходит на улицу и тут же обхватывает себя руками. Конечно, она прекрасно знала, что конец октября и очень холодно, но не додумалась взять пальто. Девушка тяжело вздыхает, думая как же ей добраться до дома и не замерзнуть. Вот только через секунду на её плечах оказывается чья-то куртка, и она сильно кутается в неё. — Так значит домой? — Блондинка не удивлена, глянув лишь только на него, закатывает глаза. — Ты будешь меня всю жизнь преследовать, Вильгельм? — Идём, я подвезу тебя до дома. Она не сопротивляется, потому что устала уже, ей надоело отнекиваться. Сердце понимает, что он её судьба, а вот голова отвергает. Но сегодня «игра стоит свеч», поэтому она принимает сторону сердца. Садится в машину и не думает, совсем не думает. Если бы у Вильяма был другой характер: более мягкий, заботливый — Сатре бы влюбилась сразу. Если бы он ухаживал за ней: дарил её любимые цветы каждый день — Сатре бы не смогла отвертеться от него. Если бы юноша был романтиком: звал на необычные свидания — Сатре бы утонула в нём. Давно бы, но Магнуссон был тем ещё подонком, об которого и обувь вытереть было не жалко. Нура не смотрела на него, ведь ей не хотелось влюбиться. У неё были другие планы на ближайшие лет так десять, если не больше. И в них не было никакого «Вильяма». Когда они подъехали к дому, в котором жила девушка, Сатре успела написать Еве и Вильде, что ушла домой. Ни одна из них ей так и не ответила, но было на одну проблему меньше. Блондинка дернула за ручку, но дверь не поддалась. — Вильгельм, — простонала она, перевела взгляд на него, — открой дверь! — Давай поговорим, — спокойно произнес парень, поправляя челку. Сатре хмурит брови, скрещивает на груди руки. Этот образ сильной, независимой девушки давным давно запал в душу Магнуссону. — О чем нам говорить? — буркает. — О том, что ты не можешь оставить меня в покое? Юноша тяжело вздыхает, ведь с Нурой никогда не бывает просто. — Скажи, что я безразличен тебе, — смотря прямо ей в глаза, говорит он, — и я отстану. Она отворачивается и шепчет так, что Вильям не может и слова разобрать. Проходит минуты две, и девушка поворачивается, чтобы сказать ему. — Смотря прямо в глаза, — проговорил юноша. — Ты мне без… Не может. Она глядит ему прямо глаза, в эти карие, что так похожи на шоколад, и не может сказать, что он ей не нужен. Если бы Нура была слабой: не высказала бы ему всё, что думает — он бы никогда ей не заинтересовался. Если бы Нура не вела войну: вечно отвергала его — парень давно бы её сломал. Если бы Нура не была Нурой: с этими коротко подстриженными волосами и красной помадой — Вильям никогда бы не влюбился в неё. Девушка наклоняется к нему, но не очень близко и не достаточно далеко, аккуратно касается его щеки своими пальчиками, чего-то боясь (себя). Ему становится тяжело дышать, хоть она и не достаточно близко. Парень сводит расстояние на нет, наклоняясь к ней, хотя между ними поместилась бы ладонь. Нуре кажется, что её сердце остановилось на секунду, а после с двойной силой забилось, кровь забурлила в жилах. Она играет с огнём и лучше всех это знает. Девушка слышит щелчок, Вильям разблокировал дверь, но пошевелиться не может. Он приковал её к себе, а она и не против. Его рука касается её ладони так же легко, как до этого Сатре положила её на щеку парня. Время вдруг остановилось для них двоих. Они застыли, смотря друг другу в глаза. Нура не помнит, как коснулась его губ, помнит лишь то, что Магнуссон сразу взял поцелуй под свой контроль. Нура не помнит, что испытывала, пока парень сладко-сладко целовал её, помнит вкус губ его: сигареты с ментолом и черешня. Нура не помнит, как прикасалась к нему, но помнит все его прикосновения, что заставляли её тело плавиться. А потом воздуха стало мало. Им пришлось оторваться от друг друга. Вильям легко сжал её руку и смотрел ей прямо в глаза. Сатре же смотрела куда угодно, лишь бы не на него. Она не могла поверить в то, что сделала это. Ей хотелось сказать, что совершила ошибку. Вот только девушка сама в это не верила, а юноша вряд ли поведётся на это. — Мне нужно идти, — опомнилась блондинка, все же посмотрев на него. Парень легко коснулся её губ, как бы прощаясь, а после отпустил руку. — И мне пора ехать, — прошептал Магнуссон. Нура вышла из машины и смотрела, как она удаляется от неё. На душе было слишком спокойно. Все вопросы испарились. И только небольшое жжение в пятке напоминало о том, что она только что целовалась с родственной душой. Доброй ночи, Нура. И тебе, Вильгельм. На следующее утро Сатре не особо хотелось куда-либо идти. Она чувствовала себя немного уставшей от всего, что на нее навалилось. Но попробуй как-то отказать Еве Мун, скорее ты раньше согласишься на её условия, чем переубедишь. Поход за новыми вещами «должен был» отвлечь от ненужных мыслей, вот только девушка все больше думала о соулмейте, при этом кусая губу. Рыжеволосая девушка заметила, разумеется, её задумчивое состояние, но выпрашивать не стала. Надо будет, Нура всё выложит сама. И хоть блондинка была погружена в свои раздумья, но «выплывала» из них, чтобы посоветовать что-то Мун. Нура вернулась домой поздно и полностью опустошенной. Сил хватило только дойти до комнаты и упасть в кровать. Два пакета приземлились рядом, напоминая о том, что их нужно убрать. Вот только девушка уже засыпала, и ей нужен был будильник. Эскиль ворвался в комнату соседки и разлегся рядом. — Боже, — произнес он. — Ты выглядишь, словно только что восстала из мертвых. Она закатила глаза и пихнула в бок парня, тот рассмеялся и погладил по спине блондинку. Спустя мгновение рыжеволосый что-то вспомнив, вскочил с кровати, буркнув под нос: «Линн меня убьет», — и скрылся. Девушка только тихо рассмеялась на это. Все же найдя в себе силы убрать пакеты и поесть, Сатре приступила за дела. И только во время приема пищи вспомнила, что отключила телефон, как только увидела Еву. Быстро доев свою порцию макарон, она помыла посуду и решила проверить свой мобильник. Есть планы на пятницу? Никаких, а что? Просто я хотел взять свою девушку и устроить ей романтический вечер. Нура улыбнулась и хотела ответить что-то приятное, но перечитав сообщение, до неё дошел смысл. Свою девушку? С каких это пор? Со вчерашнего вечера, Нура. Или ты забыла, как поцеловала меня в машине? К сожалению, Сатре помнила. Она посмотрела на вешалку, где висела его куртка. Придя вчера домой, девушка завалилась в ней на кровать и вздыхала аромат Вильяма. Решила проигнорировать это сообщение. У меня никаких планов, Вильгельм. Почему-то блондинка была уверена, что он закатит глаза, покачает головой и напишет: «Хватит звать меня Вильгельмом». Отлично. Позже скажу, во сколько я подъеду. Чем занималась? Он тоже проигнорировал ее «Вильгельма». Шоппинг с Евой, ничего особенного. А ты? Разгребал квартиру после вечеринки? Университет, Нура. Спокойной ночи <3 Девушка ударяет себя по лбу, а после откладывает телефон, чтобы отдохнуть. Через пару минут она засыпает с хорошими мыслями о том, что все же Вильям её соулмейт. Когда наступает пятница, а именно вечер, то все мысли занимает лишь только он. Она не знает, что будет говорить, когда увидит Магнуссона. Может, бросит какую-нибудь шутку (вряд ли) или закритикует его в чём-то (возможно), или просто перестанет думать об этом сейчас. Девушка не стала сильно наряжаться, ведь у него, наверное, в планах свозить её на смотровую площадку. Сатре надевает новенький свитер, свои любимые джинсы с ботинками и пальто. Куртка Вильяма отправляется в пакет, но очень аккуратно. После этого она наносит помаду. Парень ждет её возле машины. Подойдя к нему, девушка улыбается. Юноша целует её один раз, а после открывает дверь. — Готова? — задает он вопрос, а после закрывает за ней дверь. Сам же быстро обходит автомобиль и быстрее заскакивает в неё. Она кладет пакет назад, а потом пристегивается. Вильям все это время глаз с неё не сводит, боится, что испарится на глазах. Нуре льстит такое внимание. Её щёчки приобретают пунцовый цвет, что хорошо виден на бледной коже. — К чему? Он не отвечает, да и Сатре не требует. Ей интересно поскорее увидеть, что же приготовил парень для неё. Ей кажется, что они преодолевают весь город за минут пять, но часы говорят, что прошло минут тридцать. Они приезжают на смотровую площадку. Юноша достает плед и термос, пока Нура идет к скамейке. Магнуссон стелет плед на скамейку, а после разрешает девушке сесть. Протягивает ей термос и улыбается своей милой улыбкой. — Какао? — А ты как думаешь? Ей нравится эта игра, когда он отвечает вопросом на вопрос, заставляя её сомневаться в своих поступках. Но там действительно какао, это блондинка понимает, когда открывает термос. Она подносит его к лицу, сначала вдыхая аромат, а после уже делает глоток. — Это место мне показала бабушка, — вдруг говорит парень. — Мне было тогда семь или восемь, но я хорошо помню этот день. Наверное, потому что родители развелись. — Мне жаль, — сообщает девушка, а после сжимает его руку. — Я… ничего не чувствую. Тогда мне было жаль себя и их, сейчас же понимаю, что они не любили друг друга никогда. Помнишь, что я сказал тебе о соулмейтах? — Он смотрит на нее внимательно, изучает её. Сатре кивает. — Это не то, что я думаю. Хочешь узнать, что там? «Больше всего на свете», — вдруг думает она. И снова кивает. Парень расстегивает свою куртку и оттягивает немного кофту вниз, чтобы девушка заметила. Сатре пододвигается ближе и видит там, прямо на ключице, свое имя. — Нура,— произносит Вильям. — Вот почему я обратил на тебя внимание. Ты единственная знакомая мне Нура. Она аккуратно касается метки и чувствует, как ее тихо начинает пульсировать. — Моя на пятке, Вильгельм, — произносит неожиданно девушка. — Догадываешься, что там? Магнуссон усмехается, а после обнимает Сатре. Она утыкается ему в нос, вздыхая аромат одеколона, а на душе тепло-тепло. Нура не знает, когда поверила в родственные души: может тогда, когда Ева сказала о своей или когда на её пятке появилось такое чужое и одновременно родное имя «Вильям», а может быть, тогда, когда Магнуссон показал ей свою метку? Она не знала наверняка, но верила в них. Верила всей душой. Просто верила и была счастлива.
