twelve.

— Чудес не бывает, — тихо сказал Энди. Клубы белого пара, вырвавшиеся из его рта, быстро поднимались вверх, ближе к ночному небу, затянутому плотными облаками. — Это еще почему? — так же тихо спросил Оливер. На улице не было никого. Ни единой души. Пушистый снег, мокрая слякоть под ногами и одинокая лавочка под тусклой вывеской старого винного магазина. А еще два молодых парня, которые почему-то именно тут встречают Рождество. Покрасневшие от мороза пальцы плотно сжали горлышко бутылки из этого самого магазинчика, который закрылся около часа назад. Энди сделал первый глоток, не считая прошлых двух бутылок, пока Оливер внимательно разглядывал его лицо. Глаза Энди были прикрыты, и длинные ресницы чуть заметно подрагивали, пока он делал очередной глоток. Оливер видел, как его лицо скривилось, всего на пару секунд, а затем снова приняло безмятежный вид. Энди прошетпал. — Сухое. Сайкс резко выдохнул. Взгляд Энди метнулся в его сторону, и Оливер понял, как необыкновенно глаза Бирсака светятся в полумраке пустынной улицы. Пока вокруг снег переливается желтым светом фонарей, глаза его глубже океана и синее летнего неба. Губы Бирсака были потрескавшимися и бледными. Он, похоже, уже давно замерз, но выпитый алкоголь создавал иллюзию тепла. Оливер забрал бутылку и отвернулся. Энди почему-то усмехнулся и подвинулся ближе. Не то, чтобы Сайкс был против. Он не смотрел в сторону Энди, даже когда тот снова почему-то засмеялся и неловко тыкнул Оливера в щеку. Его пальцы были ледяными настолько, что Сайксу показалось, будто его облили водой с головы до ног. Энди отдернул руку. Оливер был слишком теплым, обжигающим. Сайкс, лишь краем глаза заметил, как улыбка сходит с лица Бирсака, и тот еще тише шепчет. — Чудес не бывает. И Оливер готов поспорить на последнюю двадцатку в своем кармане, что чудеса существуют. Одно из них точно сейчас неловко соприкасается с ним плечом. Но он лишь пробует вино и отвечает. — И правда, сухое.