Необходимо и достаточно

День за днём Ята превозмогала боль, с улыбкой шла навстречу новому дню. Всегда шумная, весёлая, всегда рядом с Микото, но слишком далеко, чтобы сказать, что она рядом. Ежедневные прогулки до полуночи стали обязательными, а если Суо удавалось исхитриться, то он даже получал поцелуй. Но это было всё незначительно, неважно. Маленькое сердце испытывало лишь ненависть, всё ещё граничащую с любовью к одному единственному человеку. Мисаки стала много времени проводить в скейтпарке, только доска, ветер и музыка в наушниках. На уроках она себя вела тихо, почти отсутствующе, к доске не рвалась, но и если вызывали – выходила. Сарухико тоже старался не обращать внимания на Яту и отмечал её существование не больше, чем два раза за урок: на перекличке и если вызывал к доске. Сердце сжималось и хотелось убежать, но он мужественно продолжал делать вид, что всё в порядке. Мунаката был им доволен и обещал в скором времени замену, а как только он сможет уйти из школы, лучше всего будет переехать, чтобы никогда больше не видеть перед собой иллюзии Мисаки, разгуливающей по комнатам. Он привык к мысли, что больше никогда это милое создание не будет звать его «Сару» и не будет прижиматься, даря тепло. Девушка выглядела обычно, форма, волосы распущенные или собранные в хвост, ничего странного, одна из учениц. Но только они двое знали, что это не так, вот только это уже не имело значения. Мисаки решила для себя, что будет проще отрицать свою женскую натуру, запретить себе все розовые сопли и смешаться с толпой Хомры. Просто ещё один мальчишка, всюду следующий за Микото. Она ничего не могла поделать с Суо, принять его чувства и уж, тем более, ответить на них она не могла, но и оттолкнуть никогда бы себе не позволила. Он стал тем жизненно необходимым лучиком света, который всегда освещал её путь и давал надежду. Даже сейчас хотелось верить, что всё хорошо, что всё ещё обязательно наладится, а Микото был рядом и ничего не требовал взамен. Она совершенно перестала надевать платья и юбки, исключение составляла школьная форма, в остальное время, в основном, были её обычные тренировочные шорты, майка, толстовки и если ещё ухитриться убрать волосы под шапку, то даже и не отличить от мальчишки. С каждым днём этот признак женственности её раздражал всё больше, если грудь она научилась скрывать за уменьшающими размер спортивными топами, то с волосами она решила расправиться кардинально. На удивление её консервативная мама не стала возражать против стрижки, в конце концов, Ята недавно сделала тату и, после этого, было сложно чем-то удивить женщину. Она даже сама её любезно записала её к парикмахеру. Мисаки сделала фото на память и распрощалась с волосами. Стало легче, шапочка сидела идеально, а несколько прядей, торчавших из-под неё, отлично дополняли образ мальчишки-скейтбордиста. Ята крутилась возле зеркала, любуясь своей новой стрижкой, ей определённо нравилось и не терпелось похвастаться ей ребятам, тем более что она туманно сказала, что у неё запланировано важное дело. Встречались, как всегда в Хомре, оказалось, очень удобно иметь свой бар, жаль, что ей не наливали, как и многим другим. Мисаки подхватила вещи и хотела сложить их в рюкзак, но на месте его не оказалось и, только теперь, она вспомнила, что так и не забрала его от Фушими. Прошло уже три недели с их последнего разговора, теперь они и лишним словом не перекидывались и «общались» лишь у доски. «Он, наверняка его выкинул. Хотя, Фушими-сан не похож на такого человека, который будет распоряжаться чужими вещами. С другой стороны, так много времени прошло и он, должно быть, решил, что он мне не нужен» – Мисаки ходила по комнате в раздумьях. – «Если он его выкинул, заставлю купить новый!» – Она уверенно кивнула отражению в зеркале. – «Но, как узнать выкинул он его или нет? Спросить в школе? Ну, нет. Придётся сходить к нему» – Девушка вспомнила про ключи, закинутые в порыве ненависти в стол, выдвинула ящик и достала оттуда небольшую связку, на ней болтался брелок в виде сердца, само собой, его повесил туда не Фушими. Она попыталась снять теперь уже не имеющий смысла элемент, но он отчаянно сопротивлялся, и вскоре Ята плюнула на него. – «Может, пробраться в квартиру, когда его не будет? А что? Я возьму только своё, а ключи оставлю, дверь можно захлопнуть» – Она обошла комнату уже несколько раз, поправила все вещи, стоящие не на своих местах. – «Нет, так не правильно, поджидать, когда его не будет дома, для этого ещё и уроки прогуливать придётся. Могу же я честно забрать своё? Да и рюкзак мне сейчас нужен. Решено, сейчас же схожу за ним, а потом сразу в бар, так не терпится!» – Несмотря на все оптимистичные мысли, ей было страшно, страшно идти туда, ей казалось, что она расплачется на месте, только его увидев. Но Ятагарасу не была бы собой, если бы струсила. Поэтому она натянула шапку, поправила толстовку на бёдрах, подхватила скейтборд и вышла на улицу. Закончив уроки, Сарухико вернулся домой, позвонил Каори и отменил встречу, почему-то внезапно не захотелось никого видеть. Не то, что уж изображать, что у него всё хорошо, и он соскучился по девушке. Скучать то он скучал, вот только совсем не по ней. Поэтому забрёл в ближайший ресторанчик, взял еду на вынос и пошёл домой, последнее время он брал много работы, клиенты довольны, а он меньше думает. Он устроился на кровати, пальцы парили над клавиатурой, когда в дверь постучали, время близилось к пяти вечера. «Акияма, что ли?» – решил он и медленно пошёл в коридор. Смотреть в глазок привычки не было, поэтому он просто открыл дверь. А когда он увидел пришедшего, глаза округлились, сердце бешено застучало, в горле пересохло, и он забыл, как говорить. – Я пришла забрать вещи и вернуть ключи, – он пропустил её в квартиру, запирая дверь. – Мисаки… – с губ срывается имя, – я не могу жить без тебя. – К чертям летят все предрассудки, договоры, морали. Он прижимает её к стене, берётся кончиками пальцев за подбородок, чуть поднимет вверх и целует приоткрытые губы, руки скользят вниз, прижимая к себе тело за талию. Девушка обвивает шею, пальцы путаются в волосах, ладони чуть надавливают на затылок, поцелуй углубляется, его руки идут ниже, подхватывают бёдра и закидывают на себя. Теперь Мисаки чуть выше, но сладостный поцелуй не разрывается. Она чувствует ложь и понимает всю свою детскую глупость, он понимает, как был неправ, решив, что ложь во спасение решит все проблемы. Умереть сейчас было бы не жалко, но они всё же разрывают поцелуй за секунду до смерти. – Сару… – Из глаз катятся слёзы, крупные, такие тяжелые для него. – Мисаки, не плачь, теперь всё будет хорошо… – Он прижимает к себе самое дорогое. – Почему ты мне тогда соврал? – Она одной рукой придерживается за шею, а другой стирает солёные капли. – Я не знаю, мне кажется, я тогда ошибся и мне это дорого обошлось… – Почему ты вдруг сказал, что всё не важно, что тебе всё равно? – Мунаката меня вызывал к себе и сказал, что всё знает, и если мы не прекратим общаться, меня он с позором уволит, а тебе занесёт в личное дело и тогда ни одна школа не возьмёт тебя. Мисаки, тебе надо учиться, понимаешь, Мисаки? – Плевать, ну и пусть делает, что хочет, а я хочу быть с тобой! – Я знал, что ты так скажешь, поэтому и соврал… – Было больно, очень больно, вот здесь, – она прижала сжатый кулачок к сердцу. – Я знаю, прости меня, – он целовал солёные щёки, – знаю, мне нет прощения, но я надеюсь, когда-нибудь… – Я тебя не понимаю, но обижаться не могу… – Она в свою очередь начала целовать его щёки. Сердце заново собиралось из осколков, в его мире всё разом ожило, зашевелилось, а птичка на руках оказалась такой лёгкой. – Не уходи, – только шепчет Фушими. Ята улыбается, целует. – Не уйду, если больше никогда не прогонишь. – Обещаю. – Кивает Сарухико и только тогда опускает девушку, рука сама собой тянется к шапке и снимает её, желая освободить рыжую копну волос, но ничего не происходит. – Что с твоими волосами? – Шапку он зажимает в руке. – Обрезала, – признаётся Мисаки, – только что. – Но, зачем? – Сарухико искренне не понимает, ему безумно нравились эти огненные пряди, а теперь от них осталось всего ничего, у него и то волос больше на голове будет. – Захотелось, – отвечает девушка, – и вот, ещё, – она оттягивает ворот белой толстовки, демонстрируя витиеватый узор. – Что это? – Совсем теряется парень. – Татуировка. Давно собирались её сделать, видишь ли, такую теперь носят ещё десять человек, не считая меня. – Суо тебя заставил? – Начинает злиться Сарухико. – Нет, мы давно все планировали. Ругать будешь? – Нет, просто иди сюда, – он тянет девушку в объятия, пусть и без длинных волос, с татуировкой на ключице, но она сейчас здесь, а остальное мелочи. Она утыкается ему в грудь, сжимает в кулачках чёрную футболку. Мисаки слышит стук его сердца, такое нетерпеливое, живое… – Я тебя начала ненавидеть… – Признаётся она. Сарухико, кажется, что он задохнётся. – Я этого заслуживаю… – Нет, я ошиблась, была глупой и не поняла… – Можешь накричать на меня. – Не хочу, – она только сильнее прижалась к нему. На лице Сарухико расплылась улыбка. – Останешься со мной на ночь? – Да, – не задумываясь, ответила Ята. – Тогда идём, сколько можно здесь стоять? – Он потянул девушку за собой, но она не сдвинулась с места, Сарухико испугался. – Что такое? – Кроссовки, – пояснила Ята. – А я решил, что ты передумала… – Нет, – она подняла одну ногу за другой, скидывая обувь. Он тянет её за собой в спальню, вместе забираются на кровать. Сарухико усаживает Мисаки к себе на колени и целует шею. – Я так по тебе соскучился, – шепчет на ухо. – И я, – она жмётся к нему, купается в ласках. – Ты работал? – Угу. – Закончишь? – Не хочу. – Он целует шею, голова кружится и туго соображает. – Сарухико… – зовёт Мисаки, лицо краснеет и она прячет его. – Прости, – он чуть отстраняется, в мыслях одёргивает себя за слабость. – Расскажешь мне всё? Всё-всё, что было… – Расскажу, – он улыбается. Но живот предательский урчит. – Прости… – Ты не кушал? – Включается инстинкт Мисаки. – Давно. – Тогда я пойду что-нибудь приготовлю, а ты пока закончишь! – Она выбирается из объятий, спускается на пол, почти доходит до двери, но возвращается и тянется к нему. Уходит лишь после долгого поцелуя. Сарухико стучит по клавишам быстрее прежнего, хочется помочь ей. Дверь отворяется и в комнату влетает Мисаки, с разбега залезает на кровать и подползает к Фушими. – У тебя в холодильнике ничего нет! – Констатирует девушка. – Что ты вообще ел всё это время? – На лицо лезет улыбка, она такая маленькая и так переживает и заботится о нём. – Совсем не хотелось. – Он притягивает её к себе. – Сару, ты же не маленький! – Тянет Ята. – Угу, хотелось бы мне быть чуть помладше. – Тогда бы мы не встретились. – Ты права… – Он утыкается в рыжую макушку. – Я схожу за продуктами. – Мисаки убирает его руки. – Нет! – Он кричит и сильнее прижимает девушку к себе. – Я сам. – Ты чего? – Удивляется она. – Не хочу, чтобы ты уходила… – Ладно, я могу с тобой сходить. – Не надо, лучше скажи, что купить. – Ну, хорошо. Она три раза повторяет все продукты, пока он одевается в прихожей. Сарухико всё точно запомнил, но слушает и не смеет прервать, пусть хоть что происходит, но пока она рядом, он абсолютно счастлив. Поэтому целует её на прощание и бежит в ближайший магазин. Мисаки находит макароны, специи и начинает приготовления. Пока вода кипит она заходит в гостиную, где на диване всё ещё сидит её рюкзак. Значит, он всё время смотрел на него и думал о ней. Сейчас, она в этом не сомневается. И как можно было так запросто поверить, почему не спросила, почему убежала? Ведь надо было лишь немного, и он бы сказал, но она не сдержалась, как обычно. Из рюкзака она достаёт смятое домашнее платье, а надев его, идёт в ванну. В стаканчике так и стоят две щётки, ему было больно не меньше, чем ей. Теперь платье ей совсем не идёт и почему она обрезала волосы именно сегодня, спустя день она бы и не подумала. А сейчас? Эти короткие рыжие волосы и синий в белую точку открытый сарафан, да ещё и татуировка. Забыла. Забыла, что обещала прийти в Хомру. Она возвращается к своим вещам, находит телефон и листает телефонную книгу. Становится стыдно звонить Микото, но так будет честнее. – Микото-сан, – после пары гудков зовёт девушка. – Да, Мисаки, ты где? – Я сегодня не приду, прости. – Она слышит, как замирает дыхание на другом конце виртуальной линии. – Что-то случилось? – Я потом объясню. Просто сегодня не приду, передай всем привет от меня. – С тобой всё в порядке? Ты не плачешь? – Нет, всё хорошо, так хорошо давно не было. – Ты меня пугаешь. – Прости меня, Микото-сан, я ужасный человек! – На глаза наворачиваются слёзы, она ужасно с ним обошлась. – Не говори так, ты замечательная, Мисаки. – Прости, я давно должна была сказать. – Что? – Я не люблю тебя. Прости. – Я знаю. Что произошло? – Тогда почему ты был рядом? – Как я мог тебя оставить? – У неё не было слов. – Ты сейчас с ним, верно? – Микото-сан… – Будь добора, напомни ему о нашем разговоре и помни, я тебя не оставлю, ты всегда можешь прийти. – Но, Микото-сан, я тебя предала… – Не воспринимай это так. Я всегда думал, что ты рядом и принимал это как должное, а надо было действовать. – Микото-сан, – из глаз Мисаки потекли слёзы. – Ты плачешь? – Да, – она всхлипнула. – Из-за меня? – Ты такой хороший… – Не надо. Я того не стою. – Ты достоин лучшего… – Успокойся, ты сделала свой выбор, так что не надо. – Мне жаль… – Мне тоже. – На этом он положил трубку, а Мисаки продолжала плакать. Сарухико нашёл её на кухне, он поставил пакет с продуктами на стол и потянулся к талии Мисаки. Она вздрогнула и оглянулась на него, на глазах были слёзы. – Ты чего? – Он принялся стирать солёные дорожки. – Ничего. – В голосе сквозила фальшь. – Прости, я готов тысячу раз извиниться, – он положил перед ней букет коралловых роз. – Я на тебя не обижаюсь, спасибо, они очень красивые. – Она понюхала розы и полезла за вазой, роста не хватало и приходилось тянуться. Фушими легко достал вазу с верхней полки и сам наполнил водой. – Тогда почему плачешь? –Пообещай мне всё-всё рассказать, – потребовала Ята. – Обещаю. – Тогда и я расскажу. – Она распаковывала пакеты. – Я хотела сегодня пойти в Хомру. – Куда? – Он помогал убирать лишние продукты в холодильник. – Это бар, он принадлежит дяде Кусанаги-сана, из класса 3-А, мы там все собираемся. – Если хочешь идти – иди. – Проглотив горечь, сказал Сарухико. – Нет, я позвонила Микото-сану и всё объяснила. Он сразу всё понял и просил напомнить тебе о каком-то вашем разговоре. О чём вы говорили? – Она посмотрела в голубые глаза. – А, тогда. Раз уж пообещал рассказать… Он тогда ударил меня в живот и сказал, что если ты ещё раз заплачешь из-за меня, то его ничего не остановит и он убьёт меня. – Это на него похоже, – согласилось Ята. – Так почему ты плачешь? – Он поймал её в объятия. – Я обидела очень хорошего человека. Микото-сан замечательный, но я не люблю его… – Мисаки, так бывает, не кори себя, – он поцеловал её висок. – Да я знаю, но от этого не легче… – Ты слишком хорошая и правильная и не можешь вынести чужих страданий. – Микото-сан не чужой для меня человек. – Она вырвалась из объятий и прошла к плите, в кастрюле что-то сильно кипело. – Я понимаю. Тебе помочь? – Давай. Порежешь колбасу? – Хорошо, а что ты готовишь? – Он взял доску и нож. – Пасту, это быстро и тебе должно понравиться. – Она чистила лук, продолжая плакать. – Мне в любом случае понравится. Расскажи мне, как вы познакомились? – С Микото? – Сарухико кивнул. – Ещё в средней школе, на меня хулиганы напали, а он меня спас, предложил гулять с ним и его друзьями, я сначала думала, что не вписываюсь в их компанию. Но потом девчонки в классе все стали увлекаться парнями и плести сплетни за спиной, а я стала общаться только с ними. Они все очень хорошие, пусть нас и считают уличной бандой, но мы никого не обижаем. – Ты их всех любишь? – Вопрос Яте показался странным. – Да, как друзей или даже семью… – Я так и думал. – Он опять обнял её со спины, наклонился к уху и прошептал. – Наверное, я должен был сказать это раньше, но ещё не поздно. – Пара вдохов. – Я люблю тебя, Ята Мисаки. Сердце пропустило удар, второй, лук на сковородке начал подгорать и Сарухико сам взял лопатку и помешал его. – Мисаки, – позвал он снова. Короткие волосы ей шли, пусть и походила на мальчика, но всё равно оставалась красивой, Мисаки, его Мисаки. – Сару, прости, – она утёрла слёзы и повернулась к нему. – За что? – Удивился парень. – Я такая глупая, – она просто поцеловала его, встала на носочки и поцеловала, – и я тебя. Так просто всё оказалось и так сильно они всё усложняли, из крана капала вода, кастрюля шипела, роняя капли на огонь, чем привела в чувство Яту, она вернулась к плите и откинула макароны. Быстро обжарила морковь с колбасой, добавила соус, макароны и вскоре они ели пасту, посыпанную сыром. – Я не говорю тебе больше с ними не общаться, но пожалуйста, не кори себя, ты же не виновата. – Понимаешь, тогда, после нашего разговора я выбежала из школы и наткнулась на Микото. – Он что-то сделал? – Осторожно спросил Сару. – Проводил меня домой, а вечером взял с собой гулять, мы все вместе гуляли как обычно. – А потом? – А потом, – она виновато опустила голову, – а потом он сказал, что не оставит меня одну и мы поехали к нему домой. – У Фушими адреналин закипел в крови. Ята заметила покрасневшее лицо и спешно добавила. – Ничего не было, мы просто спали вместе, как тогда с тобой. Я ему благодарна, что был всё время рядом. – Сарухико выдохнул. – Не пугай меня так. – Ревнуешь? – Да, даже к тому, что ты была с ним рядом. – Прости, но тогда бы я неизвестно что с собой сделала, если бы не он… – Сару был вынужден мысленно поблагодарить Микото. – Идём, – он протянул Мисаки руку и девушка её приняла. Они вернулись в спальню, он притянул её в свои объятия и заговорил. – Мисаки, это очень важно. Пока меня не уволят, мы не сможем много общаться. – Ты хочешь уволиться? – Да, я хочу быть рядом с тобой, не хочу прятаться по углам и думать, что я преступник. – А кто будет нас учить математике? – Она прижалась к Сарухико. – Мунаката обещал найти замену, я не уйду, пока не будет нового учителя. Ты же понимаешь, что я не могу там остаться? – Угу. Мне нравилось, как ты объяснял. – Он улыбнулся на её слова. – Так я же никуда не исчезну, с тобой я могу заниматься хоть каждый день. – Фушими потёрся кончиком носа об её носик. – Ну, зайчик, всё же хорошо? – А я могу к тебе приходить? – Когда пожелаешь. Но в школе мы чужие люди. – Поняла. – А Суо никому не скажет? – Нет, Микото не станет… – Хорошо, хотя это всё не имеет значения. – Почему? – Теперь ничто не заставит меня от тебя отказаться. – Сару! – Девушка повалила его на кровать и взяла в плен губы. Он рассказывал ей обо всём, детство, смены школ, институт, Ята узнала, что у Сарухико почти не было друзей. С Акиямой они знакомы с одиннадцатого класса, и даже учась в разных институтах, продолжили общаться. Мисаки и сама рассказывала о своих друзьях, бывших подругах, слушала его истории и сама не заметила, как заснула. Их разбудил телефонный звонок, с трудом удалось найти так мешающий предмет. – Мама, – ойкнула Ята. – Да? – Детка, ты где? Уже так поздно. – Я у друга останусь на ночь. Прости, мы засиделись и уже поздно идти. – Позвонила бы… – Я уже спала. – Вот как, ты кушала? – Да. – Ладно. Завтра придёшь? – Приду. – Ну, хорошо, привет другу. – Ладно, пока. – Либеральная у тебя мама, я бы своего ребёнка уже побежал бы искать. – Это всё после татуировки, да и с некоторых пор я часто дома не ночую. – Она снова устраивалась на кровати в объятия Фушими. – Это, с каких? – Не помнишь? Я же три дня у тебя жила. – Я уж было подумал… – Только у Микото один раз ночевала, а остальное у тебя. – Ты мой хороший, – он поцеловал Яту, – засыпай. – Угу, спокойной ночи, Сару. – Сладких снов, Мисаки.