Драбблы!!! на Льду

Сначала Юра начинает злиться. На всех вместе, на каждого по отдельности, на себя, на Бога, снова на себя, потом на тренера, на Виктора, на этого бурята Юри, и, в конце концов, Отабека. На самом деле, он ведь ничего плохого не делает, а просто вымещает всю злость, за свои неудачи и поражения. Ему кажется, что в последнее время он плохо старается, тут проигрывает, там проигрывает, лажает во время прыжка, начинает терять своё лицо. И во всём виноват этот узкоглазый Отабек – потому что уж слишком много времени они стали проводить вместе. «Юрий снова злится» - думает почти все окружение, наблюдая за нервными передвижениями фигуриста на катке. «Юрий меня избегает» - думает вечно холодный Отабек, к чьему боку раньше прижимался тот самый Юра, и он единственный прав в своих выводах. «Плисецкий снова ведет себя как идиот» - замечает Виктор, и, пожалуй, рядом с ним сидит еще один человек, который так думает. Сейчас он пытается вести себя достаточно естественно, лишний раз не дергаться, не показывать свою нервозность, потому что чертов Отабек может подумать, что ему не наплевать на него. Сейчас на первом месте для него выступление и ничего больше! Нужно выбросить из головы эти пидорские штучки и сосредоточится на выступлении. Приятный женский голос донесся из динамика, предупредив фигуристов о репетиции другого участника. Юрий неохотно сошел со льда и сел на скамейку рядом с тренером. Следующим репетировал Отабек. Юрий отметил ту самую холодность и отрешенность, которую парень все время сохранял. Сердце неприятно кольнуло, и даже появилась мысль о том, что казах особо о нём и не думал в последние дни. Но Юрий быстро её отбросил и начал наблюдать. Парень был как всегда безупречен, как внешне, так и в своем выступлении. Эмоции фигуриста менялись с каждым прыжком, движения были плавными и точными. «Он однозначно чувствует себя лучше меня!» - Юрий раздраженно пнул впереди стоящую сумку, и, встав, отправился к выходу. Внезапно остановленная музыка заставила юношу резко повернуться. Взволнованные фигуристы собрались на льду. Среди них был и Виктор, который поддерживал разволновавшегося Кацуки. Сердце бешено застучало в грудной клетке, страх постепенно сковывал тело блондина. - Зовите врача! – крикнул тренер, отчего по телу паренька прошлись мурашки, и он вздрогнул всем телом. Когда Виктор и несколько крепких мужчин помогали нести бессознательного Отабека в медпункт, сердце Юрия ухнуло куда-то вниз. Ноги совсем не слушались, он встал, как вкопанный на одном месте, и не смел сделать даже шаг. Парень вдруг перестал дышать - это было настолько нереально. Мысли об идеальном выступлении словно отошли на второй план, когда перед глазами появлялось бледное лицо Отабека. Прошло уже пол часа после этого инцидента, но Плисецкий будто и не хотел успокаиваться, ходил от одного конца помещения к другому. Он и сам не мог понять, почему так сильно переживает за этого парня? Тем временем из медпункта вышел тренер Отабека, что-то усердно записывая в своем блокноте. Плисецкий немедля подошел к нему и начал расспрашивать о самочувствии фигуриста. - С Отабеком все в порядке. Просто небольшое переутомление. Сейчас он отдыхает и набирается сил. Можете не беспокоиться. - Я же могу его проведать? – черт его дернул за язык это спросить. Парень прикусил язык под удивленный взор тренера. Наверное, ему показалось странным, что вечно раздраженный Юрий проявляет интерес к состоянию Отабека. Но все же он кивнул, давая свое разрешение. Юрий мысленно выдохнул и прошел в сторону медпункта. Отабек был похож на привидение на этой белоснежной подушке – он выглядел очень худым, под глазами виднелись тёмно-синие круги, а лицо серое и уставшее. Юрий не может смотреть спокойно на его искусанные губы, на оставшиеся на лице синяки. Он ведь прекрасно понимает, что для фигуриста нет ничего хуже, чем потерять своё лицо. - Отабек, пожалуйста, поправляйся, - тихо говорит блондин, и присаживается на край кушетки. - Волнуешься? - не открывая глаз спрашивает казах, в голосе еле слышна усмешка. - Еще чего! Не надумывай, идиот, - вскипает Плисецкий, вскакивая с кушетки и быстрым шагом направляясь к двери, однако, не выходит, замирает, положив ладонь на ручку. Тяжело выдыхает, смирившись с мыслью, что все-таки не может просто так уйти, что брюнет ему не безразличен. Блондин медленно разворачивается и так же медленно возвращается к кушетке. - Да. Да, черт возьми, волнуюсь! - резко огрызается он, плюхаясь на угол кровати спиной к фигуристу, осознавая, что ему, как всегда, очень тяжело открыть кому-то свои истинные переживания, пусть даже этот кто-то ему не безразличен. Далеко не безразличен. Отабек слышит, как Юрий недовольно пыхтит, словно обиженный ребенок. Его руки скрещены на груди, он недовольно и нервно ковыряет носком кроссовка пол, заинтересованно его изучая. Брюнет смотрит на него через приоткрытые веки и довольно улыбается. - Почему ты меня избегаешь? - спрашивает казах, неотрывно смотря на блондина, изучая его. - Не твоего ума дело! - вновь огрызается Плисецкий, хмуря брови, и тут же теряется, не зная что делать, когда брюнет резко садится на кровати. - Ты чего творишь, придурок, тебе нужно отдыхать, живо ляг обратно!.. - его голос смягчается, становится растерянным, а когда сильные руки бережно прижимают его к широкой груди, пятнадцатилетний фигурист и вовсе замолкает, смутившись. На аристократически бледных щеках проступает румянец, руки, поднятые, чтобы оттолкнуть, безвольно опускаются. Глаза застилают предательские слезы, к горлу подступает ком. - Я так испугался, - хлюпает носом фигурист, пряча лицо на чужой груди. - Дурачок ты, - посмеивается Отабек, поглаживая золотистые волосы и сильнее прижимая к груди это пятнадцатилетнее чудо.