Орбис +46

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Фантастические твари и где они обитают (Фантастические звери и места их обитания)

Основные персонажи:
Криденс Бэрбоун, Персиваль Грейвс
Пэйринг:
Грейвс/Криденс/Геллерт
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Фантастика, AU
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC
Размер:
Макси, 172 страницы, 24 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За мир, в котором хочется жить» от Морха
«Самая лучшая работа последние!» от pronto
«Отличная работа!» от Экстремальный Яойщик
Описание:
Криденс не обладает магией, но очень хочет отправиться к Орбису. Аврор в отставке решает ему помочь. Но так ли благи его намерения?

Посвящение:
Посвящается Экстремальному Яойщику :)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
По заявке "Твари - Гаттака".
Отдельное спасибо за вдохновение прекрасной Морхе :-*
К фику:
https://pp.userapi.com/c837538/v837538488/2226b/pQMTqoX_jLw.jpg
Шикарный коллаж от Экстремального Яойщика :-*
https://pp.userapi.com/c837538/v837538488/22ca2/hjkX_xrKH5U.jpg
Ну вот еще. Красиво очень)
https://pp.userapi.com/c836132/v836132171/2c3b4/9ZLUAuqivmw.jpg
https://pp.userapi.com/c637522/v637522686/400a9/wMi1VeRHHgA.jpg

14.

20 апреля 2017, 19:05
О сыворотке окончательной трансформации Криденс знал совсем немного. Видел в паре сериалов, как преступники меняли с ее помощью свой облик, чтобы навсегда уйти от преследования. Эдакая пластическая операция, полностью меняющая не только внешние черты, но и отпечатки пальцев, и радужку глаза. И даже группу крови при желании. Заклинание, наведенное на специальную жидкость, было крайне сложным и сильным, из разряда Проклятий. Если честно, раньше Криденс сомневался в реальности этой самой сыворотки.
Почему Геллерт воспользовался именно ей? Ведь можно было просто навести морок или применить не столь сложное и долговечное заклинание. Для чего ему понадобилось становиться Персивалем Грейвсом навсегда? Этот вопрос крутился в голове постоянно, не давая покоя. К тому же, действие «забвения» подходило к концу, и на молодого человека медленно, но неотвратимо наваливалась тоска. Ощущения в животе иногда становились невыносимыми, Криденсу казалось, что в районе солнечного сплетения у него зияет дыра, сквозь которую утекает жизнь, утекают силы, желания… Утекает все, оставляя от него лишь пустую оболочку. В такие моменты Криденс старался занять себя чем угодно, потому что был уверен, что стоит лечь, остаться наедине с этой дырой – и он сойдет с ума.

Криденс долго думал, когда и как пробраться в архив. Выяснил, что камеры слежения на нижних этажах есть лишь в коридорах, столовой и комнатах для занятий. Можно было стартовать прямо из своей комнаты в корпусе, но ему не хотелось лишний раз рисковать. А что, если засекут? Обскурия в его комнате… тут уж никаких вопросов по идентификации не возникнет даже. Нет, нужно что-то другое…
В конце концов, Криденс решил, что примет форму обскурии в душевой. Там были три отдельные комнатки с кабинками, закрывающиеся изнутри. Чтобы было меньше подозрений, он даже несколько дней подряд принимал душ за полночь.
И вот в пятницу, поздно вечером, когда большинство ньюфагов разъехалось по домам, он решился. Не спеша прошел в душевую, заперся, открыл краны. Звук льющейся воды успокаивал, помогал сконцентрироваться, поэтому трансформация не заняла много времени. Бербоун добрался до архива вдоль внутренних перекрытий потолка. Опустившись около пульта, он вернул себе человеческий вид и пробежался пальцами по сенсорной панели. Так… надо выбрать год. Восемьдесят четвертый. Над пультом всплыла магическая сфера. Вспоминая манипуляции Уны, Криденс потянул ее за края, разворачивая голограмму со списком имен. Первым был указан Геллерт Гриндевальд. Так, идем дальше… Криденс принялся крутить сферу, пролистывая информацию.
Супров действительно было двое. Стартовала группа двадцать третьего ноября, вернулась семнадцатого декабря. Так, стоп. Они что, провели у провала всего двадцать четыре дня? Почему так мало? Может, какая-то ошибка? Криденс отлистал обратно, еще раз посмотрел на даты. Да нет, все верно, семнадцатое декабря. Вот только год… восемьдесят шестой… Криденс опустил руки и долго смотрел на цифры. Два года? Группа была у провала два года? Ясное дело, для членов группы время текло иначе, для них прошла, может, неделя, но все равно… Так значит, не было в компании никакой реорганизации, просто все это время ждали возвращения Геллерта. Что ж… найден ответ еще на один вопрос. Правда, он влечет за собой новые…
Криденс крутанул дальше, быстро просматривая видеозапись дня отлета, выхватил мелькнувшее среди кадров лицо Гриндевальда, развернул сцену. Широкий зал с панорамными окнами, много людей. Все очень официально. Интересно, сейчас группы провожают так же? Вряд ли… Вот и сама Президент.
Камера сместилась обратно на Геллерта, Криденс невольно подался вперед, рассматривая статную фигуру в полетном костюме. Гриндевальд стоял среди остальных членов группы, сцепив руки в замок перед собой, и слушал кого-то, кто не попал в кадр. Иногда улыбался одной стороной тонких губ. Изящный, красивый… Даже красивее, чем на фотографиях. Снимки не могли передать скупых движений мужчины - очень знакомых, родных. То, как он чуть вскидывает голову и щурит темные глаза, как смотрит куда-то в сторону – и взгляд тут же становится рассеянным, а потом вдруг вспыхивает…
Криденс невольно подумал - мог бы он влюбиться в этого мужчину, если бы встретил его в реальном облике? Если бы не было никакого мистера Грейвса? Наверное, да.
Но тут камера снова сместилась, на мгновение смазав присутствующих в одно размытое пятно, - и Криденс почувствовал, как все внутри скручивается в пульсирующий комок. Потому что в самом углу зала, среди остальных провожающих, он увидел Персиваля Грейвса.
Маг тихо переговаривался со стоящим рядом мужчиной. Руки за спиной, лицо очень серьезное, взгляд, судя по всему, обращен на членов группы Геллерта. Одет он был в форменный китель МАКУСА, как и несколько окружающих его людей.
В кадре мистер Грейвс был всего шесть секунд. И больше на запись не попадал. Криденс проигрывал этот кусочек снова и снова, отмечая, запоминая каждую деталь. Вот он опускает голову, слушая, что ему отвечают, на губах его появляется сдержанная улыбка. А потом он сам что-то говорит, развернувшись к стоящему рядом мужчине. Улыбка становится шире, пальцы левой руки поглаживает мочку уха.
На этом моменте Криденс остановил запись. Жест был незнакомым, новым, Его мистер Грейвс никогда так не делал. И улыбка… улыбался маг тоже совершенно иначе. Все это вызвало в Бэрбоуне какие-то неведомые чувства, не похожие на те, которые он испытывал к Геллерту. Что-то жгучее, отдающее першением в горле.
Он еще долго стоял перед пультом, прокручивал запись, отпечатывая в подкорке образ Аврора. Потом нехотя свернул магическую сферу, трансформировался и просочился в потолок.
Оказавшись в душевой, он стянул с себя одежду и забрался под горячие струи, закинул голову, позволяя воде барабанить по лбу и щекам. Мысли метались, прыгали с одного на другое. Два года у провала… почему так долго? Что там могло произойти? Где искать настоящего мистера Грейвса? Жив ли он? Можно ли разговорить Тину, не прибегая к заклинанию внедрения?
Приняв душ, он насухо вытерся полотенцем, не спеша оделся и, все еще размышляя, вышел в небольшую общую комнатку, чуть не налетев на стоящего там человека.
- Феникс, мать твою! – выпалил Криденс, отшатнувшись.
Он хотел выйти в коридор, но близнец шагнул в сторону, преграждая ему путь, и сказал, усмехнувшись:
- Так вот какие у тебя секреты.
- Ты о чем вообще?
- Я знал, что с тобой что-то не так.
Криденс отпихнул его, но успел сделать лишь пару шагов, как в спину прилетело:
- В компании будут рады узнать, что один из ньюфагов – обскур.
Между лопатками похолодело, Бэрбоун развернулся, стараясь выглядеть спокойным.
- Что ты несешь?
- А я-то все голову ломал, с чего вдруг у тебя такие способности, - промурлыкал Феникс, подходя ближе. – Надеюсь, ты в курсе, что за это не просто отчисляют, но и посадить могут?
«Как он узнал? – металось в голове. – Душевая комната была закрыта изнутри, камер здесь нет…» В следующую секунду молодой человек почувствовал облегчение. Близнец явно блефовал. И даже если что-то знал – никаких доказательств у него не было.
- Ну давай, - кивнул Криденс. – Иди, рассказывай.
- Ты думаешь, я такой дурак? – рассмеялся Феникс. – Думаешь, я ничем не смогу подкрепить свои обвинения?
Криденс не стал отвечать. Просто стоял молча и ждал продолжения.
- Ты никогда не задумывался, какой талант у меня, а? Феликс – Целитель. Но неужели наши родители раскошелились только на него?
- И какой же дар у тебя? – тихо спросил Криденс, чувствуя, как от волнения стремительно пересыхает во рту.
- Я Пророк, - шепнул близнец, остановившись совсем рядом. – Сегодня утром я видел, как ты приходишь сюда, запираешься, а потом превращаешься в черный дым. – Он склонился к уху Криденса, почти уткнувшись в него губами. – Скажи, ты знаешь, как в МАКУСА относятся к пророчествам?
Криденс знал. Конгресс рассматривал пророчества наравне с доказанными фактами. И если у Феникса действительно было видение о нем, если близнец позволит провести стандартную процедуру изъятия и ознакомления – ему, Криденсу, конец…
Кровь тут же отлила от лица и рук, неприятно закололо пальцы. А вот сердце, наоборот, заработало с такой скоростью, что начало сбиваться с ритма. Бэрбоун молча наблюдал, как близнец отступает, не сводя с него глаз, как на лице его появляется довольная улыбка. Наблюдал и совершенно не представлял, что делать. «Вот, пожалуй, и все…» - подумал он, мысленно прощаясь с Орбисом, друзьями, а заодно и со свободой.
- А ведь я могу копать и дальше, понимаешь? – спросил Феникс, откинувшись на стену позади себя. – Дальше может быть еще интереснее… Как у средненького генета получилось отторгнуть ядро? А, Криденс? Какие у тебя еще секреты? – Он прищурился. – Впрочем, могу оставить тебя в покое. Если ты меня как-нибудь задобришь. Целуешься ты неплохо, мне понравилось. Может, еще что-то неплохо делаешь?
- Пошел ты, - процедил Криденс.
- Ну как знаешь. Тогда… - Феникс вдруг умолк, вскинул ладони. Рассматривал их пару секунд, триумф на его лице быстро сменился обеспокоенностью. Потом перевел взгляд на Криденса и прошипел: - Ты не посмеешь…
Тот хотел спросить - не посмеет что? Но близнец рванулся вперед, протягивая к нему руки, словно в попытке задушить. И Криденс заметил на его запястьях черные разводы.
- Феникс! – выпалил он автоматически, ловя подкосившееся тело, аккуратно опуская его на пол. – Какого… Эй!
Но близнец не отвечал. Он смотрел в потолок стекленеющими глазами и конвульсивно дергался. Криденс задрал его футболку и невольно отшатнулся, увидев, как копошится под кожей что-то темное, червеобразное.
Самым умным с его сторон было бы просто бросить Феникса и сбежать. Но Криденс не мог так поступить. Он выскочил в коридор, развернулся к первой попавшейся камере и запрыгал, замахал руками, привлекая внимание - ведь на той стороне за ними должны наблюдать? А потом громко крикнул: «Помогите!»

Тину выдворили из кабинета, как только узнали, что они с Криденсом знакомы. Куинни, правда, выгонять не стали. Видимо, другого легилимента под рукой не было. Беседу с ним провел невысокий молодой человек с темными, сильно зализанными волосами и постоянно бегающими глазками. Одет он был в китель с нашивками МАКУСА, и Криденс впервые отметил про себя, что форма, оказывается, идет не всем.
А когда дознаватель представился, Бэрбоун и вовсе преисполнился к нему неприязнью. Потому что хорошо помнил это имя – Абернетти. «Вот начальство обрадуется…» Так он, кажется, охарактеризовал смерть Геллерта?
Криденс повторил ему то, что уже говорил прибежавшему к душевым охраннику, а потом – службе безопасности компании. Утро давно перетекло в день, близился обед. Очень хотел есть, но еще больше – спать.
- Я не знаю, что это было, - говорил он тихо, рассматривая стол, принадлежащий кому-то из руководства. Этаж был не ниже тридцатого, за панорамным окном раскинулись уровни города. – Что-то черное под кожей. Живое. Оно двигалось от рук к груди. От чего он умер?
- От остановки сердца, - сказал Абернетти, хотя Криденс даже не надеялся, что ему ответят.
- Что это было, сэр?
Дознаватель помялся, бросил быстрый взгляд за плечо молодого человека, туда, где стояли два сотрудника безопасности компании и Куинни. И ответил вопросом на вопрос:
- Что Феникс делал ночью у душевых?
- Я не знаю.
Абернетти подался вперед, почти лег грудью на стол.
- Ночью. У душевых. Без каких-либо купальных принадлежностей, далеко от своей комнаты. Он ждал там тебя?
Криденс подумал, что дальше отмалчиваться смысла нет. «Не знаю», - сказал он сотрудникам безопасности. А охранник и не задавал вопросов, лишь попросил и дальше делать массаж сердца, пока он бегает за подмогой.
- Да. Он ждал меня.
- Зачем? – И продолжил, когда пауза слишком затянулась: - Ты ведь понимаешь, что рассказать нам все сейчас – это для твоего же блага?
- Он был ко мне неравнодушен, - выпалил Криденс, уставившись в стол. – Сначала просто задирал, постоянно подначивал. А несколько дней назад, в ночном клубе, он меня поцеловал. И в тот вечер… Феникс… ждал меня, чтобы поговорить.
- Только поговорить?
- … не только.
Криденс замолчал. Если отбросить подоплеку и оставить голые факты – выходила почти правда.
- Он не врет, - сказала Куинни за спиной.
Абернетти смотрел на нее несколько секунд, потом кивнул:
- Хорошо. Устроим перерыв. Потом опросим остальных членов группы и охрану.
Дозаватель поднялся из-за стола и направился к двери. Сотрудники безопасности последовали за ним. Криденс развернулся к Куинни и тихо сказал:
- Я говорю правду, поверь! Я не убивал его.
- Надеюсь, - бросила девушка, проходя мимо.
Криденс перевел дыхание – выходит, его мысли для легилимента все еще были закрыты.

Хоронили Феникса спустя три дня на Центральном кладбище Первого уровня. Оно занимало отдельный воздушный остров и по ночам мерцало в небе красивыми фиолетовыми огнями.
Криденс долго не решался подойти, рассматривая спины собравшихся людей. Мял в руках небольшой прощальный букет из полевых цветов и все думал – кто-нибудь уже увидел его? Или еще можно развернуться и покинуть кладбище незамеченным? Он не мог назвать Феникса другом, это уж точно. Но и врагом его назвать язык не поворачивался. Он просто был для Криденса никем. Иногда – очень раздражающим никем. И сейчас Бэрбоун чувствовал себя здесь лишним, чужим. Казалось, стоит подойти к могиле – и на него будут смотреть, тактично помалкивая.
- Криденс?
Молодой человек вздрогнул, обернулся.
- Уна. Ты меня напугала.
- Прости. – Девушка взяла его под локоть, потянула за собой. - Давай, идем. Не стесняйся.
Криденс кивнул, позволяя вести себя. Даже хорошо, что она подошла, а то так бы и не решился, наверно.
Они встали около Ньюта и Куинни, тихо поздоровались.
- Где Тина? – шепотом спросила Уна за спиной у Криденса.
- Неважно себя чувствует, - ответил Скамандер, тоже прячась за спину друга. – Я передал ее соболезнования.
От этой новости Криденсу стало тревожно. Он молча наблюдал, как роскошный белый гроб медленно опускается в могилу, и все думал – могло ли плохое самочувствие Тины быть последствием его внедрения?
Пока говорили прощальные слова и читали молитвы, Криденс почти не отрывал глаз от крышки, на которую уже успели кинуть несколько букетов. Лишь один раз он посмотрел перед собой, встретившись взглядом с Феликсом, подошедшим с противоположной стороны могилы. Близнец держал под руку миловидную женщину в элегантном черном костюме. Криденс кивнул ему, но Феликс никак не отреагировал, лишь отвел взгляд. И этим совсем вогнал молодого человека в уныние. Теперь он ощущал себя не только лишним, но и виноватым. Хоть и не понимал, в чем именно.
Когда подошла их очередь, Криденс с Уной кинули в могилу свои букеты, пожелали Фениксу покоиться с миром и, попрощавшись с Ньютом и Куинни, уже собирались покинуть кладбище, как услышали за спиной:
- Мистер Бэрбоун?
- Миссис? – Криденс развернулся, внимательнее разглядывая миловидную женщину, и вдруг с ужасом понял, что не помнит фамилии близнецов. Он стремительно краснел и бегал глазами по фарфоровому, совершенно молодому лицу, так похожему на лицо стоящего рядом Феликса. – Извините, я…
- Примите наши соболезнования, миссис Блэк, - пришла на выручку Уна, шагнув вперед и протянув женщине руку.
- Спасибо, милая, - слабо улыбнулась та, отвечая рукопожатием. – Позволь украсть твоего кавалера на пару минут?
- Конечно.
Миссис Блэк отвела Криденса в сторону, несколько секунд смотрела под ноги, а потом подняла глаза. Молодой человек был готов прочесть в них что угодно: укор, неприязнь, злость, печаль, горе, боль… Но не то, что было там на самом деле.
- Я хотела бы извиниться за своего сына. Он… он не был плохим, поверьте. Трудным – да. Но не плохим.
- О чем вы?
- Я знаю, что он вас задирал, пока вы находились на обучении. Теперь-то мне ясно, почему.
«Твою ж мать…» - подумал Криденс. Выходит, дознаватели все ей рассказали. Интересно, это вообще законно?
- Я не сержусь на него, миссис Блэк.
- Мам, - позвал женщину Феликс. – Мам, идем уже.
- Сейчас. – Она бросила на сына быстрый взгляд и снова повернулась к Криденсу. – Вы хороший, я вижу. И спасибо, что пытались… - У нее перехватило дыхание. Криденс качнулся ей навстречу, в попытке как-то успокоить, вскинул руки, но обнять не решился. – Что… делали массаж сердца, хоть это и не могло помочь.
- Вы знаете, от чего он умер? – решился на вопрос Криденс.
- Дознаватели говорят, что это, возможно, было какое-то сильное заклинание. – Миссис Блэк достала платок, сжала его в руке. - Что им мог воспользоваться только очень сильный маг. Знаете, у нашей семьи врагов достаточно…
И она замолчала, приложив платок к губам и смотря куда-то вдаль. Криденс еще раз выразил ей свои соболезнования, женщина кивнула, окликнула сына и пошла обратно к могиле, которую уже принялись закапывать.
В доли секунды перед внутренним взором Криденса пролетели красочные картинки той жизни, что не была истинной, но могла бы быть такой… И он с содроганием понял, что ему теперь придется жить в этой лжи. Постоянно уверять себя, что Феникс действительно испытывал к нему чувства, что он ни о чем не догадывался, а главное – ничего не видел. Это было неправильно и страшно, Криденс не привык так врать окружающим, а тем более – себе. Но другого выхода не было.
- Феликс, - тихо позвал он, когда тот проходил мимо, следуя за матерью.
Близнец проигнорировал Криденса, и молодой человек нагнал его в несколько шагов, поймал за запястье, вынуждая повернуться.
- Феликс, нам надо поговорить.
- Не надо, - холодно ответил тот. – Пусти.
- Я думал, это ты, - выпалил Криденс, поспешно отпуская его руку.
- Что?
- Тогда, в ночном клубе. Я думал, что целую тебя.
По реакции близнеца, по тому, как тут же потеплел его взгляд, а губы дрогнули, Криденс понял – Феликс в курсе. Дознаватели действительно все рассказали родным погибшего.
- Хорошо. Мы поговорим. Потом.

Они встретились на следующий день в уютном кафе на Третьем уровне. Заказали по коктейлю и сели около окна. Не сразу, но Криденс заметил на улице пару рослых молодых людей, иногда поглядывающих в их сторону.
- Твои?
- Мои.
Феликс держался как-то странно, вроде и был рад признанию о поцелуе, но казался таким отстраненным, далеким.
- У тебя кто-то появился, да? – спросил Криденс, когда они обсудили всякую несущественную чепуху, и над столом повисло очередное неловкое молчание.
Близнец кивнул.
- Рад за тебя, - улыбнулся молодой человек. – Нет, правда.
После этого общение пошло легче. Криденс повинился за то, что когда-то сбежал с вечеринки, ничего не объяснив. Признал, что был настоящим дураком. Феликс от всего этого даже повеселел, припухшие глаза засветились.
- Мне очень жаль, что Феникса больше нет, - сказал Криденс, наконец, понимая, что просто должен это сказать. - Прими еще раз мои соболезнования.
Близнец кивнул. Повертел в руках свой коктейль, к которому так и не притронулся, и ответил:
- Для нас это не было неожиданностью. Феникс знал, что рано умрет. Точной даты не видел, но… - Феликс выпрямился, несколько секунд смотрел на Криденса. – А вот то, что он к тебе неровно дышал, неожиданностью было, да.
- Для меня тоже, - хмыкнул Криденс, чувствуя себя сволочью. - И еще какой.
- Могу представить.
- Слушай, - начал Бэрбоун, понимая, что дальше врать просто не сможет. А значит, надо срочно сменить тему. – Давно хотел спросить. Почему вас так странно назвали?
Феликс вытащил из бокала трубочку, аккуратно положил ее на блюдце и сделал несколько больших глотков.
- Я родился очень слабым и болезненным. В первые месяцы мама показала меня всем именитым врачам. Но те лишь разводили руками, говорили, что при создании Целителей вмешательство в геном самое серьезное… Тогда мама нашла какую-то бабку, представляешь? – Близнец улыбнулся. И от улыбки этой у Криденса засвербело в горле. – И та сказала ей, что у нас должны быть очень похожие имена. Тогда брат будет типа… подпитывать меня. Знаешь, когда мы ссорились, он часто говорил, что я силы из него сосу. – Феликс невесело хохотнул. – Но он любил меня. Очень любил. Постоянно таскался за мной, хоть и терпеть не мог нашу компанию.
- Вот это меня тоже удивило, - признался Криденс. – Он же вроде был в ночном клубе с какими-то ребятами.
- У меня эпилепсия, - неожиданно признался Феликс. – И иногда бывают припадки. Один раз брат почуял его на расстоянии. И если бы не он… Давно это было, лет семь назад. Родители приставили ко мне таких вот нянек. – Феликс кивнул на улицу. – Но я их так стеснялся…
- И тогда он решил сам за тобой присматривать, да?
- Да.
- Очень благородно с его стороны.
- Говорю же, он очень меня любил.
Криденс кивнул и принялся цедить свой коктейль. Видеть Феникса с подобной стороны было как-то непривычно и, признаться, неприятно. Теперь он воспринимался как обычный человек, а не злодей. Человек, который имел близких, друзей. Человек, который любил. Человек, который просто испытывал неприязнь… к тебе.
От этих мыслей Криденс почувствовал себя каким-то неправильным, дефектным. Действительно достойным неприязни.
- Познакомь меня как-нибудь с ним, - попросил он Феликса, прощаясь.
- С ней, - улыбнулся близнец, пожимая его руку.
- А вот это неожиданно!
- А уж для меня-то как!

Через два дня, выходя из тренировочной комнаты, Криденс заметил в коридоре Тину и Абернетти. Профессор Стальк попросил группу не разбредаться и ненадолго отошел к дознавателям.
- Так, сейчас прокатимся наверх, - сообщил профессор, когда вернулся. – У Конгресса к вам еще несколько вопросов.
Криденсу с Уной удалось перехватить девушку у зала совещаний, где для ньюфагов уже расставили стулья.
- Что происходит? – тихо спросила Уна, стараясь не привлекать к ним внимания.
- Начальство в город вернулось, - так же тихо ответила Тина. – Рвет и мечет.
И поспешила отойти от них, устроившись на одном из трех стульев, стоящих отдельно, развернутых к остальным.
Группа расселась, Криденс предпочел бы пристроиться где-нибудь с краю, но Уна затащила его в самую середину. Криденса уже начинало пугать, что он так легко позволяет девушке делать из него ведомого. Но, с другой стороны, это было даже приятно.
- Как думаешь, что им опять надо от нас? – Уна склонилась к самому его уху, Криденс чувствовал сладковатый аромат ее парфюма. – Наверно больше от тебя. Опять будут выпытывать, не заметил ли ты чего.
- Мне так нравится, как ты задаешь вопросы, - улыбнулся он.
Удивительно, но чувствовал Криденс себя очень спокойно. Заклинание купола – с которым он уже, казалось, породнился – придавало уверенности. Как и то, что Феникса убили каким-то сильным заклинанием, которое Бэрбоун просто не мог знать. Так что переживать ему было не о чем.
В комнату вошли Абернетти и профессор. Дознаватель сел через стул от Тины, сунув ей в руки планшет. Девушка тут же начала что-то внимательно в нем изучать, было заметно, что она очень волнуется. Неужели и правда до такой степени боится своего начальства? Стальк сел рядом с группой, лицом к дознавателям, словно собирался защищать своих подопечных.
- Что-то мне не нравится все это, - призналась Уна, придвинув к Бэрбоуну свой стул. – Смотри, Тина вся издергалась. Неужели кого-то из Авроров к делу приставили?
Криденс уже собирался с ней согласиться – ему происходящее тоже нравилось все меньше и меньше – как вдруг за спиной раздалось громогласное:
- Голдштейн!
Тина подскочила со своего стула, чудом не уронив планшет. А Криденс почувствовал, как вдоль позвоночника холодеет. Потому что голос был таким до боли знакомым…
- Я же просил выслать мне все заранее.
- Простите, мистер Грейвс, - запричитала Тина, смотря куда-то за спину Криденса. - Документы только сейчас перекинули.
Ньюфаги начали оборачиваться, Уна тоже бросила взгляд назад. Но Криденс словно окаменел. Он хорошо понимал, что не сможет сейчас не то, что обернуться, даже пошевелиться. А если скажут встать – он обязательно рухнет на пол.
Аврор прошел к последнему свободному стулу, между Тиной и Абернетти, взял у девушки планшет и сел, откинувшись на спинку. От былого спокойствия Криденса не осталось и следа, сердце билось так, что пульс набатом отдавался в ушах, а дыхание никак не могло выровняться. Криденс панически рылся в голове, пытаясь вспомнить хоть одно заклинание, которое помогло бы ему сейчас взять себя в руки.
Но в голове была звенящая пустота. Перед глазами плыло, и через пару секунд Криденсу уже стало наплевать, выглядит ли он спокойным. Наплевать, что его поведение сочтут странным и что-то заподозрят. Наплевать на полет к Орбису, на то, что ждет его дальше. Наплевать на все.
Ничто больше не имело значения. Только он. Сидящий напротив, именно такой, каким молодой человек его себе и представлял, о каком фантазировал. Живой и настоящий. Аврор Персиваль Грейвс. Такой умопомрачительный в своем форменном кителе МАКУСА, что Криденс все никак не мог оторвать от него глаз.