С.Т.Р.А.Х.

"...Ты спишь и видишь меня во сне, Я для тебя - лишь тень на стене. Я прячусь в воздухе и в луне, Лечу как тонкий листок. И мне нисколько тебя не жаль, В моей крови закипает сталь. В моей душе скалят зубы страсть и порок, А боль танцует стаей пестрых сорок. Я никогда не любил воскресать, но иначе не мог..." Канцлер Ги, "Тень не стене" Я отлёживался на кровати после боя. Соната принесла мне лекарство из медчасти - премерзкое на вкус, но ушибы вскоре перестали болеть, а тело обрело прежнюю подвижность и лёгкость. Попрыгав и побоксировав с воздухом, я отправился на обед. Хех, уже сколько дней подряд я иду на обед без прелюдии в виде нескольких часов труда в поле... Да, жизнь у меня выдалась нелёгкая, но интересная. Постоянно чувствую себя, как тогда на ринге, всё тем же юрким легковесом против горы мышц. И какой-то азарт берёт, хоть и знаю, что не могу ничего всерьёз сделать своему противнику - но его моё сопротивление злит не на шутку. Он устаёт, его злоба сменяется отчаянием, а я, как мелкий монстрик из компьютерной игры, респаунюсь раз за разом, здоровый и свежий, чтобы снова броситься в бессмысленную атаку, снова умереть и с торжествующим хохотом воскреснуть. В чём моя сила? В моей слабости. В том, что меня лишили смысла жизни, и теперь я сам нашёл его. И мой смысл - наносить им удар за ударом, закрывая своим телом остальных ссыльных. Умирать - и снова подниматься на ноги. А у них смысл жизни другой, издеваться над нами, растить из нас ограниченных, злобных и раболепных трусов. Как же им не злиться, если кто-то начинает издеваться над ними в ответ? А я ведь расту и становлюсь только сильнее, всё меньше их боюсь, всё меньшим дорожу. Хех, у моей внутренней бомбы уже дымится фитиль... Я надвигаю капюшон. Несмотря на жару, я всё в той же толстовке. Щёлкает лезвие ножа - я с ним теперь не расстаюсь. Покрутив и полюбовавшись чёрным блеском стали, я спрятал оружие и воровато оглянулся. Рисковать пока не стоит. Я гляжу вокруг, и замечаю, что кругом как-то слишком уж просторно. Если кто и попадается, то старается проскользнуть побыстрее, или стоит в сторонке, держа глаза в пол, изредка со страхом и жалостью поглядывая в сторону, куда я направляюсь. Тэк-с, явно очередная подлянка со стороны администрации. А что у нас тут? А это какие-то молодчики тренируются. В странной форме, оранжевая рубашка с коротким рукавом и чёрные штаны. Ни дать, ни взять - гитлерюгенд. Некоторые отжимаются и крутятся на турниках, кто-то бегает по круговой дорожке, а кто-то собрался вокруг импровизированного боксёрского ринга. А там происходит спарринг, а вернее - просто избиение. Один из молодчиков, рослый, стройный, умело наседает на упитанного парнишку лет восемнадцати в очках. У того уже разбита губа, очки еле держатся на переносице, но тот ещё пытается отмахиваться пухлыми кулаками. Удар! Пухляк падает на колени. Только сейчас замечаю, что толпа вокруг неоднородна: несколько парней в форме удерживают пару пацанят лет четырнадцати-пятнадцати в разноцветных майках, у одного волосы раскрашены в фиолетовый и зачёсаны набок, у второго на руке браслет с кьютимаркой Рэйнбоу Дэш из мультика про пони. Они отчаянно сопротивляются. Боец подходит к упавшему и толчком ноги валит его на землю. Наклоняется над ним. Я подошёл уже настолько близко, что слышу голос. - ...что, как грёбаные стишки свои сочинять, так первый, а как за базар ответить, так последний? Встать, сука! Пухлый не может ответить, из носа у него идёт кровь, он сплёвывает чем-то тягучим и тёмным, среди жижи что-то поблескивает, видимо, выбитый зуб. Стиснув зубы, пробиваюсь сквозь толпу. Один из парней в форме пытается преградить мне путь. Я замечаю, что у них у всех на поясе болтаются подсумки, из которых торчат рукоятки телескопических дубинок. - Ну чего, пидоры, вы все видели, что бывает с теми, кто встаёт на пути у Легиона поддержания порядка! Чё, мне его добить, или может, вы двое потрахаетесь тут? - засранец в форме встает берцем на спину пухлого, отчего тот падает в лужу собственной крови. С щелчком открывается телескопическая дубинка, блеснув на солнце. - Давайте, чего там? Быстрее, или я ему башку пробью! Хлёсткий удар вполсилы по спине упавшего. Тот застонал и попытался подняться. - Ну чего, свинота, ещё хочешь? Смотрите, он сейчас сдохнет, так что хорош строить целок! Руки "легионеров" - вот же выбрали название, сволочи! - отпускают тех двоих. Один из них робко поднимает руку. - Ну? - лениво интересуется боец, поигрывая дубинкой. - Мы согласны... только Диму отпустите, пожалуйста. - Слыхали, пацаны? - глумливо расхохотался урод в форме, плюхаясь на канаты, - Отпускаем жирного. У нас тут гей-шоу ожидается. Пока двое "легионеров" под руки выносят избитого Диму с арены, двое робко начинают обниматься. Я слышу, сквозь гогот и гул скабрёзных комментариев, как один из них что-то шепчет другому на ухо. Видимо, ободряющее. "Легионер", закрывавший мне дорогу, отвлёкся на зрелище, и потому получил с правой в челюсть. Видя, как его ноги мотнулись примерно на той же высоте, где долю секунды назад была голова, я снова подумал, что тренировки с Николь были отнюдь не бесполезны. Расчистив дорогу подобным образом, я рванулся к вожаку "легионерской" банды, сидевшему на канатах. Он только успел повернуться в сторону движения, когда неведомая сила сгребла его за ногу и рванула с канатов, с размаху припечатав к мостовой. Приподняв его за шкирку, я от души засадил "легионеру" по голове рукояткой ножа, тем местом, где острый металлический выступ, макушку ему рассекло до крови. Щёлкнул клинок, застыв у горла оглушённого. Остальные сгрудились вокруг. Мотнув головой, я отбросил капюшон, заставив толпу попятиться. Узнают, сцуки. Это радует. Я ж теперь вроде как знаменитость лагерная. - Ну что, бараны, - протянул я, - всё не уймётесь? Думаете, начальство дубинку дало, так вам и карты в руки? Так вот, обсосы, не будет такого. Ещё раз, не дай пресвятая Селестия, увижу подобное - ночью виновные не досчитаются важных частей тела, а уж если я совсем осерчаю - то вся ваша блядская камарилья в полном составе отправится на горячие курорты преисподней. И мне за это ничего не будет - я для администрации теперь вроде как ценный ресурс, а вот ваши сраные жизни для них ни копейки не стоят. Поняли? - Слышь, а ты не слишком борзый-то? Эти двое - пидоры. Ты чего, тоже пидор, что ли? - прохрипел набравшийся смелости вожак. - Эти двое - не пидоры, а геи. А пидоры - это как раз вы, с вашей ненаглядной администрацией. Вас, сцука, тридцать человек, я один. Вы меня могли бы забить уже сто раз, но ссыте. Потому что знаете, что как минимум двоих я точно порезать успею. Именно поэтому вы сейчас на меня пялитесь, как овцы, и не можете ничего проблеять в ответ - потому что сказать нечего. Так что пидоры здесь как раз вы получаетесь. Можете отксерить флаг Британии и примерять время от времени его к своим жопам. И запомните, что именно на него я их вам буду рвать, если вдруг до меня дойдёт слушок, что вы опять беспределите, - голос у меня негромкий, со старательно отыгрываемыми психопатическими нотками, а под конец я взрываюсь диким рёвом, - ЯСНО, ЧЕРВИ ПАРРРАШНЫЕ?! Для пущего страху слегка пускаю кровь полупридушенному вожаку. Тот визжит и пытается выбраться, но у меня силы побольше. Подсобрав стекающую кровь на лезвие, я демонстративно её слизываю. Оттолкнув вожака легионеров, который плюхается на задницу и тут же пытается отползти подальше, делаю пару шажков вперёд. Толпа понемногу отступает. Я вытираю нож от крови и вкладываю его в карман. Улыбнувшись во все тридцать два зуба и поманив пальцем омертвевших от ужаса Фиолетового и Радужного - имен их, увы, не знаю, - я разворачиваюсь и направляюсь на обед. На обеде сижу со своими новыми знакомыми. Фиолетовый - Коля и Радужный - Саша, ников не знаю. Попросил их рассказать про этот "легион". Как выяснилось, охраны для патрулирования города не хватает, поэтому администрация наняла несколько десятков обычной гопоты, плюс рекрутировала всех лояльных ссыльных (которых, к моему злорадству, оказалось немного), выдала им форму и дубинки, и теперь приставит к патрулированию города. Охрана теперь будет вмешиваться только в случае серьёзного сопротивления. Это, с одной стороны, неплохо - обычная шпана тренированным охранникам не соперники. Да и случись что, стоит жизнь такого "легионера" меньше - может, даже наказывать не так сильно будут, если я, исключительно в порядке законной самообороны, поувечу парочку. С другой - страшно и подумать, какой беспредел они могут устроить на улицах. И то, что я с ними поссорился в первый же день, не очень хорошо - могут отомстить. Значит, надо будет запугивать их почаще. - Вот что, парни. Найдёте такого высокого, черноволосого, лет двадцати на вид, он вам поможет. Главное, скажите ему одно слово "гонцы". Хотя... знаете, я с вами пойду. Нахожу черноволосого. Так он мне и не представился, кстати. Объясняю ситуацию. - Вообще, это могло быть и подставой. Постарайся разузнать об этом толстом поэте, которого избили. Может пригодиться, кстати. Но это потом. А пока что - слушай план сегодняшней миссии. Встречаемся в вестибюле. Нужно будет разнести передачи по нескольким адресам, одна из них, кстати, в медчасть. С тобой пойдут... Он махнул рукой, и я обернулся, с удивлением узнавая в подходящих... - Яся? Магика? Вы что, тоже теперь "гонцы"? - Ага. И это, Комтур...извини, что так получилось, - Магика смотрит настолько трогательно, что я не удерживаюсь и обнимаю её. - Забыл уже. Что ни делается, всё к лучшему.