Служба и преданность

Той ночью Дельфина многое узнала. Например, имя подруги Эллисон (или, всё-таки, её девушки?) было Бет и она была, на самом деле, милой, — хотя, как показалось Дельфине, слишком напоминала саму Эллисон. Ещё она узнала, что двух стаканов "аквариума" Тони ей достаточно, особенно учитывая то, что какого-то беднягу (Косима сказала, что его звали Радж) тошнило после шестого стакана. Кормье переключилась на сидр, который предлагали тем, кому не хватало смелости попробовать смертоносную смесь, и немного покурила травку, которую ей также предлагали (в основном Косима, но пару затяжек Феликс и Кэл). Но самое важное, этой ночью она узнала, что вне работы Косима очень любила обниматься. Дельфина не жаловалась. Когда Нихаус потащила её за собой по всей комнате, представляя каждому встречному, их руки были переплетены. Когда они сидели на диване, выпивая и болтая с Эллисон и Бет, Косима обнимала одной рукой Дельфину за талию. Та ничуть не была против и использовала её бедро в качестве подручной подушки. Да, Косима очень любила обниматься, и Дельфина не жаловалась, хотя это и начинало её беспокоить. К примеру, она должна была слушать Феликса, — кажется, он говорил про то, как встретил Тони. Вместо этого она не могла сконцентрироваться на его словах, отвлекаясь на то, как Косима прислонилась к ней спиной и положила её руки себе на живот, прежде чем накрыть их своими ладонями. К тому же, играла особенно заводная музыка, отчего бедра Косимы покачивались в такт, постоянно задевая Дельфину. На деле Кормье почти что с шумом выдохнула, когда Сара утащила Феликса, чтобы сообщить, что Радж переместился в ванную. — Мы должны потанцевать, — сказала Дельфина, специально задевая губами ухо Косимы. — Я как бы уже, — пробормотала та, с особенным усердием двигая бедрами и тесно прижимаясь к Кормье. — Petite merde,— ей пришлось втянуть воздух носом. Косима заразительно рассмеялась и невозможно было не рассмеяться в ответ. — Иди сюда, — потребовала она, потянув слегка руку Косимы и выводя их обеих на середину танцпола. Кофейный столик уже был отставлен в сторону, чтобы освободить место для Сары, Кэла и пары других танцоров, включая расслабленную Бет и гораздо более скованную Эллисон. Дельфина потянула Косиму чуть ближе к дивану и инстинктивно положила руки ей на плечи. В ответ Косима уверенно приобняла её за талию, и они начали покачиваться под низкие басы, заполнившие комнату. Они прижались друг к другу теснее, ритмично танцуя и посылая жар по спине Кормье. Их танец ни в коем случае не был идеален — они обе слишком много выпили, — но было что-то до невозможности точное в движении их тел: в том, как покачивались бёдра, как рука Косимы опустилась ниже по её спине, как её собственные руки плотнее сомкнулись на плечах Нихаус, чтобы зарыться пальцами в дреды. Это к чему-то вело, и они притворялись, что не понимают что к чему, когда когда их головы оказались близко-близко, и Дельфина могла ощутить дыхание Косимы возле своего лица. Сначала поцелуй был лёгким, будто Косима пыталась прощупать почву. Она, должно быть, заметила, что Дельфина была не в силах отстраниться, потому что как только их губы разомкнулись, она тут же подалась вперед, в тот раз целуя с твердостью и уверенностью, которых не хватало до этого. По вкусу она была как марихуана, сладкий ликёр и что-то ещё, чего не могла определить Дельфина, понимая, что теперь не сдастся, пока не поймёт, что это. Она целовалась ровно так, как представляла Кормье, когда наблюдала за тем, как она облизывает губы, принимая заказ. Она думала о том, каково поцеловать эти губы, а теперь знала это наверняка. Они были мягкими, но требовательными; это были губы, которые никогда не устанешь целовать, и которые не отпустят без борьбы. От поцелуя Косимы можно было опьянеть. Дельфина ощущала, как по телу поднимается жар, словно от алкоголя, и когда её собственный рот приоткрылся, впуская язык Косимы, она захмелела ещё сильнее. Её нижняя губа оказалась игриво прикушенной зубами Нихаус, и где-то на задворках сознания промелькнула мысль о том, что нужно устыдиться собственного стона, но вдруг руки Косимы обхватили её бедра, подталкивая их обеих к дивану, и без лишних сомнений Дельфина сама подалась навстречу, толкая их на подушки, влажные от пролитого алкоголя. Их не волновало, куда они приземлились, потому что Дельфина оседлала Косиму и пропустила пальцы сквозь её дреды; потому что рука Косимы опустилась на её спину и проскользнула под топ, царапая молочно-белый фарфор кожи. Они не обращали внимания на улюлюканья, доносившиеся сквозь музыку. Дельфина знала, что многие крики были направлены на них и она пришла бы в ужас от настолько откровенного поведения на публике, но сейчас её тело подрагивало от накопившегося желания, а Косима застонала, ведя бедрами против её колен. Чувство стыда казалось таким далеким и неважным, когда Дельфина целовала Косиму, фокусируясь на том, как отвечало её тело. Через какое-то время посторонний шум образно вылил на них ушат холодной воды, моментально разрушая момент. И источником шума была, разумеется, Сара Мэннинг. — Вы все должны мне двадцать долларов! — Дельфина смутно помнила, как она вышла из ванной (только потому что она сделала настоящее шоу, заходя в "тошнотную яму") и поняла, что лишь из-за её отсутствия их не заметили раньше. — Никто не соглашался на этот спор, Сара, — это был голос Эллисон. — Мы все знали, что это случится, зачем нам было ставить против? — Если честно, это я поставил против, — сказал Феликс, хотя Дельфина и была больше занята тем, как Косима хихикала у её плеча. — Я серьёзно думал, что Дельфина натуралка. Кормье почти поддалась искушению признаться, что до встречи с Косимой, она и сама считала себя натуралкой, но пришла к выводу, что ради этого придётся отвернуться от Косимы и повернуться к нему, поэтому в итоге решила приберечь эту информацию для другого раза. Пока Феликс жаловался на лесбиянок, которые сбивают его гейдар, ей в голову пришла идея, и она прошептала Косиме на ухо, чувствуя, как ты вздрогнула: — Allons-y*. — М-м-м, — прозвучало у её ключицы. — Пойдём, пока Феликс не начал свои расспросы о твоей ориентации.