Прорва +3

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Сергей
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Фантастика, Мистика, Психология, Ужасы, POV, Мифические существа
Предупреждения:
Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Я не безумен, хотя каждый день понемногу схожу с ума.
По соседству с моей душой разъята прожорливая бездна, и они, то есть я сам и эта чёрная дыра, образуют между собой симбиоз. А симбиоз, как и дерьмо, – понятие растяжимое.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
22 января 2017, 17:31
Подхожу к крайнему подъезду серой панельной девятиэтажки, выуживаю из кармана куртки связку брелков. Нет, я не оговорился – именно брелков, так как их-то у меня много, а ключ всего один. Зато универсальный.
Беспрепятственно миновав стальную дверь с домофоном и поднявшись на второй этаж, звоню в трёхкомнатную квартиру. Планировка у этого дома типовая и очень распространенная, поэтому я точно знаю, за какой именно дверью кроются три жилых комнаты, крохотная кухонька и совмещённый санузел.
Слышу шаги за закрытой дверью – кто-то с той стороны подошёл и смотрит на меня через глазок.
– Кто там? – вопрошает мужской голос.
Ну что ж, резонный вопрос. Кто там?
– Я из соседнего подъезда – через стенку живу. Звук убавьте, а. У меня ребёнок уснуть не может.
И тут, щёлкнув задвижкой, жилец выходит на лестничную площадку. Ну, обычный такой мужик лет тридцати с хвостиком в футболке и трениках.
– У меня всё тихо, – категорически заявляет он, сверля меня тяжёлым взглядом исподлобья.
Сейчас мой собеседник выглядит как человек, который наверняка возит в багажнике биту, а в бардачке травмат, но если даже оно и так, то я всё равно вижу, что он неплохой человек.
– Сергей, – представляюсь и протягиваю ему руку в чёрной кожаной перчатке. – А вас как зовут?
Мужик насторожился. Значит, не дурак – понимает, что здесь явно что-то не так. Он не доверяет мне, но всё же решается вернуть любезность, пожав руку и назвав имя.
– Очень приятно познакомиться, Анатолий, – говорю я с улыбкой своему новому знакомому. – А ты, Толь, один живёшь?
Толя кивает, и это выглядит так, словно жест даётся ему с большим трудом. Лицо покраснело, на лбу выступили бисеринки пота, на скулах заиграли желваки, на шее вздулись жилы. Но это не кивок даётся ему с трудом, а сопротивление тому, чтобы кивнуть. Сразу видно, что Толя парень у нас волевой. А я усталый.
– Слушай, я, конечно, понимаю, что такой топорный гипноз очень сильно напрягает, но ты не мог бы пустить меня переночевать, а то на улице уже холодно.
Кровь от лица Толи немного отлила, но выглядел он всё ещё, мягко говоря, напряжённым. Кажется, батарейки у меня совсем сели.
– Ладно, расслабься, прости за беспокойство и забудь о том, что мы когда-либо встречались, – сказав это и уже смирившись с мыслью о ловле голубей и ночёвке в хостеле при полном параде, я потопал вниз по ступенькам, но он меня окликнул.

Я не безумен, хотя каждый день понемногу схожу с ума.
По соседству с моей душой разъята прожорливая бездна, и они, то есть я сам и эта чёрная дыра, образуют между собой симбиоз. А симбиоз, как и дерьмо, – понятие растяжимое. Рыбы-клоуны живут в актиниях и именно это или, во всяком случае, что-то очень похожее обычно имеют в виду люди, пользуясь данным словом. А между тем симбиоз это и взаимовыгодное сотрудничество, и паразитизм, и когда тебя просто-напросто заживо пожирают изнутри.
Я именую своего метафизического симбионта Прорвой. У Прорвы нет личности, по крайней мере, я на это очень надеюсь. Конечно, даже с Гитлером в отличие от глобального потепления есть шанс договориться, однако мне бы совсем не хотелось до самой могилы делить одну голову с фюрером.
Я вижу насквозь каждого прохожего, одного лишь взгляда глаза в глаза мне достаточно для сильнейшего гипнотического внушения – такие способности заставляют чувствовать себя кем-то особенным, избранным, сверхчеловеком. Вот только за них приходится вносить соразмерную плату и отказаться от этого «дара» невозможно. А ещё я лишь одним прикосновением кожи к коже могу свести любого человека на нет. Так она и кормится. Сука.

– Т-ты что... внук Каш-ш-пировского? – выдавил из себя Толя, когда я уже скрылся из виду за изгибом лестничного пролёта.
Пришлось вернуться.
– Обижаешь, Толь. Я – праправнук Распутина, – шутка, конечно, но что-то же нужно было ответить.
– Гипнотизёр? – деловито осведомился он, уже почти отойдя от недавнего шока – крепкий всё же мужик.
– Профессор чёрной магии, – усмехаюсь я.
Анатолий не улыбается. Может, при иных обстоятельствах этот диалог его бы и развеселил, но сейчас явно не тот случай.
– Я знаю кто ты.
– И кто же я?
– Менталист.
Думаю, этот Толя коротает своё свободное время за просмотром сериалов, так как иных предположений, как ему удалось узнать и запомнить этот термин, у меня нет. Ну, хоть не обозвал экстрасенсом или антихристом – такое приходится слышать от людей гораздо чаще.
– Угадал, – покорно соглашаюсь я. – Меня сегодня с Арбата минты турнули, но прежде все карманы паскуды вывернули – ни копейки даже на пожрать не оставили, – я снова лгу, привык уже лгать моментально и без запинок. – Ну, пустишь? А то правда так есть хочется, что аж переночевать негде. Я тебя в благодарность паре-тройке фокусов научу.
Видно, что Толя задумался – сейчас осторожность в нём борется с любопытством.
– Ладно, заходи, – и любопытство в этом поединке одерживает победу, – но спать будешь на полу.
Вежливо улыбаясь, под внимательным присмотром хозяина я прохожу в его жилище, снимаю в прихожей свои давно сношенные и изъеденные солью гриндера (жалко мне с ними расставаться), снимаю шапку, чёрные кожаные перчатки, куртку.
Жаль. Зря он меня окликнул...

Всё началось с того, что в сентябре того года, когда я пошёл в девятый класс, в округе стали дохнуть птицы – в первую очередь тупые жирные голуби, а затем воробьи, воро́ны, во́роны и прочие пернатые, что залетели погостить из леса. Люди всё списали на вспышку птичьего гриппа, в школе этой теме целиком посвятили несколько классных часов, но вскоре стали дохнуть не только птицы.
После разорения голубятни с породистыми и дорогущими птахами всем хоть немного думающим людям сразу же стало очевидно, что у нас бушует не птичий грипп, а что-то совершенно иное, ведь ни больные голуби, ни заплутавшая лиса или даже какая-нибудь чупакабра не смогли бы спилить ножовкой навесной замок. Болезнь не являлась убийцей, так как у убийцы как минимум имелись руки. Конечно, произошедшее можно было списать на то, что незадачливый вор вскрыл голубятню, которая уже несколько недель была закрыта хозяином на карантин, но именно в эту ночь весь пернатый капитал единовременно передох и взломщик остался ни с чем. Вот только вспомнилось, что никто и никогда не видел самих больных птиц – лишь сразу их трупики.
Следующими в очереди были бродячие собаки и бездомные коты. Я лично пережил потерю, когда обнаружил трёхцветную кошку Машку и её выводок лежащими в ряд у соседнего подъезда. Визуально они были совершенно невредимы, вот только не дышали, а ещё кто-то разложил их в цветовой последовательности... Увиденное напомнило мне какую-нибудь сцену из сериала "Декстер", всё отличие крылось лишь в том, что жертвами маньяка были четвероногие. Так и не нащупав пульса, я с тяжёлым сердцем отправился к бабульке из соседнего дома, которая подкармливала кошек, и сообщил ей об утрате. Она расплакалась, пошла убедиться, что это не жестокая шутка, а потом дала мне сто рублей, коробку из-под обуви, садовую лопатку и попросила устроить им похороны.
Наташку из параллельного класса субботним утром в канаве за школьным двором нашёл дворник. Она была наполовину засыпана сухими листьями. Никаких физических повреждений, никаких следов отравления, причина смерти не установленна.
После этого у меня и появился подозреваемый. Егор из 10-ого "Б". В этом году он стал очень странным – это заметили все, но никто не придал значение, так как вся его странность заключалась в том, что он теперь всегда ходил в толстовке с надвинутым капюшоном и медицинских перчатках. Школьный психолог сказала, что у него на базе неких травмирующих обстоятельств развилась мизофобия (это боязнь микробов) и директор разрешил ему ходить так.
Но у Егора развилась не фобия, а нечто совсем другое. Я лично видел как в пятницу, на кануне смерти Наташи, он подозвал её к себе на последней перемене и что-то прошептал на ухо. С тех пор я как мог следил за ним, и это принесло результат. В самом начале зимы он снова подозвал к себе девчонку, на этот раз мою одноклассницу, и тогда без лишних разговоров я врезал ему кулаком в ухо. Капюшон у Егора слетел и следующий удар пришёлся ему в скулу... а после этого потеря сознания.
Очнулся я всего через пару минут, вот только я лежал рядом с собой, который в себя не пришёл. Короче, до меня тоже дошло далеко не сразу, но дело в том, что я пришёл в себя в теле этого ублюдка, а в моём теле никого не оказалось. Егор просто исчез, но оставил мне в наследство своего паразита.
С того самого дня моё тело лежит в коме, хотя, может, его уже и отключили от аппарата искусственного дыхания... Ну, это не так уж важно – мне всё равно неизвестен способ вернуться назад, если такой способ вообще существует. С тех пор я скитаюсь из города в город, внушаю людям, что я их дорогой гость, и живу какое-то время за их счёт. Нет, это не подлость, а необходимость. Такая же необходимость, как охота.
Голод Прорвы сначала напоминает тебе обычную изжогу, затем ты ходишь с таким ощущением, словно твою грудную клетку насквозь пронзили двуручным мечём, а потом боль проходит, но через некоторое время ты начинаешь понимать, что меняешься – эмоции уплощаются, ты таешь, теряя себя по слоям, фрагментам, осколкам...
Обычно я стараюсь забирать злых и порочных людей. Мне отлично видны глубокие трещины, которые рассекают их души, но...

...никто не должен знать обо мне.
– Слышь, Толь, я ведь тебе соврал – меня Егором на самом деле зовут, – я снова подаю ему руку.
И он снова её пожимает, а потом мгновенно падает как мешок картошки.
Судороги. Пена изо рта. И всё кончено.
– Мне очень жаль.
Прорва заполнена, я снова чувствую себя самим собой и с сожалением смотрю на Толика, который совсем не был плохим человеком, хоть и возил в бардачке телескопическую дубинку.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.