Свободные сердца. За гранью привычного +1

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Фантастика, POV, Антиутопия
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика, Смерть второстепенного персонажа, Элементы гета
Размер:
планируется Макси, написано 59 страниц, 12 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Это не та Англия, о которой вы привыкли читать в учебниках истории. Королева Виктория давным-давно ушла из жизни, оставив после себя могущественную Империю, подмявшую под себя весь мир, небо, изборождённое военными крейсерами и торговыми кораблями, и муниципальные округа, жители которых прозябают в нищете ради дальнейшего процветания государства.
Но в череде долгих событий наступает переломный момент, и жизни трёх, совершенно разных, девушек круто меняются.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Это не та Англия, о которой вы привыкли читать в учебниках истории. Королева Виктория давным-давно ушла из жизни, оставив после себя могущественную Империю, подмявшую под себя весь мир, небо, изборождённое военными крейсерами и торговыми кораблями, и муниципальные округа, жители которых прозябают в нищете ради дальнейшего процветания государства.
Но в череде долгих событий наступает переломный момент, и жизни трёх, совершенно разных, девушек круто меняются.
Красивая беззаботная жизнь Натанэл Бофорт рушится, после коварного убийства её отца. Амбициозные планы Мэган Грэй идут прахом, когда её деятельность привлекает опасное внимание сильных мира сего. Монотонное существование М-Шесть заканчивается, когда в её секторе, один за другим, появляются странные незарегистрированные объекты.
Именно с этого и начинается новый виток в истории Великой Британской Империи.
Шагните вместе с персонажами за грань привычного и выясните, способны ли вы освободить своё сердце!

ЖАНР: альтернативная история, приключенческая фантастика, некоторые элементы стимпанка

Часть 5

11 апреля 2017, 18:19

Мэган, Лондон, 22 сентября, вечер




- Сенсация! Виновные в поджоге поместья найдены! Спешите прочесть! Экстренные новости!
Поддавшись мимолётному порыву, я затормозила возле крикливого мальчишки и, взяв в руки «вечёрку», вскользь просмотрела статью на первой полосе. Ничего нового, продолжают мусолить этот вздор. Якобы трое жителей промышленного муниципального округа совершили дерзкий побег, проникли в первый попавшийся дом с целью грабежа, прикончили обитателей, попытавшихся дать отпор, а затем устроили поджог в попытке скрыть улики. Вымысел, поданный обывателям на серебряном блюдце. Я разочарованно швырнула газету обратно и налегла на педали.
- Виновные в поджоге поместья найдены! Спешите прочесть! Скотланд-Ярд сообщает новые детали дела! Свежие новости! Сенсационные подробности!
Я завернула за угол, и голос газетчика растворился в белом шуме города. Погруженная в невеселые мысли, я необдуманно пересекла Темзу через мост Саутворк, но, прежде чем поняла ошибку, знаменитый вечерний трафик Сити затянул меня в поток и понес в противоположную от Ист-Энда сторону.
Я намеревалась проскочить к краю дороги, но один из роскошных экипажей, проигнорировав выставленную в сторону руку, рванул в свободный проход и едва не задел мне переднее колесо. Лихорадочно вернувшись в строй, я выровнялась и несколько раз нажала на велосипедный гудок, извлекая из него душераздирающие звуки. По уверениям старика МакКензи, у которого я при необходимости беру велосипед напрокат, будь Лох-несское чудовище настоящим, оно бы звучало именно так.
Шум привлек внимание соседей. Троица хлыщеватых юнцов, упакованная на заднем сидении паромобиля, не поленилась опустить стекло и высунуть физиономии на задымленную улицу.
- Смотрите, баба крутит педали!
- Вот умора! Может, у неё на юбке ширинка приделана?
- Эй, не хочешь приковать себя к нам?
Обычный вечер в Лондоне. На дорогах появляются стада безмозглых лодырей, спешащих в рестораны и театры с одной целью – промотать состояние. Девушку на велосипеде они воспринимают примерно как дрессированного медведя в цирке. И отчего они постоянно считают, что я принадлежу к числу суфражисток? На мне даже их глупого синего берета нет.
Сдержав ответный комментарий, я прикрыла нос и рот шарфом, спасаясь от накрывшей улицу дымовой занавеси, и огляделась. Сейчас как никогда чувствуешь себя глупой маленькой шестеренкой в чреве механического левиафана. Со всех сторон меня обступила армада пыхтящих, гудящих, дребезжащих и изрыгающих дым машин, чьи налакированные до блеска панцири делали их похожими на насекомых, целеустремленно ползущих к столь манящему свету ярких вывесок.
Я сжала челюсти. Если так и дальше будет продолжаться, то потоком меня донесет до самого Ковент-Гардена.
Лавируя, неуклонно пробиваясь в сторону пешеходной зоны, я вскоре заметила лазейку. Привстав на педалях, я обогнала очередной паромобиль, бесцеремонно подрезала его и круто вырулила в темный проулок, подальше от шумной улицы.
Сбавив скорость, я с облегчением вздохнула, вытерла вспотевшие ладони и поправила сумку на плече. Четыре года не превратили меня в коренного жителя, всё так же попадаю впросак, словно приехала вчера. Пора бы запомнить: по вечерам стоит держаться подальше от кварталов Вэст-Энда.
Вся прелесть предыдущей работы в газетёнке «Сатирик» - специализировавшейся исключительно на слухах, скандалах и полоскании грязного белья, - заключалась в том, что я практически не выбиралась за пределы восточных районов, где сосредоточена основная часть злачных мест. Теперь же я вынуждена колесить по всему городу, ведь простудиться, подхватить инфекцию или банально отравиться может любой. И клерк, и домохозяйка, и грузчик. Несколько лет назад хозяин выиграл королевский тендер на поставку базовых медикаментов в городские больницы, с тех пор аптека доктора Линча пользуется большим спросом.
Без приключений добравшись до Уайтчепела, я развезла предпоследние заказы, остановилась под фонарем, давая отдых гудящим ногам, и развернула накладную.
Осталось завести посылку на Рептон-стрит.
Спустившись по пустынным улочкам до закрытых доков Святой Катерины, я миновала табачные доки и какое-то время катила параллельно изгибу реки. Фонарь, висящий над передним колесом, размеренно покачивался в такт движениям и поскрипывал, словно аккомпанируя моему незатейливому напеву.
Десять зеленых бутылок стоят на стене
Десять зеленых бутылок стоят на стене
Одна бутылка свалилась
И девять зеленых бутылок осталось стоять на стене.
Девять зеленых бутылок стоят на стене
Девять зеленых бутылок стоят на стене
Одна бутылка свалилась
И восемь зеленых бутылок осталось стоять на стене.
Восемь зеленых бутылок стоят на стене…
Возле длинного приземистого дома я затормозила, сняла фонарь и посветила. К кирпичной стене косо приколочена вывеска. Рептон-стрит. Отлично. Я соскочила с велосипеда и пошла мимо дверей, выискивая нужную. Вот и она. Тридцать два Б.
На вежливый стук никто не открыл, впрочем, как и на невежливый.
Понятно. Сами напросились.
Я развернулась и загрохотала по двери каблуком.
- Мистер Донован? Доставка.
Окно на втором этаже скрипнуло, из него что-то вылетело и со звоном упало в тройке футов от меня.
- Да, да, чтоб тебя разорвало! Оставь в прихожей и катись к старине Джонсу!
Я подняла с земли ключ, открыла дверь и вошла в пропахшую горьким табаком тесную прихожую. На полу стояли сапоги, на вбитых в стену гвоздях висели дождевик и шляпа, а рядом, на полочке, возвышался столбик из монет. Скрупулёзно пересчитав мелочь, я поставила на её место спрей для глаз, а когда вернулась на улицу – из окна уже доносился храп. Заперев за собой, я отказалась от идеи вернуть ключ тем же способом, что и получила, и просто сунула в щель под дверью.
Дело сделано.
Я повесила фонарь на велосипед и прошлась до соседней улицы, разминая ноги и отсиженный зад. Что-то сегодня мне целый день везёт на иммигрантов. Как не шотландцы, так ирландцы.
Кстати, про последних. Давненько я не видела «добряка» Хогана. С тех пор, как ушла из газеты. А не заскочить ли в «Пятую ногу»? Перекусить фирменными боксти* с жареной сосиской и, как говорит хозяин, плеснуть под жабры? Отсюда почти рукой подать до Собачьего острова, да и в кармане звенят чаевые, что не может не радовать.
Я нехотя взгромоздилась на велосипед, поправила дорожную юбку и, крякнув, крутанула педали. Да, если я и скучаю по чему-то из старой жизни, так это по коню Арчибальду. Быстрый, сильный, грациозный – он запросто перемахивал через препятствия и, что самое ценное, на нём не приходилось ничего крутить…
Покрывало туч, висевшее над городом с самого утра, треснуло, и заморосил противный дождь. В доках, не смотря на час, кипела жизнь; гудки разгрузочно-погрузочных машин и командные выкрики бригадиров, пусть и приглушенные расстоянием, доносились даже сюда. Не надеясь на благородство местных жителей, я затормозила возле фонарного столба, приковала к нему велосипед, для надежности обездвижила колеса и сняла седло. Вот так. Теперь едва ли кто-то польстится. Я поспешила к двери, придерживая локтём сидение и пытаясь размотать на ходу длинный белый шарф - его край обвился вокруг сумки. Воюя с одеждой, я едва не столкнулась с выходящим из паба человеком.
- Прошу прощения.
Мужчина отшатнулся, привычным жестом поправил сползшие очки и, прежде чем я успела его рассмотреть, спрятал лицо за приподнятым воротником. Не сказав и слова, мужчина отвернулся, зашагал, придерживаясь неосвещенной стороны улицы. Странная реакция.
Я нахмурилась и пошла следом.
- Извините, могу ли я узнать...
Незнакомец, не дослушав, сорвался с места, как призовой скакун во время Дерби. Первым побуждением было вскочить на велосипед и пуститься в погоню, но, оглянувшись на фонарный столб, я пожалела о собственной предосторожности. Я так основательно обездвижила велосипед, что за время, пока буду возиться с замками, можно сбежать дюжину раз. Секунды промедления – и момент утерян. Когда я вновь посмотрела в сторону подозрительного субъекта, тот уже свернул в один из многочисленных переулков.
Едва пробудившийся азарт погони схлынул, и мне осталось лишь недоуменно хлопать глазами посреди пустой улицы.
В желудке заурчало от голода, и я встрепенулась, выбрасывая из головы нелепое происшествие. Что толку стоять под дождём, я же приехала поужинать.
Едва переступив порог паба, я заметила перемены. Половина светильников не работала, в зале царил непривычный полумрак, а грузовые ящики, переделанные под столы, заняты едва ли на двадцать процентов. Для «Пятой ноги» наступили не лучшие времена.
Я подошла к стойке. Хозяин даже не подал виду, что мы не виделись без малого год. Приятельски кивнул и потянулся за кружкой.
- Пиво? Сидр?
- Сегодня, пожалуй, виски.
- Тяжелый день?
Я пожала плечами, сняла верхнюю одежду и пригладила мокрые волосы.
- Что ж, нет той болезни, что не лечится с помощью хорошего виски. Разве что тупость англичан. Но там врождённое… Состряпать что-нибудь или ты только плавники смочить зашла?
Он даже не пытался смягчить чудовищный акцент, хотя при необходимости этот типичный Пэдди** разговаривает на сносном английском, сама слышала. Вот только делает он это едва ли не под дулом пушки. «Добряка» Глэна Хогана жизнь слепила из неподатливого теста, которое еще и просолилось за годы службы на рыболовецком судне.
- Тарелку картофельных лепешек.
Сначала я хотела примоститься в тёмном уголке и спокойно вытянуть заезженные ноги, но сама не заметила, как кинула сумку на соседний бочонок и по рабочей привычке села за стойку.
Хоган наполнил стакан и поставил передо мной.
- Ты к нам причалила за чем-то конкретным?
- Да так, на попутных ветрах, - я неопределенно махнула рукой, перенимая стиль общения собеседника. Из-под стола Хоган достал корзину и принялся чистить картофель. Похоже, помощника он рассчитал, раз занялся готовкой самолично. - Я смотрю, дела лучше не стали.
- Уж станет тут. С каждым годом работы на реке всё меньше и меньше, чего нельзя сказать о лётном поле в Хиллингдоне.
Я подперла щеку рукой, потягивая виски и со скрытой завистью наблюдая, как ловко этот заскорузлый человек орудует ножом.
- Многих переманили?
- Многих, но не мне их осуждать. Некоторые месяцами работы не видели. А вот образины из комиссии по продуктивности шляются сюда как по расписанию, всё галочки и крестики рисуют в своих бумажках. Однажды приду утром, а от «Пятой ноги», как и от доков, ничего не осталось. Сравняют всё с землей, крысы канцелярские.
Выходит, тогдашние акции протеста «мокрых»*** докеров – о которых посчитал долгом написать даже мой старый шеф, мистер Данлоп, - не дали никакого результата. Не сказать, что я удивлена, но, признаться, успела привыкнуть к своеобразной харизме ирландца и проникнуться сопереживанием к рабочим.
Хозяин паба отвлекся от теста, шваркнув на плиту сковородку и подкинув угля в печь. Сильные отрывистые движения, нахмуренные брови, тяжелое молчание и грубое обращение пугают людей с непривычки, но таков уж «добряк» Хоган даже в хорошем расположении духа.
От нечего делать, я начала рассматривать тех немногих, кто сидел за столами. Все, как на подбор: крепкие, физически развитые, с канатами мышц, которые без труда угадываются под одеждой, и с крепкими руками, привычными к каторжным нагрузкам. Это порода людей-тяжеловозов, людей-бизонов.
Такие, как я, здесь не к месту. Как и недавний посетитель. Средний рост, комплекция скорее астеническая. Пусть я не успела рассмотреть лицо, но прекрасно помню очки в тонкой оправе, рассчитанные только на работу в помещении, а мешковатый макинтош был явно с чужого плеча. И походка – ровная, в чём-то даже франтоватая. Во всём этом чувствуется дисгармония. Кем бы ни был этот мистер Икс – место ему в адвокатской конторе или офисе делопроизводства, но никак не среди портовых работяг.
- Повторить?
- А? Что?
- Виски само собой не нальется, если ты об этом думаешь, - проворчал Хоган, забирая пустой стакан, который я неосознанно крутила в пальцах.
- Нет, не об этом. Хоган, ты знаешь всех посетителей?
- В большинстве своём.
- Человек, который ушел прямо перед моим приходом. Кто он? Я его здесь раньше не видела.
- Не понимаю о ком ты.
- Брось, ты не мог не обратить внимания, он среди твоей клиентуры как паршивая овца в стаде. Приметный такой. Тощий, ростом с меня или чуть выше, - я прикинула на глаз высоту и показала рукой, - очки на носу...
Стакан в руке Хогана хрупнул и со звоном рассыпался по стойке. Я оторопело уставилась на осколки, пока меня не сгребли за воротник и с силой не тряхнули, заставив поднять глаза и встретиться взглядом с разъяренным ирландцем.
- Кто тебя прислал?
- Что?
Лицо Хогана налилось кровью, под кожей заходили желваки, глаза потемнели, словно штормовые воды.
- Кто тебя прислал? Данлоп, да? Этот грязный вонючий шотландишка?! Так возвращайся к этому скотоложцу и передай, что следующий шпион, вынюхивающий в «Пятой ноге», отправится домой вплавь по Темзе! Усекла? А теперь вон отсюда, пока я и тебя с пирса не выкинул!
Хоган выпустил воротник из пальцев, и только тогда, хватая ртом воздух, словно рыба, я смогла опуститься с цыпочек. Пошатнувшись, я ухватилась за бочку, с хрипом попыталась выдавить из себя хотя бы слово.
- Шевелись и проваливай отсюда! Или тебе объяснить доходчивей?
Хоган схватил с плиты раскалённую сковороду, взмахнул ею над головой, расплескивая вокруг горячее масло, и пошел в обход стойки. Не рискуя испытывать и без того хрупкое терпение хозяина, я схватила вещи в охапку и кинулась к выходу, прямо в дождь. Оглянувшись в страхе не одну дюжину раз, я пробежала три квартала, прежде чем вспомнила о забытом велосипеде. Но даже за все сокровища мира - едва ли я бы согласилась вернуться. Уж лучше объясниться со стариком МакКензи, чем снова попасть под горячую руку «добряка» Хогана.
Домой я добралась только к ночи. Тщательно заперла дверь в комнату, сбросила мокрую одежду, устало повалилась на кровать и прислушалась к сосущей пустоте в желудке.
Вот и поела. Дернул же дьявол за язык.
Но что так разозлило Хогана?
Примечания:
*Боксти — традиционные ирландские картофельные блинчики.
** Пэдди – широко распространенное насмешливое название ирландцев. Но Мэган здесь ссылается на персонажа карикатур - ирландца Пэдди, который только и делает, что пьет виски, дерется и ругает англичан.
*** В прессе так в шутку окрестили грузчиков, работающих в речных доках, чтобы отличить их от тех, кто обслуживает воздушные суда.