Свободные сердца. За гранью привычного +1

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Фантастика, POV, Антиутопия
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика, Смерть второстепенного персонажа, Элементы гета
Размер:
планируется Макси, написано 59 страниц, 12 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Это не та Англия, о которой вы привыкли читать в учебниках истории. Королева Виктория давным-давно ушла из жизни, оставив после себя могущественную Империю, подмявшую под себя весь мир, небо, изборождённое военными крейсерами и торговыми кораблями, и муниципальные округа, жители которых прозябают в нищете ради дальнейшего процветания государства.
Но в череде долгих событий наступает переломный момент, и жизни трёх, совершенно разных, девушек круто меняются.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Это не та Англия, о которой вы привыкли читать в учебниках истории. Королева Виктория давным-давно ушла из жизни, оставив после себя могущественную Империю, подмявшую под себя весь мир, небо, изборождённое военными крейсерами и торговыми кораблями, и муниципальные округа, жители которых прозябают в нищете ради дальнейшего процветания государства.
Но в череде долгих событий наступает переломный момент, и жизни трёх, совершенно разных, девушек круто меняются.
Красивая беззаботная жизнь Натанэл Бофорт рушится, после коварного убийства её отца. Амбициозные планы Мэган Грэй идут прахом, когда её деятельность привлекает опасное внимание сильных мира сего. Монотонное существование М-Шесть заканчивается, когда в её секторе, один за другим, появляются странные незарегистрированные объекты.
Именно с этого и начинается новый виток в истории Великой Британской Империи.
Шагните вместе с персонажами за грань привычного и выясните, способны ли вы освободить своё сердце!

ЖАНР: альтернативная история, приключенческая фантастика, некоторые элементы стимпанка

Часть 8

11 апреля 2017, 19:38
Натанэл, юго-западный сектор лондонского промышленного муниципального округа, 24 сентября, раннее утро


М-Шесть растормошила меня едва мгла начала расступаться.
Я нехотя высунула нос из-под одеяла, облизнула губы и протерла глаза.
- Похоже, мне не стоило вовсе ложиться спать.
Ответом меня не удостоили. Ну и пожалуйста. У меня тоже нет ни малейшего желания разговаривать с ней, но не терпеть же молча хамское поведение? Могла бы дать отдохнуть еще несколько часов, вместо того, чтобы выгонять затемно...
Вчерашний пыл утих, идея с возвращением в трубу теперь не кажется привлекательной. Что мне стоило придержать язык за зубами? Умнее было бы использовать эту необразованную деревенщину в своих целях: отдохнуть, поправить самочувствие, сделать запасы еды. Ах, бесполезно плакать над пролитым молоком!
Я заставила себя спустить ноги на ледяной пол. Свечку мне, конечно же, не дали – одеваться пришлось на ощупь. Я затянула пояс потуже, набросила на плечи накидку, дрожащими пальцами кое-как совладала с завязками и, не давая себе передумать, открыла дверь. На кухне гремела вёдрами старуха, в коридоре мялся паренёк-альбинос и шмыгал носом.
Они что, специально встали в такую рань, лишь бы выпроводить меня?
Все сомнения развеялись. Я вздёрнула подбородок и, не сказав и слова, прошла к выходу, но у порога юноша догнал меня, робко дернул за край накидки, привлекая внимание, и протянул непонятный свёрток.
- Вот, это тебе. Пригодится.
Я развернула бумагу. Блеснула одинокая консервная банка без этикетки. Хоть у кого-то здесь остались крохи совести. Благодарности застряли в горле: Оуэн поспешно захлопнул дверь прямо перед моим носом. Что за манеры! Я равнодушно фыркнула, отвернулась, и первый же шаг заставил тотчас забыть о невозмутимости и поморщиться. Пока я была в беспамятстве над муниципальным округом прошли дожди, так что дороги превратились в месиво, в котором ноги увязали едва ли не по щиколотку. Мерзость.
М-Шесть стояла на углу дома, поигрывая складным ножиком, время от времени поглядывая по сторонам и наблюдая за мной с откровенной насмешкой.
- Во ты копуша!
Я промолчала, не желая опускаться до подзаборной перебранки.
- Ладно, вроде как всё чисто. Держись за мной и не вздумай шуметь.
М-Шесть пошлепала себе как ни в чем не бывало, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как отправиться следом, пересиливая гадливость.
Стараясь не отставать от провожатой, я время от времени позволяла себе изучать окрестности. Будет что рассказать подругам, когда я вернусь в Лондон. Точнее, было бы что рассказывать. Ничего выдающегося или интересного в промышленно-муниципальном округе я не заметила. Невзрачность, грязь, антисанитария, болезнетворная атмосфера сырости. Переулки слепо таращились глазами-окнами. Посвистывал ветер через самодельные ставни, шевелилась прибитая гвоздями ткань, шелестела бумага, приклеенная к рамам. Улицы извивались и петляли, сужались и расширялись, сбивая с толку. Покосившиеся дома, сооруженные без всякой планировки и последовательности, без понимания правил зодчества, наводили на мысль о пьянчугах, которые прислонились друг к другу в попытке устоять на ногах. Я уж молчу про лачуги, слепленные на скорую руку из хлама. Доски, трубы, обрывки ткани, листы ржавеющего железа – в дело шло всё, что может предоставить любая городская мусорка. Даже не представляю, кем надо быть, чтобы добровольно жить в таком убожестве.
Улицы пустовали. По дороге мы не встретили ни одной живой души, кроме нас двоих никто не вышел на улицу в столь ранний час, что усиливало подозрения в непонятном желании М-Шесть избавиться от меня как можно скорей. Что же, тут мы с ней более чем единодушны…
- Мы на месте.
Что? Уже?!
Я вздрогнула и осмотрелась.
- О, действительно. Ну, я пойду, - бодрясь, сказала я и оглянулась на М-Шесть.
- Ага.
Я шмыгнула носом, собирая волю в кулак. Пойти сейчас на попятную – всё равно, что потерять остатки гордости, признав чужую правоту. Ну, нет, я не доставлю этой невеже подобное удовольствие! Доверюсь интуиции, она меня никогда не подводила.
Решимости хватило как раз до развилки. За последние несколько дней здесь ничего не изменилось, разве что грязи стало больше, и один только вид развилки заставил усомниться – а стоило ли так цепляться за свою гордость? Сейчас бы помощь пришлась весьма кстати.
Время утекало сквозь пальцы, шестое чувство молчало, я топталась на месте, с тоской поглядывая на светлеющее небо и пытаясь вспомнить подробности злополучного утра, но в памяти – так некстати! – всплывали то тихий голос и доверчивый взгляд альбиноса, то широкая усмешка и живая манера разговора «мышки». Я оглянулась на пустую улицу. М-Шесть ушла. Наверное, вернулась домой. Домой…
Я с досадой потрясла головой. Да, мне уже не хватает этих двоих, но также не хватает и горячей ванны, и звона церковных колоколов, и сладкого запаха роз в саду, и мягкой перины. Что бы ни ожидало впереди – позади для меня нет места.
Я зажмурилась и быстро, чтобы не передумать, прошептала считалочку про французов*, а когда открыла глаза, палец указывал вправо.
Что ж, посмотрим, куда заведет меня эта дорога.
Я пошла по узкой улочке, от дома к дому, рассматривая обветшалые стены – не увижу ли что-то знакомое? Старую штукатурку черными молниями рассекали трещины, покрывали неразборчивые надписи и угловатые каракули, словно кто-то пытался изобразить то птицу с развернутыми крыльями, то солнце, то воздушный корабль. Причём, если судить по форме корпуса и наличию лопастей, незадачливый художник пытался изобразить лёгкую винтокрылку, хотя с точки зрения аэродинамики угол наклона носа совершенно неверен. Засмотревшись на рисунок, я не сразу обратила внимание на единственное яркое пятно прямо по курсу. Дыхание перехватило. Насыщенные цвета рассеивали беспросветное запустение улицы как маяки тьму. Я подошла ближе. Несмотря на то, что неизвестный вандал замазал лица детей грязью и написал поверх «Горите в аду!», плакат всё еще был узнаваем. Тот самый плакат.
Да! Да! Да!
Я знала, я верила! Я же Натанэл Грэйс Бофорт-Борджиа, а это что-то да значит!
А вот и те самые ящики, в которых сидела напугавшая меня крыса!
И почему такая, в сущности, пустяковая проблема, показалась мне такой неразрешимой? Всёго-то и стоило пройти немного вперёд в поисках плаката. Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается. Я вернусь, найду в Лондоне лучшую подругу, Шарлоту Олбени, и мы вместе подумаем, что делать дальше.
Всё наладится. Обязательно!
Не в силах сдерживаться, я ускорила шаг, следуя за изгибами переулка. Дома и угрюмые переулки расступились, развернулось серое полотно неба, которое теперь не могли заслонить стены фабрики, превращенные ударом великана в груды кирпича, щебня, покорёженного металла и погнутой арматуры. В завалах, словно муравьи-работяги, копошились люди, орудуя ломами, нагружая тачки лопатами, расчищая руины; вокруг охранным кольцом выстроились солдаты, разительно напоминающие черной униформой своих муравьиных тёзок.
Что за…
Не может быть.
Я подалась вперед, но кто-то рванул меня за накидку.
- Пустите ме…
- Молчи, самоубийца!
В живот больно врезался кулак. Я охнула и позволила оттащить себя за угол, не в силах издать и звука. Перед глазами закружились тёмные точки, ноги подкосились, и я начала оседать. Чужая хватка ослабла, услужливо позволяя сползти в грязь.
- Ай-нэ-нэй! Ты совсем с резьбы слетела или нарочно ищешь проблемы? Лезешь прямо под нос охране! Дьявол, он нас видел. Кранты… нам кранты! Драпаем, живо! Давай, вставай. Раз, два, три!
М-Шесть схватила меня за шиворот и рывком заставила подняться. Она что-то говорила, но я не слышала. Да и не пыталась слушать, предпочитая, чтобы меня оставили в покое и дали умереть.
Но М-Шесть не отставала, подгоняя тычками и руганью. Что ей вообще надо, ей-то какая печаль? Я ничто, пустое место, меня нет. Я застряла тут до самой смерти, превратившись в бродяжку без семьи и крова.
Примечания:
*Натанэл использовала любимую считалочку детей в Империи:
Eeny, weeny, winey, wo,
Where do all the Frenchmen go?
To the east and to the west,
And into the old crow’s nest.