Свободные сердца. За гранью привычного +1

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Фантастика, POV, Антиутопия
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика, Смерть второстепенного персонажа, Элементы гета
Размер:
планируется Макси, написано 59 страниц, 12 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Это не та Англия, о которой вы привыкли читать в учебниках истории. Королева Виктория давным-давно ушла из жизни, оставив после себя могущественную Империю, подмявшую под себя весь мир, небо, изборождённое военными крейсерами и торговыми кораблями, и муниципальные округа, жители которых прозябают в нищете ради дальнейшего процветания государства.
Но в череде долгих событий наступает переломный момент, и жизни трёх, совершенно разных, девушек круто меняются.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Это не та Англия, о которой вы привыкли читать в учебниках истории. Королева Виктория давным-давно ушла из жизни, оставив после себя могущественную Империю, подмявшую под себя весь мир, небо, изборождённое военными крейсерами и торговыми кораблями, и муниципальные округа, жители которых прозябают в нищете ради дальнейшего процветания государства.
Но в череде долгих событий наступает переломный момент, и жизни трёх, совершенно разных, девушек круто меняются.
Красивая беззаботная жизнь Натанэл Бофорт рушится, после коварного убийства её отца. Амбициозные планы Мэган Грэй идут прахом, когда её деятельность привлекает опасное внимание сильных мира сего. Монотонное существование М-Шесть заканчивается, когда в её секторе, один за другим, появляются странные незарегистрированные объекты.
Именно с этого и начинается новый виток в истории Великой Британской Империи.
Шагните вместе с персонажами за грань привычного и выясните, способны ли вы освободить своё сердце!

ЖАНР: альтернативная история, приключенческая фантастика, некоторые элементы стимпанка

Часть 12

12 апреля 2017, 16:11

Натанэл, юго-западный сектор лондонского промышленного муниципального округа, 25 сентября, утро




Я отдыхала на пышных подушках, укрытая мягчайшим одеялом, и рассматривала атлас воздушных потоков. На кровати лежали учебники, на журнальном столике дымила чашка с чаем и красовалась механическая бабочка. В свете лампы глазки-камушки поблёскивали как живые, а декорированные голубым шелком крылья размеренно покачивались. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Я зевнула и всего на секунду сомкнула веки, а когда открыла – комната пылала. Языки огня бежали по столбикам кровати, лизали тяжелые кисти балдахина, тянулись к страницам книг, пожирали ткань крыльев, оставляя после себя почерневший металлический каркас.
Я закричала, барахтаясь в складках одеяла, рухнула на пол и проснулась.
Пламя исчезло. В комнате царил холодный сырой мрак.
- Нэл, ты в порядке? Я слышал шум.
В дверях кто-то стоял. Я вытерла мокрые глаза рукавом, и светлое размытое пятно приняло облик паренька-альбиноса.
- Ничего. Всего лишь неудачное пробуждение. Дай мне пару минут, и я буду как новенькая.
- Оуэн, где тебя демоны носят?! Тащи угля! И растолкай по дороге сонную крысу! Сколько можно бока отлёживать? Все честные люди давно на ногах, комендантский час уже как двадцать минут закончился!
- Да-да, несу, тётя!
Гремя ведром, Оуэн убежал, оставив шторку отдёрнутой.
Я встала и, как могла, привела себя в порядок: отряхнула пыль с одежды, расправила складки, причесала волосы пальцами. Умыться бы. Я осмотрелась, поискав тазик для умывания, но увидела только пустой ночной горшок. Вздохнув, я сложила плед, выглянула в коридор и пошла туда, откуда доносилось лязганье, бульканье и шипение.
Я открыла дверь кухни. Густой пар вырвался из тесной комнаты и окутал меня плотным облаком, а в нос ударил запах… ужасный отвратительный запах немытого тела!
Я попятилась и закашлялась, привлекая внимание старухи.
- А, вот и ты. Наконец-то.
Она кружила вокруг раскалённой печи, поочередно помешивая в каждой из четырех кастрюль и так низко склоняясь над ними, что, казалось, кончик носа вот-вот угодит в кипяток. По спине пробежали мурашки: не ко времени вспомнился вчерашний разговор с Оуэном.
- Доброе утро. Что вы делаете?
- В гробу я видала твоё доброе утро. Сама погляди, заодно и подмогнёшь.
Прикрыв нос рукавом, я заглянула в одну из кастрюль и отшатнулась, не сдержав возглас:
- О, Господи! Что это?
- Чего орёшь? Бинты там, с покойника вчерашнего.
- Зачем?
- Как это зачем? Прокипячу, да еще сгодятся. Не стой столбом, возьми-ка палкой помешай.
Я неохотно поворочала деревяшкой в кастрюле и, не удержавшись, заглянула в неё снова. Действительно, бинты. А в первый момент показалось, что в воде кишат толстые белые черви.
- Видишь, у стены пресс стоит? Вот иди-ка бельё на нём отжимай.
Я застыла перед нескладным агрегатом, не решаясь прикоснуться.
- Прощу прощения, но… как этим пользоваться?
- А, ну да. Ты такое не видала, поди. Это ж у нас светлая голова есть. Вот, гляди. Достаешь щипцами одежду, край засовываешь сюда и крутишь тута. – Старуха с кряхтением налегла на ручку, мокрая рубашка поползла между металлическими валиками, а мутная серо-коричневая вода зажурчала вниз, в подставленное корыто. - Да смотри пальцы не суй, затянет. Что уже отжала - складывай вон в ту корзину. Понятно? Ну, так приступай! Чего ртом мух ловишь?
Я закатала рукава и вытащила из кипятка вторую рубашку. За ней последовали жилеты, брюки, полотенца и даже, стыдно сказать, кальсоны! Я зажмурилась и постаралась как можно скорее убрать их с глаз долой.
Череда грязного белья казалась нескончаемой. Странный, незнакомый мне агрегат, поскрипывал и пошатывался при каждом рывке, остриженные волосы лезли в глаза, и, казалось, въедливый запах впитался в каждый дюйм моего тела. Так что, когда старуха загремела кастрюлями, складывая их вместе, я почувствовала неимоверное облегчение, словно была Сизифом, которому всё-таки удалось водрузить камень на вершине горы.
Старуха сложила последнюю партию стирки в корзину и вышла из кухни, оставив дверь открытой. Повеяло свежим воздухом, дымка рассеялась, и дышать сразу стало легче. Я опустилась на стул и вытянула ноги к раскалённой плите, представляя себя у камина с чашкой ароматного глинтвейна. В желудке протяжно заныло, развеивая фантазии. Я разочарованно посмотрела на пустые натруженные ладони с мозолями, огрубевшей кожей и сломанными ногтями.
Вернулась старуха, и я рискнула спросить:
- Простите, а когда будет подан завтрак?
Вместо ответа, она развязала горловину мешка, который принесла с собой, и вытряхнула мне под ноги обрывки верёвок.
- Сначала работу закончишь, а там и о еде подумаешь. Вот. Пока меня не будет, сиди да веревки обтрёпывай. Одну берешь, пряди на нити, нити на волокна. Вот так. А я пока разнесу стирку соседям.
Я закусила губу и опустила голову, скрывая выражение лица за челкой. Надо быть сдержанней, а не то старой ведьме вздумается вовсе лишить меня завтрака, но старуха, ничего не заметив, накинула на плечи широкие ремни корзины, взвалила её на спину и ушла, хлопнув дверью.
Я перевела дыхание. Ладно, работы здесь немного, справлюсь. Я подняла обрезок, не больше фута длиной, и принялась делать, как мне показали: веревку на пряди, пряди на нити, нити на волокна, и снова веревку на пряди, пряди на нити, нити на волокна…
С каждой минутой надежды на завтрак таяли как снег по весне: занятие оказалось кропотливым, изнурённые работой руки едва шевелились, а веревкам не было конца и края. Сначала заболели суставы, потом на кончиках пальцев появились ранки - маленькие, с первого взгляда незаметные, они кровоточили и невыносимо болели. Я отложила верёвку, смаргивая слёзы. Сколько же мне придётся прятаться и терпеть подобные издевательства? Только бы я знала, что мне делать, куда бежать, как вырваться из этого ада? Моё место не здесь, а в Лондоне, в Академии, в небе!
Хлопнула входная дверь. Я вздрогнула, вытерла мокрые щеки и схватила веревку.
- Ну, как тут идут дела? Закончила? – старуха застыла в дверном проёме, уперев костлявые руки в бока. – Это что? Всё, что ты сделала за это время? Издеваешься? Меня не было час! Целый час! Чем ты только занималась? Крыс считала?
Противный по-старчески надтреснутый голос бил хлыстом, заставляя вжимать голову в плечи.
- У меня не получается! Мне больно!
- А ну, покажи, - она грубо схватила меня за запястье, осмотрела пальцы, а затем надавила своим безобразным жёлтым ногтем прямо на порез. Я вскрикнула и выдернула кисть из тисков. – Тьфу, что за руки, вообще не приспособлены к труду. Чем же ты зарабатывала все эти годы? Неужто ртом? Ладно, кыш отсюда, чтоб глаза мои не видели.
Я швырнула веревку обратно на пол и выбежала в коридор. Вслед полетело ворчливое:
- Тоже мне помощница, доделывай после неё теперь, с пацана и то толку больше было. И на кой я согласилась? Гнать её в три шеи…
Я вернулась к себе, залезла в гамак и, зализывая ранки, стала в красках представлять, как бы отплатила за такое обращение, будь мы в моём мире. Почему старуха так несправедлива? Все учителя, что домашние, что в Академии, всегда в первую очередь отмечали мою старательность, острый ум и творческий подход к заданиям. Что с ней не так?! Я ничего плохого ей не сделала и ничем не заслужила подобное отношение!
Я прикусила костяшки пальцев, стараясь одной болью заглушить другую.

***



К завтраку пальцы жгло так, словно я сунула их в огонь, а в похлебке упорно мерещился привкус крови и старой верёвки.
Не успели мы с Оуэном доесть, а старуха уже невоспитанно поднялась из-за стола.
- Так, я не торжище. Если повезёт - выменяю огарков за паклю. Ты, Оуэн, запри за мной дверь, а ты, девка, сиди дома и не вздумай нос совать на улицу, вечером придумаю тебе другое занятие.
Оуэн послушно закрыл дверь и, закатав рукава, захлопотал на кухне. Пока он собирал грязные миски и смахивал крошки со стола, я украдкой разглядывала тонкие запястья, белоснежную кожу с фиолетовыми линиями вен и длинные пальцы, вымазанные в саже. Интересно, у всех альбиносов такие красивые руки? Я посмотрела на свои ладони, которые ко всем прочим бедам начали шелушиться. Ужас. Я здесь несколько дней, и на руках уже места живого нет, в то время как у паренька всего-то указательный палец перебинтован.
- Нэл? Ты хорошо себя чувствуешь? Ты не прикоснулась к лепёшке. И ложку ты странно держишь.
- Подумать только, кто-то заметил! Наверное, дело в этом! – я в гневе сунула ему под нос ладонь с опухшими пальцами.
Оуэн поцокал языком.
- Вот оно что. Тётя подрядила трепать паклю, да? Не удивительно, что ты расстроена. Не переживай, у меня есть мазь как раз для таких случаев. Доедай и приходи ко мне.
Едва я осталась одна, то с облегчением выронила ложку, обхватила тарелку руками и стала пить из неё, как из чашки. Закончив с похлёбкой, я воровато покосилась на дверной проём, вытерла губы рукавом и сунула в карман чёрствую лепешку.
Господи, до чего я опустилась! Как легко забыла о манерах и правилах приличия! Конечно, в подобных обстоятельствах нелегко помнить о воспитании, но ведь это я, как цивилизованный человек, должна подавать пример, а не наоборот. Хорошо, что никто меня не видел.
Терзаемая угрызениями совести, я выглянула в тёмный коридор. Оуэн забыл прикрыть дверь в комнату, и оттуда явственно доносились странные шорохи и возня. Подозрительно. Более чем.
Я подкралась ближе и заглянула в комнату. Внутри никого не было, если не брать в расчет знакомые ноги, торчащие из-под кровати.
- Оуэн? Что ты делаешь?
Паренёк дёрнулся от неожиданности и с треском ударился головой. Ойкнув, он выбрался наружу, одной рукой потирая затылок, а другой прижимая к груди жестяной ящик.
- Ох, это ты, Нэл. Заходи, не стесняйся. Я как раз доставал лекарства.
- Я не хотела тебя пугать. Сильно ударился?
- Нет, нет, ничуть. Не переживай.
Я села на кровать и посмотрела на старую коробку из-под печенья. Когда-то на ней была изображена морозная ярмарка на заледеневшей Темзе, но время не пощадило картинку: краски поблекли и частично облупились.
- А как лекарства оказались под кроватью?
- Там тайник. Многие вещи сложно раздобыть, сама знаешь, так что, чем надёжней всё спрятано, тем лучше. - Оуэн открыл крышку и принялся шуршать среди упаковок и блистеров. – Так, где-то я в прошлый раз видел эту мазь. Ага! Вот она!
Оуэн радостно продемонстрировал баночку с плотно притёртой крышкой. Да, маскировка великолепна. Я бы ни за что на свете не додумалась искать мазь в круглой коробочке из-под монпансье*.
Я повернула руки ладонями вверх, недоверчиво наблюдая, как Оуэн, затаив дыхание, наносит на ранки желеобразную терпко пахнущую мазь, а после аккуратно заматывает бинтами.
- Это поможет?
- Конечно. Скоро жжение пройдет, а к утру порезы схватятся корочкой и начнут заживать. Поверь, я знаю, раньше днями паклю щипал.
- Так это ты, как и я, от веревок поранился? – я кивнула на забинтованный палец.
Оуэн покраснел, неловко попытался спрятать руку за спину.
- Нет, это не от веревок.
- А от чего тогда?
- Ну, это… Ты только не смейся, хорошо? Обещаешь?
- Ладно, не буду.
- Я хотел помочь М-Шесть обустроить для тебя комнату и нечаянно молотком промазал… Эй! Ты же обещала!
Я закашлялась, пытаясь скрыть веселье.
- Извини, я не над тобой смеялась. Ты напомнил мне отца. Он тоже с молотком не дружил. Помню, как-то раз, зимой, захотел смастерить кормушку для птиц и пальцы себе поколотил.
- Ого! Надо же. Я и не думал, что кого-то еще может угораздить. М-Шесть так ругалась, хоть я и не нарочно ушибся. Зато вот у неё ловко получается, не то, что я.
- Вместо того чтобы всех критиковать, ей бы стоило для начала поработать над манерами. Знаешь, невозможно уметь всё на свете. Одни люди в чём-то хороши, а другие – нет. И это нормально, тебе нечего стыдиться.
- Может и так, но мне хочется уметь чуточку больше. Я ничем толком и помочь не могу, а ведь семья М-Шесть столько для меня сделала!
- Вот как. Например?
- Ну, они научили меня грамоте и счёту. Я немного читал… раньше,.. но не так хорошо, как теперь. Еще я научился понимать, как работают механизмы, и теперь придумываю всякие полезные штуковины. И однажды я построю что-то такое! ТАКОЕ! Ну, знаешь, чтоб облегчить жизнь и тёте, и М-Шесть, и всем-всем.
- Похвальное стремление. И ты уже что-то придумал?
- Тебе интересно?! Ты, правда, хочешь узнать? Сейчас, погоди, я тебе всё покажу и расскажу!
Оуэн поставил банку с мазью на секретер, схватил оттуда толстую потрёпанную папку и пересел на кровать, запросто примостившись рядом со мной. Я сконфужено отодвинулась на пару дюймов.
- Смотри, здесь всё, что я довел до ума. Ой, нет, не смотри пока, это глупости всякие… Ой!
Он так торопился, что выронил часть бумаг, и те разлетелись по полу веером. Оуэн соскочил с кровати и принялся их собирать.
- Прости, я такой неуклюжий!
- Ничего. Давай, помогу.
Я потянулась за бумажкой и застыла. Передо мной был рисунок механической бабочки, идентичной той, что была у меня. За исключением разве что изгиба крыльев.
Мне исполнялось шестнадцать лет, когда о подобных игрушках заговорили по всему Лондону. Изготовленные по индивидуальному заказу, - так что двух одинаковых не существовало, – они быстро превратились в обязательный атрибут любой модницы. Как я радовалась, когда утром обнаружила в подарочной коробке собственное чудо механической мысли! Ведь как могла юная дебютантка обойтись без главной новинки сезона?
Я перевернула мятый лист. На обратной стороне детально изображалось внутреннее устройство бабочки: все рычажки и шестеренки, которые позволяли крыльям опускаться и подниматься.
- Что это?
- Где? А, это, не обращай внимание. Так, баловство. Не думаю, что я когда-нибудь смогу её построить, где мне найти такие крошечные детали?
- Но это моя бабочка! Отец заказывал её мне в подарок.
- Что? Не может быть. У нас нет подходящего оборудования…
- Не здесь! В Лондоне! Раньше такие бабочки были едва ли не у каждой леди.
- Как… откуда ты знаешь?
- Да как ты не поймешь! Потому что я жила в Лондоне.
- Ты жила за стеной? Ого! А М-Шесть мне об этом не говорила. Так значит, их построили? Правда? И они работали? Как здорово!
- Конечно, работали. Ведь этих бабочек изобрёл мастер Гамильтон, а он – гений во всём, что касается механики.
- Ну как же, вот мой чертеж, сама посмотри. Чистовик с подробным описанием я продал, а этот остался.
- Ты просто где-нибудь нашел его. Случайно!
- Нет, это я рисовал.
- Ты лжёшь! Как тебе не стыдно присваивать чужие заслуги? Это никак не мог быть ты. Мастер Гамильтон известен на весь мир, а ты… ты ведь просто никто! Сейчас же извинись и!..
Я осеклась. Оуэн стоял передо мной навытяжку и плакал: беззвучно, с широко распахнутыми глазами. Он попятился, намереваясь убежать, но в последний момент я успела ухватить его за локоть. Нужно что-то сказать. Как-то сгладить ситуацию.
- Я… я не хотела так говорить, но ты должен понять, что…
Оуэн судорожно вцепился в мой рукав, хватая ртом воздух, как выпавшая из аквариума рыбка. Чужие мышцы под пальцами напряглись, словно окаменели. Я с удивлением заглянула в светлые глаза с неестественно расширенными зрачками.
- Оуэн?
- Кар…мхха..мааа…аххмн…
- Что с тобой? Оуэн? Оуэн!
Не ответив, он закатил глаза и рухнул навзничь. Вены на его лбу вздулись, скрюченные пальцы впились в деревянный пол, ноги задёргались в конвульсиях.
- Кто-нибудь, помогите! Человеку плохо! На помощь!
Я заметалась по тёмному дому, заглядывая в пустые комнаты. Нет. Никого здесь нет.
- Помогите! Кто-нибудь!
Я ринулась к выходу, щелкнула замком и замерла в испуге. Старуха ушла, один Бог знает, где сейчас М-Шесть, а вокруг негостеприимные трущобы. Где мне искать врача? Что я могу сделать? Я совершенно одна в этом мире.
Дверь распахнулась от удара, больно саданула по руке и с грохотом врезалась в стену. На пороге стояла М-Шесть. Выражение тревоги на её лице сменилось удивлением, но не успела я сказать и слово, как местная насторожилась, побледнела и, отпихнув меня в сторону, бросилась в комнату. На ходу сорвав с себя цветастую накидку, она упала перед Оуэном на колени. Мгновение, – и под затылком мягкий валик, а сама голова зафиксирована между коленями. М-Шесть торопливо обыскала друга. Обнаружив автоматический инъектор, она не стала проверять наличие ампулы, а тут же ввела препарат в плечо. Оуэн выгнулся дугой, стиснув зубы до скрежета, и обмяк.
- Тихо-тихо. Шшш. Я здесь, я с тобой, ты в безопасности. Шшшшш.
Она не выпускала паренька, пока тот полностью не затих, дыхание не выровнялось, а к щекам не вернулся ровный цвет. Подхватив безвольное тело на руки, она уложила его боком на кровать, провела ладонью по волосам.
- Он… он спит? – я не смела войти, переминаясь у порога.
М-Шесть повернулась ко мне. Моргнула, словно пыталась вспомнить, кто я такая, и вдруг её лицо исказилось до неузнаваемости. Два прыжка, и вот она уже рядом! Пощечина обожгла лицо. Я не удержалась на ногах, отлетела к стене, ударившись затылком. Перед глазами вспыхнул фейерверк.
- Что ты сделала?!
Воротник, смятый в пальцах, сдавил шею.
- Отпусти! Мне больно! - Из горла вместе со словами вырвался хрип.
- Что. Ты. Ему. Сделала?
С каждым мгновением тиски сжимались всё сильней. Перед глазами поплыли радужные круги. Я задёргалась, в панике царапая всё, до чего могла дотянуться. И тут бульдожья хватка ослабла: М-Шесть взвыла и рухнула как подкошенная. Я сползла по стенке, жадно хватая воздух, растерянно наблюдая, как в паре футов от меня корчится местная, впиваясь ногтями в левую руку повыше локтя. На такой эффект я не рассчитывала.
- Эй, ты чего? Что с тобой?
Она никак не отреагировала, едва ли она вообще сейчас слышала что-нибудь. По её щекам катились слёзы, а из раскрытого в беззвучном крике рта стекала ниточка слюны.
Спустя несколько минут, взгляд М-Шесть ожил, стал более осмысленным. Она перевалилась на спину, замерла, тяжело дыша и уставившись в одну точку, а потом вытерла губы, с явным трудом села и трясущимися пальцами медленно закатала рукав. Широкая красная припухшая полоса с мелкими жёлтыми пузырьками проходила от локтя до запястья. Часть волдырей лопнула, открывая влажно поблёскивающие раны.
Я охнула, зажала рот ладонью.
- Вот дьявол, - сказала, как сплюнула, М-Шесть и облизнула губы. – А ты чего пялишься? Не видала такого?
- Что случилось?
- Котёл вчера рванул, чтоб его, паровую магистраль перебило осколками, а рядом я, как назло.
- Да, я слышала об этом. Ты обращалась за медицинской помощью?
В ответ она злобно хохотнула:
- Помощь? О чём ты? Ну, вкатили мне обезболивающего, вот и вся помощь. Спасибо, что не добили. Им-то что? Загнётся один работник – найдется другой, желающих полно. Я перцовкой вчера залила для дезинфекции, думала, прокатит...
- С ума сошла! Только хуже сделала! Согласно регламенту оказания первой медицинской помощи на воздушных судах ожог обрабатывают спреем-антисептиком, сверху накладывают повязку, пропитанную регенерационной эмульсией, и меняют каждые несколько часов вплоть до прибытия больного в госпиталь, - заученно отбарабанила я.
- Пфф. А у тебя типа за пазухой есть и первое, и второе, и третье?
- Нет, но…
- Но, но, говно! – передразнила М-Шесть.
- Дай договорить! Может, что-то найдётся в аптечке Оуэна? Он давал мне заживляющую мазь. Не знаю, как она называлась, но вдруг и тебе поможет?
- Покажи.
Банка стояла, забытая, на секретере. М-Шесть неловко открутила крышку, принюхалась и кивнула:
- Сгодится. Сюда такая доза порошкового антибиотика вбухнута, что и мёртвого из могилы поднимет. Ух, а я думала, мелкий давно прикончил эту банку.
Она зачерпнула мазь, занесла подрагивающие пальцы над ожогом.
- Помочь?
- Да уж сама как-нибудь справлюсь.
- Я бинт принесу, - не в силах смотреть, я отошла к секретеру и застыла с коробкой в руках, дожидаясь, когда за спиной затихнет протяжный стон. М-Шесть выпустила из зубов край свитера и прислонилась к косяку, безропотно позволив мне самой накладывать повязку.
- Как там Оуэн? Не очнулся? - Она шмыгнула носом, покосилась на кровать.
- Нет, не думаю.
- Хорошо. Ничего не рассказывай ему об этом.
- Почему?
- Он чересчур всё близко к сердцу принимает, глупый. Я однажды по дурости головой стукнулась, шрам вот над ухом заработала, так он есть перестал от расстройства. Если узнает об ожоге, то… Эй-эй, хватит! Ты меня решила всю замотать?
Я послушно остановилась, разорвала край бинта напополам и завязала узел. М-Шесть полюбовалась на результат и кивнула.
– Неплохо.
- В Академии обязательными были курсы первой помощи.
- Где, где?
- В Королевской Военно-Воздушной Академии. Я там учусь… училась.
- А, так ты из этих, умников. Хм, а так сразу и не скажешь.
- Очень смешно.
- Ага, прям обхохочешься.
Оуэн вздрогнул всем телом, заставив нас примолкнуть, но продолжил спать.
- Так, а теперь без шуток. Выкладывай, что вы тут за шурум-бурум устроили.
Я повертела в пальцах рулончик бинта, не зная с чего начать, и виновато выдавила:
- Ну, мы немного… поссорились.
- И?
- Оуэн расплакался, хотя, поверь, я совсем не собиралась его обижать! Просто я… неудачно подобрала слова.
- С тобой это бывает, верю. Дальше-то что?
- А дальше… Я только начала извиняться, как вдруг он упал. Остальное ты знаешь.
- И всё? Хочешь сказать, на него так подействовали извинения? Что в точности ты сделала?
- Ничего! Я же говорю!
- И даже пальцем не притронулась?
- За кого ты меня принимаешь? Конечно, я его не била.
- Я не это имела в виду. Как же объяснить… Ты дотронулась до него? Хватала за плечи, за руки? Что-то подобное было?
Я неуверенно кивнула:
- Ммм, да. Я испугалась, что он убежит, и взяла его за руку. За локоть.
- Ясно. Этого надо было ожидать, - она вздохнула, потёрла лоб.
- Чего ожидать? М-Шесть! Раз уж сказала «А», то говори и «Б»!
- Не кричи. Нечего тут рассказывать, это тебе не сказочка. До того, как попасть к нам, Оуэн рос в какой-то проклятой лаборатории. Не знаю, что с ним там делали, он не рассказывает, но хорошего, видать, мало. Когда мы познакомились, выяснилось, что у него с головой не всё в порядке. Так-то он парень спокойный, муху не обидит, но… В общем, у него на руке куча шрамов, вот тут, – она указала пальцем на внутреннюю часть локтя. – Достались ему на память. Оуэна всегда пугали резкие и грубые движения, но стоит кому-то дотронуться до шрамов - у него просто в мозгах что-то переключается.
- Ему можно помочь? Что говорят доктора?
- Нэл! Очнись! На каких докторов ты надеешься? Такие, как Оуэн, здесь не жильцы. Его единственное спасение – инъектор с ампулами, Оуэн всегда носит его с собой. Но позволить себе такую роскошь может далеко не каждый. Если бы не талант мелкого, он бы давно разбил черепушку в очередном приступе.
- А что в ампулах? Лекарство?
- Обычный транквилизатор. Вырубает на время. Так что я, пожалуй, пойду, не хочу, чтобы он меня случайно увидел, – М-Шесть встала, прикрывая свитером перевязанную руку.
На полу пёстрым ковриком раскинулась накидка, напоминающая одежду коренных племён Нового Света. Я подняла её, отдала хозяйке и заметила в уголке позабытый в суматохе чертеж.
- М-Шесть, стой!
- А?
- Скажи, это, в самом деле, Оуэн придумал?
- Спроси что полегче, – она взяла протянутый чертеж, повертела. - Хотя, погоди, припоминаю. Он всё рассказывал про насекомое, по типу моли, которое в лаборатории в книжке видел. Бесполезная, в общем-то, фигня, удивительно как сумели выторговать за неё партию транквилизатора. Ладно, бывай. Еще загляну, – М-Шесть остановилась в дверях и добавила. – И это… извини, что накинулась на тебя. Такого больше не повторится.
Я рассеяно кивнула и, сжимая чертеж, села у кровати на табуретку. Оуэн всё еще спал. На белоснежной коже, едва различимая на первый взгляд, раскинулась сеть тонких рубцов.
Примечания:
*Мелкие разноцветные леденцы с выраженным ароматом