Ссадины

- По идее, йодовая сетка должна помочь рассосать синяки, и будет уже не так болеть. Не знаю, как это работает, - бормотал Асахи, водя по рукам Нои ватной палочкой, – ох, погоди, я сейчас еще найду что-нибудь от твоих ссадин... Они вернулись обратно в город буквально полчаса назад. Пока остальные были на собрании, Асахи вызвался помочь либеро разобраться с его руками: ужасные по силе подачи Ушиваки повредили руки нескольким игрокам, так что стоит отдать защитнику должное - он даже не заикнулся о своих ссадинах. Сейчас они сидели в раздевалке, ас команды все думал, как ужасно выглядят все эти синюшности и кровоподтеки, и что, кажется, Нишиноя на самом деле куда более хрупкий, чем желает показаться. Как и каждый из Карасуно. - Ну, то есть, - неуверенно продолжал доигровщик, доставая из своей сумки какую-то мазь и выдавливая чуть-чуть себе на ладонь, - я хочу сказать, что если бы не ты, мы не смогли бы победить... И я, ну, горжусь, что нахожусь с тобой в одной команде. - Я знаю, - кивнул до этого несколько мрачно молчавший Ноя. И тут же фыркнул себе под нос - мазь была холодная и даже осторожные касания рук доставляли массу неприятных ощущений. У этого парня были огромные ладони. Гораздо больше, чем у самого либеро. Ноя отлично это знал и иногда даже мог прочувствовать - не сговариваясь и даже в глаза друг другу стесняясь смотреть, они иногда, еще до того, как диагональный перестал ходить на тренировки, стояли за раздевалкой и подолгу держались за руки. Ни разу это не обсуждали, хотя каждый про себя пытался обдумать: как и зачем оно случается. Потом, правда, все несколько изменилось. Потому что когда Асахи вернулся обратно в команду, либеро буквально развел его на поцелуй. Сначала сам легко чмокнул длинноволосого в лоб, потом притянул за грудки еще сильнее и уткнулся губами в губы. Но и это они тоже не обсуждали, обычно просто делая вид, что ничего не происходит, и целовались тоже не они. - А коленки как? Не болят?.. - опять прервал напряженное молчание ас, почесывая голову и отводя взгляд. Хотелось как-то обсудить все, завести диалог, но Ноя совсем притих и сидел молча, сдвинув брови к переносице. Странное дело, он обычно невероятно шумный, и заставить его задуматься - дело не из простых. Кажется, он переутомился. - Ноя? Ты чего? Юноша отодвинулся на край скамейки и ладонью провел на освободившееся место, как бы приглашая Азумане сесть рядом. Тот, все еще не понимая, что же сейчас происходит, послушно присел на лавку рядом - и тут же ему под руку протиснулась пушистая голова с высветленной челкой, и Ноя, не рассчитав сил, боднул друга в подбородок. Диагональный ойкнул, а в следующую секунду уже весь либеро заполз к нему на коленки и стиснул спину в объятиях. - У-у-у, - тихо, но надрывно завыл он. Асахи, смущенно хлопая глазами, тоже приобнял его одной рукой, а другой провел по торчащим во все стороны волосам. Он совсем растерялся от такого открытого жеста, - Асахи, это было так выматывающе! Я правда перенервничал! Волновался, что вы испугаетесь и тоже будете волноваться, и все выйдет ужасно, но все хорошо же, да? Да! Да я чуть ласты не склеил, когда Тсукишима вывернул пальцы, – речь Юу становилась все более смазанной по мере того, как он осознавал, что сейчас говорит и делает, - извини, черт, не знаю, чего это я, - Нишиноя все-таки смог взять себя в руки и вновь затих, хватку рук, тем не менее, не ослабляя. Ас кусал губы, потому что такого он точно не ожидал: обычно либеро вообще был не склонен к переживаниям, и, как правило, именно он всех пинал не заниматься подобным, но, видимо, и его сердце не выдержало такого напряжения сегодня. Его все еще узкие плечи мелко подрагивали, выдавая желание расплакаться от счастья и переживаний, а голос из обычно грубого и громкого становился, напротив, тише и мягче, - погоди, дай мне минуту, я приду в себя, - давя вымученную улыбку и с трудом отрываясь от плеча диагонального, добавил он, - все будет нормально. - Я знаю, тебе тоже тяжело... Всем было тяжело, - давя в себе нерешительность, пробурчал Асахи, проводя ладонью от спины до его напряженного живота. Они, конечно, не только целовались. Иногда Ноя мог напрыгнуть сзади и начать смешно тыкаться носом в шею или в бока друга, словно обнюхивая, а сам доигровщик иногда неосознанно трогал его за бока и плечи. Живот у Нои на самом деле удивительно мягкий, когда он расслаблен. Сейчас, конечно, нет, но это от того, что несчастный себя так ограничивает: все его тело так и дрожало от сдерживаемых чувств, - иногда плакать - это, наверное, нормально, все же иногда плачут. Так что, ну, - диагональный в который раз запнулся, пытаясь подобрать нужные слова. По его щекам постепенно разливался румянец: не каждый день на коленки забирается вызывающий столько симпатий либеро, который дает себя успокаивать. Была бы возможность, Асахи сам бы себе дал сейчас пощечину. Нельзя было сейчас так глупить. - Черт! - прошипел либеро, зажимая футболку друга еще крепче, - не могу! Я же не такой эмоциональный! Азумане все еще нежно, пускай все равно не слишком напористо, гладит его по спине и животу, внезапно зарывается носом в мягкие волосы и, про себя отчаянно ругаясь, чмокает в макушку. Юу наконец-то поднимает голову - и ас целует его в лоб, в мокрые от предательских слез щеки, между глаз. Ноя вздыхает, смущенный и пристыженный собственным видом, но выбраться из объятий или отойти не пытается. Ему в некотором роде нравится, что Асахи ведет себя так уверенно и искренне, выглядит таким сосредоточенным и серьезным, но все равно ведет себя очень мягко. Такому человеку не страшно открыться, преподнося обычно скрываемые стороны личности. - Слушай, - голос аса выдергивает юношу из сладкой дымки своих постепенно замедляющихся мыслей и чувств, - если нас сейчас увидят, будет неловко... - Что?! - мгновенно вспылил Ноя, резко вздергивая голову и опять больно ударяясь макушкой об подбородок перепуганного такой реакцией Асахи. - И как ты можешь о таком сейчас думать?! Все это время мы даже не обговаривали ничего ни разу, и именно сейчас тебе приспичило забеспокоиться о людях?! Да ты можешь перестать убегать ну хотя бы сейчас? - Нет, я имею ввиду, что, - нервно улыбаясь, ответил доигровщик, косясь куда-то в сторону, - давай запрем дверь изнутри и, э, продолжим… - В каком смысле "продолжим"?.. - уже и вполовину не так решительно охнул Ноя, тут же теряя всю свою взбешенность. Дверь заперли задвижкой изнутри. И Асахи, и Ноя благодарили любых богов про себя за то, что они не поленились залезть под душ сразу после матча. - В каком-то смысле я так, наверное, выражаю благодарность за то, что ты с нами. Подстраховываешь всегда, - краснея гуще прежнего и кусая губы, бормотал Азумане, копошась с туго завязанными в узелок шнурками на спортивных штанах стоящего перед ним либеро. Ноя тоже нервничал, перебирая пальцами прядки растрепавшихся волос диагонального, все еще собранных в пучок. Наверное, стоило попытаться как-то осмыслить происходящее: что-то подсказывало, что рано или поздно нечто подобное должно было произойти. Юу часто думал об этом. У него были идеи, как это прокрутить. Но он боялся попробовать – потому что не хотел видеть, как Асахи отстранится, даже если ему самому будет этого хотеться: испугается же. Не хотелось испытывать это разочарование снова. Разобравшись, наконец-то, с узлами, ас спустил штаны друга вниз и тут же прижался к нему, целуя в шею и выпирающие ключицы. Руки сами собой ухватились за края футболки с очередной громкой надписью и потянули вверх, обнажая все еще напряженный животик с трогательной полоской темных лобковых волос до пупка и неглубокой линией, подчеркивающей пресс. Тело Нои очень симпатичное, довольно хрупкое, по сравнению с большей частью команды, и все еще скорее ребяческое, а не мужское, как у самого Асахи, поэтому это было всегда так странно: слышать эти громогласные, порою даже грубые слова из уст человека, больше похожего на мальчика. И это долго останавливало аса в своих фантазиях об их будущем: как можно вообще представлять что-то романтическое или даже пошлое, каждый раз ощущая себя каким-то... педофилом. Но, наверное, именно эти едва заметные завитки лобковых волос в какой-то момент и переубедили в том, что этот либеро еще слишком юн для чего-то такого. Доигровщик заметил их только совсем недавно, когда начал все чаще наблюдать за своим сокомандником после тренировок, когда это тело стало больше интересовать его. Чтобы перестать нервничать, либеро начал говорить, выдергивая Асахи из потока мыслей. О шрамах на коленках и о том, откуда у него белые полосы шрамов на боку: не растяжки, а кошка поцарапала. Длинноволосый слушает и продолжает его целовать, опускаясь ниже и ниже, добираясь до того самого мягкого животика и сминая в своих огромных ладонях бока юноши. Либеро тут же замолчал, и ас понял, что добился желаемого: Нишиноя тоже так легко почувствовал возбуждение. Скрывать это, благо, не стал, давая другу порцию уверенности своим сбившимся дыханием и все больше становившейся похожей на несвязное бормотание речью. Ему нравится, что его покрытое ссадинами, неправильное для волейболиста ребяческое тело покрывают поцелуями, уделяя каждой впадинке столько внимания: доигровщик правда очень старается, хотя в его движениях все еще чувствуется неуверенность. Резинку его трусов стянули ниже, до середины бедер, парень перед ним мог видеть его возбуждение глазами, а не понимать, что оно имеет место быть по нетерпеливым вздохам и дрожащим рукам. Асахи никогда не пробовал брать у кого-то в рот или просто кому-то дрочить: видел, читал такое только в интернете, и сейчас был первый раз, когда он пытался сделать что-то подобное не себе. Его пальцы обхватили чужой член у самого основания, дразняще его массируя, дыханием согревая самый кончик. Ноя пыхтит от нетерпения и неловкости одновременно - и тогда ас все-таки целует головку, начиная двигать пальцами, но все равно едва касаясь кожи. Он стоит перед Ноей на коленях, словно какой-то принц, и юноша все краснеет и краснеет, потому что он все это время был даже не уверен, нормально ли это - держаться с ним за руку, а сейчас... - Сразу хочу сказать, я ни разу не пробовал, так что... – пробормотал Асахи прежде, чем высунуть язык, провести кончиком по боку ствола и вызвать очередную волну дрожи. Ноя ругается себе под нос, опять пытаясь совладать со своими чувствами почем зря, а диагональный вытягивает руку и позволяет себе наглость ухватится за его задницу, пока тот с трудом глотает свои нетерпеливые ахи. Коленки у него начинают мелко дрожать, и тогда у аса не остается выбора, кроме как усадить его на лавку и сначала разместиться между ног, а потом просто навалиться сверху, продолжая сминать член руками, а ртом все больше лаская остальные части тела, ставя засосы на внутренней части бедер и оставляя мокрые следы поцелуев на нижней части живота. Когда Асахи успел стать таким напористым? Ноя дышит часто, и легким не хватает воздуха, и чувства такие, словно все эти тренировки на выносливость были зазря, ведь именно сейчас он задыхается, хрипит, кашляет, обвивая шею аса команды больными от усталости после сегодняшнего матча ногами. И быстро теряет всю свою привычную грубость и уверенность. - Тебе нравится? – тихо спрашивает Азумане, поднимая взгляд на раскрасневшееся от возбуждения лицо друга. - Ага. У тебя неплохо выходит, - Ноя одарил его очаровательно-подбадривающей улыбкой, – только возьми, наконец, уже полностью в рот, а? Ас тоже ему улыбается и, едва заметно кивнув, возвращается обратно к члену. Сначала он осторожно посасывал кожицу и кончик, убеждаясь в том, что не причинит сокоманднику неприятных ощущений зубами, потом вбирает разгоряченную плоть до половины, а Нишиноя нетерпеливо дергает бедрами вперед, умоляя Асахи перестать церемониться – и только тогда ас начинает работать по-настоящему, вытягивая из юноши полубеззвучные постанывания. - Черт, прости, - тихо сказал либеро. Его сокомандник отодвигается, чтобы достать из кармана носовой платок и сплюнуть в него. На сглатывание самообладания не хватило, пришлось так. И вот потом, отодвинувшись, чтобы прийти в себя и решить, что же будет дальше, Асахи понял, что это его первая возможность увидеть Ною полностью обнаженным. До этого он только мельком видел, как он переодевается, а сейчас можно было даже потрогать его, пощупать из интереса, поцеловать, где захочется. Либеро был не против - и это было удивительно, поскольку все вокруг посчитали бы такие отношения извратом, а самого Асахи - почти как педофилом. Он все равно видел в этом человеке какого-то мальчика, особенно сейчас, когда он, смущенный и даже какой-то беззащитный, смотрит на него исподлобья и ждет, что же друг будет делать дальше. - Ноя, я к тому, что мы с тобой, возможно, еще не готовы. Мы ни разу не разговаривали об этом всем… - руки все равно машинально гладят напряженный пресс либеро. Даже на этой части тела были синяки, на выпирающих косточках таза - тоже. - Хватит. Не хочу ничего слушать, - рявкнул Ноя, сердясь, что Асахи сбивает всю атмосферу, – давай, просто сделай, что тебе хочется. Я тебе доверяю. Асахи крепко сжал челюсти и, тоже нахмурившись, кивнул. Он пододвинул парнишку к себе еще ближе и, приподнимая его бедра вверх и разводя ноги, почти в наглую стал рассматривать то, что было между, вызывая еще больше возмущений, а потом внезапные смешки. Либеро осторожно поднял ноги, зажимая голову аса между коленями и, не то умиляясь, не то начиная почти издевательски ухмыляться, уставился в эту смешную физиономию. Потом он подтянулся наверх и, опираясь локтем в лавку, на которой лежал, дотянулся рукой до пучка своего аса – и распустил его длинные каштановые волосы. - Хех, - Ноя опять повалился на спину, устало вздыхая, – вот так мне нравится больше. Помнишь этого ведущего новостей? У него в молодости была такая же прическа… - Расслабься. Если не расслабишься - будет очень больно, нормальной смазки у нас нет, - серьезно, явно сильно нервничая, сказал ас, прерывая начавшийся поток откровений либеро. Тот снова вздохнул. Асахи снял одну ногу со своего плеча и повернул Ною слегка на бок. Пришлось смочить пальцы в слюне, но этого, конечно, было недостаточно, так что, даже после разминки внешних мышц, ввести палец на пару фаланг внутрь удалось с большим трудом. Со лба стекали капельки пота, диагональный чувствовал на себе весь груз ответственности за предстоящую либеро боль. Он был готов отступиться в любой момент, стоит другу только пискнуть. Но тот молчал, сдвинув брови и поджав губы. Просил продолжать одним лишь взглядом. Спустя минут пять с губ Нои срывается первый хриплый стон, пускай он даже и сам не понял, что случилось - и диагональный осознал, что все наконец-то пошло как надо. Внутрь проскальзывали два пальца. Двумя пальцами гораздо проще нащупать взбухшую от возбуждения простату Нишинои, который сейчас слегка изогнулся, пальцам цепляясь за свободную руку своего сокомандника. Чем дальше они с этим заходили, тем было проще, парнишке внизу явно нравилось, его бедра уже сами двигались навстречу руке, пускай и приходилось вновь и вновь добавлять слюны. Лучше всего, пожалуй, было его расслабленное, опьяневшее личико с красными щеками и ушками, затуманенным взглядом - и это тяжелое, шумное дыхание. Ноя совсем расслабился, позволяя медленно, неспешно трахать себя пальцами. Он лишь изредка говорил Асахи что-то совсем нечеткое, бессмысленное, иногда сжимался, когда ему было больно, иногда чувственно, открыто охал, провоцируя доигровщика стараться еще больше. Тот нервно кусал губы, улыбаясь и тоже тяжело дыша: сложно было себя сдерживать. Внутрь входило уже три пальца. Этого было достаточно? Асахи был не уверен. - Ноя, - сказал он, переставая двигать рукой и привлекая внимание совсем куда-то уплывшего юноши легким шлепком по щеке, - перевернись на живот. Так будет проще нам обоим. - Чего? - либеро даже не сразу понял, зачем, а потом его уже довольно резко прижали к скамейке грудью. Ас приподнял его бедра повыше, понимая, что чем резче он сейчас будет - тем меньше потом будет возмущений. Как же сильно все болело внизу, требуя разрядки уже как минут двадцать. Все нижнее белье было в предъэякуляте, член так и пульсировал, и, стянув с себя штаны, Асахи невольно облегченно вздохнул, понимая, что сейчас станет легче, пускай предстояло пройти через испытание в виде чувств Нои внизу. Потому что сейчас без действительно сильной боли точно не обойдется. - Еще раз, - сказал Асахи на выдохе, - расслабься и задержи дыхание. - Еще... раз, - тихо выдавил либеро, чувствуя, как горячая головка сначала утыкается в него сзади, а потом как эта огромная штука с диким напором протискивается внутрь, раздвигая нежные стенки и оставляя внутри мелкие трещинки. Член Асахи гораздо толще, чем три его пальца. Либеро рычит в собственную руку, прижатую ко рту и глушащую голос. - Больно? Очень? – теряя всякую уверенность, спросил диагональный, нашаривая рукой мокрую ладонь Нои и крепко сжимая ее в своей, чтобы показать, что он рядом. - После подач Ушиваки не так уж страшно... - соврали ему в ответ. На самом деле действительно больно, жутко, без смазки и должной подготовки, кроме того - партнер неопытен. Внутри все так и разрывается. Если Азумане посмотрит вниз - наверняка можно будет увидеть кровяные капельки, так что он не смотрел, боясь испугаться за здоровье либеро окончательно. И все равно, несмотря на этот жуткий фактор, он с трудом сдерживается, крепко сжимая бедра мелко дрожащего парнишки в своих огромных ладонях. Тот то напрягается, то расслабляется - и то, и другое каждый раз проверяет длинноволосого на выдержку. Все-таки… очень сладко. - Все хорошо, - бормотал он и самому себе, и Ное. Это ведь их первый раз, все должно пройти как можно лучше, пускай в плохо освященной пыльной раздевалке. - Он внутри уже полностью?.. - сипит Юу, стискивая руку Асахи, требуя поддержки. - Внутри же, да? Полностью? - и опять соблазнительно сжимается. - Спокойно, не говори ничего... - диагональный понял по тону голоса, что даже бесстрашный защитник теряет контроль над ситуацией. Наверное, стоило просто остановиться и дать привыкнуть. Не получалось. Выходили очень размеренные, осторожные толчки. Асахи наклоняется вниз, нежно целуя юношу в шею и за ушами, крепко сжимает его пальцы, говорит множество успокаивающих слов, которые и сам от себя не ожидал услышать. Ноя урчит и ничего не отвечает до тех пор, пока не расслабляется полностью, и сам Асахи уже чувствует, что внутри него так безумно узко и горячо - и можно сосредоточится только на этом и на том, какой Ноя сексуальный прямо сейчас в этом изящном изгибе маленького, но все равно такого сильного тела. Асахи чувствует столько благодарности по отношению к нему и продолжает гладить его живот и грудь, как бы невзначай сжимая меж пальцев соски, вызывая ряды мурашек легкой щекоткой. Начинает говорить всякие глупости вроде того, насколько Ноя ему нравится и насколько парнишка замечательный и храбрый. И вскоре ас начинает толкаться внутрь сильнее, вжимая Ною вниз и склоняясь к нему ниже, утыкаясь носом в шею, а потом кусая за загривок. А либеро не может удержать стонов, кусая губы почти до крови: с них слетают приглушенные ахи с каждым толчком - это придает его другу уверенности, хотя он до сих пор не уверен, что Юу не чувствует боли. Так что он даже вздрогнул, когда бедра либеро сами собой насадились на член. Тот повернул голову - и на его искусанных губах виднелась ехидная, азартная улыбка, какую можно было заметить несколько часов назад, когда у него не вышло принять первую подачу Ушиваки. Довольно зарычав, ас добавил темпа, решив про себя уж точно вытянуть из Нои пару куда более громких, несдерживаемых стонов. - Асахи, я... хочу видеть твое лицо, - шепотом пробурчал юноша снизу, поворачивая голову на бок. - Ладно, - только и сказали ему в ответ прежде, чем внезапно довольно грубо и властно перевернуть на спину, не вынимая члена. Либеро закинул ноги другу на плечи и требовательно вздернул его футболку вверх - пришлось повиноваться желаниям настойчивого защитника и мимолетом стянуть с себя ненужный слой одежды, чтобы потом смотреть в округлившиеся от восхищения карие глаза, на которые почти тут же навернулись слезы - Азумане стал действительно резок с ним, почти не сдерживая своих порывов и просто грубо трахая это хрупкое тело под собой, выжимая из него все соки своей горячностью и дотошностью. Амплитуда действий очень большая, слышны пошлые шлепки кожи и хлюпанье смазки внизу. - Ноя, - ахает ас команды, убирая волосы за уши, – прекрати закрывать рот руками… Пожалуйста, - он хотел все слышать. -Ммм, - неопределенно мычат ему в ответ. Либеро неохотно убирает ладони – и тут же тихо пищит, ловя ртом воздух и плавно выгибаясь назад. Асахи опять ахает и склоняется над ним, чтобы поставить метку на плече – и тут же, совершенно забывшись, кончает юноше внутрь, вызывая новый прилив негромких искушенных стонов. Еще пара толчков – и юноша кончает тоже, себе на живот. И тяжело дышит, пытаясь понять, что же сейчас было, пока из него вытащили, наконец, член и целомудренно чмокнули в щеку. - Ох, надо бы как-то, - устало сказал Асахи, неуклюже поднимаясь с лавки и натягивая штаны, - одеваться. Наши вернутся скоро... Давай, Ноя. - Отстань... Не могу, ничего не могу, - Ноя легонько пинает его ногой. Просто играется, он не всерьез, да и ему надо явно больше времени на то, чтобы прийти в себя. Он просто распластался на лавке, неловко двигая руками и пытаясь прийти в чувство. - Ноя, - нежно ворчит Асахи садясь перед ним на корточки и вдруг внезапно утыкаясь носом в оголенный животик - и тут же издавая то самое щекотящее "выррр". - А-а, черт, прекрати, аха-ха-ха, - визжит либеро и тут же сваливается на противоположную сторону, на пол. - Ой! - Надевай штаны скорее, давай, - ему сунули в руки одежду, - а то мы и так задержались... - Не могу поверить, ты меня трахнул! Меня! Трахнул! Я лишился девственности! И мне придется врать Рюу до конца дней, что это была красивая девушка с трибун с матча, на котором я прошел на национальные! - продолжает хохотать Нишиноя, копошась с трусами так и валяясь на полу. Внутри все по-прежнему рефлекторно сжималось и неприятно скользило. - П-прости... - смущается диагональный, чувствуя вину за то, что, возможно, лишил Ною возможности исполнить свои розовые мечты о том, что его первый раз будет с какой-нибудь красавицей в теплой уютной постельке. А тут - раздевалка и огромный потный мужик-сокомандник. - И... завтра все болеть ведь будет. - Все нормально. Я счастлив, что это было именно с тобой, не волнуйся, - подбодрил его уже полностью одевшийся либеро, - я хочу сделать это еще раз, Асахи. Было круто, дай пять! Ас команды поджал губы, чтобы случайно не расплакаться от того, какой все-таки Ноя замечательный и понимающий – и приложил ему пятерню. Либеро хлопнул друга по спине, и вместе они поплелись обратно в спортзал – чтобы там получить целый шквал на самом деле правдивых шуточек по поводу их ориентации.