Двойная Инициатива

      Они побежали по направлению ко мне, и я попытался встать, но все так же не мог подняться с колен. Если бы я упал, то приземлился бы точно в свою рвоту.       — Дженсен, — позвал меня мужчина. Голос его был глубоким и теплым, он подбежал ко мне и, взяв за локоть, поднял на ноги. — О чем, черт возьми, ты думал? — прошипел он едва слышно.       Кажется, он был по-настоящему рассержен, и мне захотелось расплакаться перед ним и в то же время закричать в лицо. Он, Тал и Государство отправили меня сюда умирать. Я не собирался извиняться за то, что сделал, чтобы выжить. Откуда я должен был знать, что я убью его нажатием этой треклятой кнопки?       — Тебя же могли убить, — продолжил доктор, и вот здесь мне все определенно стало непонятно. Я перевел взгляд на доктора Тал, но она что-то кому-то говорила в наушник. — Знаю, что ты чувствуешь себя виноватым, но извинение ничего бы не изменило. Ты чуть не умер. Что если бы он добрался до кнопки раньше тебя? Что тогда, а?       Доктор Тал выключила наушник и повернулась к нам. В ту же секунду доктор-мужчина убрал свою руку с моего локтя и сделал шаг назад. Словно кто-то переключателем щелкнул. Теперь его голос звучал более официально и был абсолютно беззлобным.       — То, что ты сделал, было опасно и глупо. Твоя смерть была бы пустой тратой моего и государственного времени. Если еще когда-нибудь поступишь так безрассудно, то, будь уверен, бесследно это не пройдет.       — Извините, — прошептал я, потому что не знал, что еще сказать.       Они вели себя так… Я взглянул на труп своего клона. Ну, они вели себя так, словно я — это он. Я снова посмотрел на мужчину, чья поза была до скрупулезности профессионально-отвлеченная, но внешность… словно он пытался общаться со мной своим взглядом.       Тогда я взглянул на доктора Тал, она только покачала головой, глядя на тело на полу, открыла свой рот и тут же его закрыла. Я наблюдал, как она зажмурила глаза, будто пытаясь сдержать слезы, и подумал, что, возможно, этим людям не чуждо чувство вины.       И о том, что, может, эти люди повелись на мой маленький безумный план. Может, они подумали, что я — это мой двойник.       Потом я услышал, как за моей спиной открылась дверь, и из нее выбежала команда врачей в белой униформе и масках, один из них толкал перед собой носилки. За врачами шел, как мне показалось, уборщик. На нем была точно такая же форма, но к ней в придачу были ведро со шваброй.       Понадобилась секунда, чтобы я понял, для чего именно нужна швабра, и тут же покраснел до кончиков волос.       — Мне кажется, доктор Тал, у вас все под контролем, — сказал мужчина, но прозвучало это, словно он не утверждал, а интересовался у нее.       Тал подняла взгляд, ее светлые волосы были растрепанными, рот — слегка приоткрытым. Выглядела она так, словно хотела попросить его остаться. Она была такой расстроенной, что мне стало ее жаль, но потом я посмотрел на своего двойника и вспомнил, что это должен был быть я. Это не в первый раз, когда она курировала оригинала, поэтому, наверное, я произвел на нее впечатление, что она так расстроилась из-за смерти Дженсена Эклза.       Наконец, она кивнула, и мужчина сухо ее поблагодарил, затем сжал мою руку сильнее, чем требовалось, и потащил меня к белой двери.       И тогда я начал паниковать. В краткосрочной перспективе притвориться своим двойником казалось хорошей идеей. Но теперь, когда я начал думать о долгосрочности своего поступка, о том, что я абсолютно ничего не знал о его жизни, идея казалась мне уже самоубийственной. Мужчина бросил на меня короткий взгляд перед тем, как прикоснуться ладонью к двери и наблюдать за отпечатком, превращающимся из красного в зеленый.       Было такое ощущение, что он видел меня насквозь. Словно меня видел каждый насквозь.       — Добро пожаловать в экзаменационный лифт номер два, доктор Джаред Падалеки, — поприветствовал автоматический голос.       Доктор Падалеки. Я прокатывал его фамилию снова и снова на языке, пытаясь ее про себя произнести правильно.       Белая дверь отъехала вверх, и мы вошли внутрь. Мы с доктором повернулись лицом к двери, и пока она закрывалась, я видел, как моего двойника перекладывали на носилки. Еще я видел, как на меня посмотрела доктор Тал, и почувствовал себя чуть ли не польщенным, наблюдая за тем, как ее разозлила моя смерть.       Я надеялся, что поездка в лифте пройдет в полной тишине, но зря — не все же должно быть гладко, и по взмаху волшебной палочки я не стану своим двойником.       В ту же секунду, как дверь закрылась, мужчина развернул меня к себе и толкнул спиной к стене лифта.       — Какого хера ты думал, Дженсен? Ты чуть не умер! — в отличие от моей первой поездки, в лифте было светло, и доктор Падалеки, сверля меня взглядом, шепотом продолжил: — Ты почти… блядь… — он наклонился и поцеловал меня.       Раньше я никогда не целовался, даже не встречался ни с девушкой, ни с парнем своего возраста. Я даже не был уверен в том, кто меня больше привлекает. На удивление мой рот слегка приоткрылся — я почувствовал его язык глубоко внутри. Через мгновение я изо всех сил отвечал на поцелуй, который был грубым и страстным, но в то же время нежным и приятным.       Когда он разорвал поцелуй, то улыбнулся, прикоснулся своей рукой к моей щеке и сказал:       — Тебе обязательно надо почистить зубы, Дженси.       Я начал смеяться, а потом плакать. И был уверен, что только что выдал себя, из-за чего заплакал еще сильнее. Но неожиданно его руки обняли меня, и, должно быть, он нажал на какую-то кнопку, потому что лифт остановился.       Он положил свою большую ладонь на мой затылок, прижал мое лицо к своей шее и прошептал:       — Эй, все хорошо. Дженсен, все хорошо. Ты сделал то, что должен был. И сейчас все в порядке, — он нежно поцеловал меня в макушку. — И я не злюсь на тебя, честно, малыш. Я просто испугался. То есть ты, блядь, Джен, чуть не умер. Но ты не умер, и все как и прежде хорошо. Через пару дней ты не будешь помнить ничего из произошедшего сегодня. Тебе даже не нужно возвращаться обратно в учреждение. Ты можешь остаться со мной. То есть после распределения специальностей тебе нужно будет съехать из общежития. Не думаешь, что мой дом был бы подходящим местом для начала новой жизни, а?       Он отклонился назад и с такой любовью, с которой ко мне относились только мои родители, поцеловал меня в нос. Не знаю, почему я так долго не видел то, что и так было очевидно. Он был влюблен в моего двойника. Он влюблен в моего двойника, насколько он знал.       Я должен был чувствовать себя виноватым, но сейчас, когда слезы высохли, я просто прирос к полу.       Я кивнул и вытер глаза тыльной стороной рукава, в чем не было смысла, так как материал был водонепроницаемым.       Доктор Падалеки, Джаред, поправил я себя — ведь мы наверняка называли друг друга по имени, тем более только что его язык вылизывал мой рот — подошел к стене, нажал несколько кнопок, и лифт начал снова двигаться.       Он красивый, этот доктор. У него длинные волосы, но не слишком, и такие красивые, разноцветные от природы глаза, что были намного красивее искусственных фиолетовых, которые были популярны сейчас среди девушек-телеведущих.       Не знаю, как они с моим двойником познакомились, потому что я не встречал доктора Тал до сегодняшнего дня — это исключено. Опять же, Экзамен был подстроен, и почти наверняка был создан для того, чтобы Государство и его учреждения выглядели прилично в глазах обычных обывателей, так что не было нужды следовать всяким правилам.       Я хотел его спросить, как он мог такое делать и не испытывать чувство вины. Даже мой двойник, похоже, испытывал что-то сродни раскаянию. Но когда лифт остановился, Джаред мягко улыбнулся, отчего мне стало очень тепло.       Двери открылись наверху винтовой лестницы, точно такой же, по которой я поднимался не так давно. Думаю, около часа назад. Джаред положил мне руку на спину, и я чувствовал, как жар его тела проникал в меня через одежду.       Он наклонился ко мне и прошептал:       — Давай мы избавим тебя от этого нелепого наряда?       Я кивнул и улыбнулся ему в ответ. У меня было такое ощущение, что я мухлюю в какой-то игре, но никак не могу остановиться.       Мне пришлось последовать за ним в пустой больничный кабинет, и он дважды прикоснулся к чистой стеклянной стене. Она стала знакомого черного цвета, и как только двери закрылись, Джаред показал мне на стопку одежды на кровати и потом — на ванную.       Я чуть ли не побежал к одежде, будучи чертовски счастлив снять с себя этот комбинезон. Быстрым движением я стащил его с себя. Для меня были приготовлены черная футболка, черные боксеры и джинсы. Я скучающе подумал, не принадлежали ли они моему мертвому двойнику.       Но потом заметил, когда застегивал джинсы, как Джаред с интересом меня разглядывал. Я не знаю, почему решил, что он остался в ванной, но так подумал и был чертовски рад, что не заметил, как он вошел ко мне.       Я прочистил горло и постарался звучать как можно соблазнительнее:       — Знаешь, немного уединения не помешало бы, — мне не нужно было зеркало, чтобы знать, что мое лицо покраснело.       Джаред приподнял бровь:       — Ты стал таким застенчивым, с чего бы?       Я покраснел еще сильнее, и он рассмеялся, делая шаг ко мне. Я думал, что Джаред собирается меня снова поцеловать, от чего бы я, если честно, не отказался, но вместо этого он протянул руку за мою спину и достал зубную щетку.       Он удивился моему изумленному выражению лица, и я почувствовал себя влюбленным школьником.       Я прошел мимо него в ванную, почистил зубы и ополоснул рот водой из маленького бумажного стаканчика, стоявшего рядом с раковиной. Когда я вышел из ванной, то улыбнулся Джареду. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, в ту же секунду я всунул ему в руку зубную щетку и отошел от него на шаг.       Он рассмеялся.       — Какой же ты придурок, — а потом схватил меня и притянул к себе, прижимая свои губы к моим. — Ты меня так перепугал сегодня, знаешь?       — Извини, — прошептал я ему в губы, но на самом деле его не слушал. Я чувствовал себя как тающее мороженое и боялся, что если он оторвется от моих губ, то я просто упаду и растекусь по полу липкой лужицей, поэтому продолжил поцелуй.       — Это не тебе надо извиняться, а этому гребаному оригиналу, — пробормотал он, и вдруг у меня пропало всякое желание целоваться.       Я сделал шаг назад, и он тут же начал извиняться.       — Мне жаль, малыш. Это просто… еще бы чуть-чуть. Мне понадобится какое-то время, чтобы это все улеглось в моей голове.       Я кивнул, но то приятное ощущение уже пропало, и мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, потому что мне нечем было дышать.       — Все нормально, мне просто… это… нужно немного поспать, — я провел рукой по лицу, чтобы не видеть, как хмурится Джаред. Он старше и больше меня, но по какой-то причине я заставил его хмуриться, словно своим ответом я причинил боль десятку щенков.       — Ладно, — тихо ответил он. — Нам нужно еще зайти в Учреждение, чтобы забрать твои вещи, но после могу отвести тебя к себе, и ты сможешь поспать, пока я буду готовить ужин.       Говорили, что якобы двойники остаются в госпитале в течение трех суток до того, как им сотрут память, и тогда их снова отправляют в Учреждение до Церемонии Распределения Профессий, которую устраивали через месяц. Но если ты спишь с одним из докторов, то правила на тебя не распространяются.       Джаред вывел меня на улицу, и мы подошли к его машине. Она серебристого цвета и небольшая, именно такая, какую должны иметь доктора с их огромной зарплатой. Я подумал было ляпнуть что-то по этому поводу, когда садился на пассажирское сидение, но до меня дошло, что, скорее всего, Дженсен, ГосКлон, видел ее уже, и мой комментарий прозвучал бы донельзя странно.       Пока мы ехали, он не включал радио, и я не попросил его это сделать. Мои глаза не отрывались от дирижабля, который висел в небе, и я чувствовал, как Джаред бросал на меня обеспокоенные взгляды время от времени, но так ничего и не сказал. На самом деле он выключил автопилот и сам повел машину, чтобы, как мне показалось, хоть на что-то отвлечься.       Он так и продолжил молчать. Наверное, думал, что после стирания памяти я приду в норму. И если он так думал, то его ждет огромный сюрприз.       Кампус учреждения был шириной в милю, как говорилось в Интернете. Большинство строений — старые университетские общежития, реконструированные и достроенные. Они занимали огромную площадь, вмещая в себя практически всех детей из северной части штата. Всех, кроме детей-инвалидов и детей-оригиналов.       Полагаю, двойники жили отдельно от неклонированных детей, но не уверен в этом. И кроме этого, я не знаю ничего об Учреждении Северного Нью-Джерси.       Территорию кампуса ограждал длинный забор, и въезд туда был возможен только через ворота.       Охранник кивнул и нажал на кнопку какого-то пульта, что держал в руках. Через несколько секунд ворота открылись, и мы въехали на территорию кампуса.       Джаред остановил машину перед зданием с надписью большими серебристыми буквами «Корпус ГосКлонов» над входом. Я надеялся, что он выйдет из машины вместе со мной и проведет меня в мою комнату и через служащих. Но он даже не отстегнул ремень безопасности.       — Скоро увидимся, — сказал он. — Просто веди себя тихо и никому постарайся не проболтаться о деталях Экзамена, ладно? Я бы хотел сохранить свою работу, — криво улыбнулся он.       Я выбрался из машины и прошел через разъезжающиеся двери, которые вели в здание. Никакого ДНК-теста или полиции, шныряющей на каждом углу.       Возле входа на стене висела карта, и мне стало понятно, что каждая возрастная группа от малышей до старшеклассников жила на отдельном этаже. Это говорило о том, что мне, наверное, была нужна самая старшая возрастная группа и надо было подняться на верхний этаж, что я и сделал.       Я развернулся, надеясь, что Джаред еще не потерял терпение, но все-таки отправился искать комнаты мальчиков в палате для старшеклассников, для этого мне необходимо было подняться на лифте на пятый этаж. На дверях спален были электронные таблички с именами живущих в них. По два человека в каждой комнате, в алфавитном порядке, как же мне повезло.       Дженсен Эклз, ГосКлон живет (или жил) в комнате с парнем по имени Джейкоб Абель. Оба имени светились на дверях обычным белым шрифтом.       Я прижал ладонь к стеклянной двери, но ничего не произошло. И тогда я увидел маленький квадрат с правой стороны двери — сканер. В отличие от моего двойника, в мое запястье не был имплантирован чип.       Снова прижав ладонь к сканеру на тот случай, если он срабатывал не на чип, я закрыл глаза, молясь, чтобы не включилась сирена.       Сирена не заорала, когда сканер замигал красным, отказываясь давать доступ. Но я слышал какое-то тихое жужжание, доносящееся из комнаты, что-то типа предупреждения. Но сейчас же три часа дня, среда, и, по словам моих родителей, уроки здесь заканчивались только в пять.       Проведя рукой по волосам, что машина снова восприняла как попытку сканирования, я услышал тихое пиканье во второй раз.       Я знал, что находился на грани провала и должен был придумать, что делать до того, как решил проиграть и опозориться посередине долбаного Учреждения.       В тот момент, когда я уже было решил пойти искать того, кто бы мне смог открыть дверь и придумать разумное оправдание, почему не работает мой чип, дверь открылась, и в проеме появился парень моего возраста с грязными волосами и мешками под глазами.       — Слушай, кем бы ты ни был, ты пытаешься войти в чужую комнату, — сказал он, потирая глаза.       Я стоял перед ним с открытым ртом как дурак, пока парень не убрал руки с лица, и тогда уже он стоял с отвисшей челюстью.       — Дженсен? — спросил он, обнимая меня.       — Ш-ш-ш, — начал его я успокаивать. Мой двойник не должен был быть здесь, как и я.       — Прости-прости, — сказал парень, Джейкоб, скорее всего, и затащил меня в комнату. Она была почти как больничная палата с двумя белыми кроватями, тумбочкой, лампой. Другой мебели не было. Все стены были интерактивными, но не были включены. На каждой в верхнем углу виднелся логотип компании «ТачКорп».       — Чувак, какого хера ты здесь делаешь? — спросил Джейкоб, как только дверь закрылась. Он был все еще в пижаме и от него несло рвотой. Так что я подумал, что он пропускает уроки из-за болезни.       — Я, гхм, я пришел забрать свои вещи, Джейк, — я назвал его Джейком, потому что, исходя из манеры его разговора, ему вряд ли нравилось, когда его называли Джейкобом.       Он плюхнулся на одну из кроватей и начал рьяно жестикулировать руками.       — Ну да, но разве они не отправляют правительственных служащих за вещами? То есть тебе нельзя нас видеть, пока твоя память не будет стерта, — он наклонился вперед и удивленно выдохнул. — Тебе же еще не стерли память?       То, с какой непосредственностью он задал этот вопрос, заставило меня улыбнуться.       — Нет, моя память в порядке. Но спасибо за вопрос.       Я заметил большую черную сумку на пустой кровати и, перекинув ремень через плечо, прижал ее к себе.       — Так на что это похоже? — спросил Джейк.       — Тест?       — Да. Что же еще? То есть ты не знаешь? Но я сдержался и не поинтересовался вслух. Конечно же они ничего не знали. Они не знали по той же причине, по которой им стирали память после Экзамена. Чтобы никто не чувствовал себя виноватым и не проболтался тому, кому не надо. Также, как мне казалось, страх — самый лучший способ удерживать класс в ежовых рукавицах.       По крайней мере, так было со мной.       — Прости, но я не могу сказать. Это против правил и все такое, — я поднял сумку с кровати и сделал несколько шагов по направлению к двери.       — Тугая задница, — добавил, ухмыляясь, Джейк.— Я думал, что твой доктор помог тебе с Экзаменом.       Я развернулся на каблуках с такой скоростью, что сумка качнулась на плече и задела дверь.       Джейку казалось это смешным. Он откинул голову и захохотал, при этом выглядя как маленький ребенок, что смотрелось довольно-таки умилительно.       — Ой, Дженни все еще неловко говорить об этом. Да ладно, у кого еще есть связи, чтобы ты смог сам прийти за своими вещами. Конечно же у доктора Падалеки. Ты сейчас едешь к нему домой? — я покраснел. — Точно. Боже, какой же ты счастливчик. Как бы я хотел, чтобы доктор, готовящий меня к Экзамену, был молодым и сексуальным. Моя такая старая, что даже климакс у нее был сто лет назад, — скривился Джейк.       Я пятился назад, пока не прижался к двери спиной, которая тут же автоматически открылась. Джейк, видя мое выражение лица, одобрительно продолжил:       — Ну, не будем заставлять твоего доктора ждать. Иди уже и смотри никому не попадись на глаза. И передавай Джареду привет. Я рьяно кивнул и повернулся спиной к Джейку.       Быстрым шагом я удалялся от комнаты, и когда практически дошел до лифта, Джейк меня окликнул. Я хотел напомнить ему, что не надо шуметь, но по виноватому выражению его лица было ясно, что и он сам понял, но понял поздно.       Он прошептал «извини» и опять начал говорить:       — Просто хотел сказать, что я, гхм… — он огляделся по сторонам, но вокруг никого не было. — Я очень рад, что с тобой все в порядке, старик, — это было так искренне и так печально. Мой двойник для Джейка был, наверное, почти как брат. Должен был быть, потому что рассказал ему о своей тайне и, возможно, незаконной связи со своим доктором. — Мы встретимся снова, когда я обзаведусь собственным домом. Хорошо?       Я молча кивнул.       — Увидимся, Дженсен Эклз, ГосКлон.       — Увидимся, Джейкоб Абель, ГосКлон.