Ближний круг +1774

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Just Jimmy
«Спасибо за такие эмоции. » от Нюняяяяяяя
«Любимый фанфик)» от Мили Гранде
«Это божественно, реву сильно! » от unicorns on mars
«Великолепная история!» от Эльхен Каэрия
«Отличная работа!» от MandE
«Перечитывать можно вечность :3» от Lillkun
«Спасибо за восхитительный мир!» от Lika-Like
«Это круто, я плАчу *∆*» от Настя_Бел
«Восхищена до глубины души!» от Adela_Catcher
... и еще 52 награды
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 6

25 января 2017, 16:56
      Вел опять Георгий. Радио уже не трогал, и не говорил особенно, вякнул только пару раз про то, что он Отабека завалит вообще без проблем, если без правил. Отабек на это только поднимал голову от телефона, щурился, а потом опускал обратно и залипал. Юра поглядывал, что он там смотрит: какой-то мужик в куртке защитного цвета распинался перед сидящими на полу людьми. Юра переводил взгляд в учебник, на то, как двигается по оси икс функция, если прибавить к игрек целое число – а потом снова к Отабеку на защитного мужика. Потом и вовсе подвинулся ближе: что шею трудить, вытягивать.
      Отабек вынул наушник, достал из кармана бумажный платок, обтер и протянул Юре. И сам сел ближе, устроил телефон на бедре, чтобы не прыгал. Хотя с вождением Георгия-Ведьмы… Ночные ведьмы. Был бы он Ночной ведьмой – грохнул бы самолет в первый же вылет.
      Мужик рассказывал, что охраняемое лицо надо валить в противоположном от движения опасности направлении, а еще лучше – не валить, а оставить на ногах и быстренько бежать к укрытию. Это что-то новенькое, подумал Юра и почесал коленку.
      Потом мужик (он говорил по-русски, но его переводили на английский, а субтитры были опять русские) долго рассказывал про ношение оружия в кармане и как его оттуда вынимать. Юра сунул руку в карман. Спросил вполголоса:
      – Ты так умеешь?
      – Да, – сказал Отабек.
      – А смотришь зачем?
      – Вдруг попадется что-нибудь новое.
      Мужик был низкий, натурально до плеча своему переводчику. Как Гармонь с женой. Все телохранители, которые были у Юры и которых он видал, были шкафы. Как над Отабеком, наверное, стебались, подумал он. Ну как надо мной в первый год в лицее, когда я еще не знал этой всей системы и тупил. Куда, мол, влез вообще.
      – Ну вот, есть же коротышки в профессии, – сказал Юра, придержал телефон со своего краю.
      – Да, – сказал Отабек. – Хорошо. Это даже выигрышно. Не всегда нужно устрашать, иногда просто незаметно ходить рядом.
      А потом шмальнуть из кармана, подумал Юра. Из красивой Беретты Нано. И все лежат, а он такой стоит в пальто… почему в пальто? Потому что они все пальто к зиме нацепляют, черные или серые, один Лада выебнулся – цвета старого поноса, он же шоколадный. Ну вот, стоит, ордынец, над пепелищами селений. А сам не выше своей лошади.
      Мы с ним, наверное, выглядим, как приятели, если со стороны, подумал Юра. Поглядел на Отабека. Отабек следил за тем, как мелкий защитный мужик сшибает на пол добровольца и перекатывается. Потом покосился на Юру, остановил видео, перемотал вперед. Сказал:
      – Если вы согласитесь, будет здорово поделать вот это.
      – «Ты».
      – Да.
      Юра уставился на экран, где уже другой мужик толкал клерасильного паренька вокруг себя, а сам стоял на месте. Ебучий хоровод вокруг елочки.
      – Это типа я? – спросил Юра, показал ногтем.
      – Да. Как сдвинуть охраняемое лицо с линии атаки.
      – А я тут при чем? Ты и двигай, тебе за это деньги платят.
      – А че вы там смотрите? – спросил Георгий.
      – Аньку, которая ебет хоккеиста коньком! Отвали!
      – Юрец, ты натурально больной.
      – Ты через нее спишь со всей «Северсталью», а я больной?!
      Георгий показал немощный, убогий фак. Юра ответил тем же и ткнул Отабека коленом в колено.
      – Ну чего?
      – Охраняемое лицо должно чувствовать, как надо двигаться. Само перемещаться, смотря, какая ситуация и какая была команда. Чтобы не путаться и не мешать друг другу.
      – А ты мной еще и командовать будешь?!
      Георгий громко хмыкнул. Потом еще раз, длинно, похоже на жеманный смешок: хмы-ы-ы.
      На хуй тебя, подумал Юра.
      – Буду, – сказал Отабек. – Очень, очень редко. Может, никогда. Это тоже надо отработать. Когда у ва… тебя время будет.
      Времени у меня хоть жопой ешь, подумал Юра. Дедушка то и дело пытается запихнуть в какое-нибудь занятие…
      – Это он тебя попросил? – спросил Юра, едва разжимая губы. Отпустил телефон, сунул руку между ног, вцепился в джинсовый шов.
      – Кто?
      – Мильтон! Попросил меня позвать.
      «Юрочка, а что ты ни с кем не дружишь?» Блядь.
      – Нет, – сказал слесарь-Отабек. – Я сам. Пострелять же. Вы… ты все про пистолет…
      – Не пизди.
      – Не пизжу.
      – Пиздит, – подал голос Георгий. Юра выпрямился. Отодвинулся от слесаря. Гошка тусуется с дедом, Гошка подслушивает. Гошка знает.
      – Нехорошо и неправда, – сказал слесарь. – Не надо так.
      – А че? – спросил Георгий с вызовом.
      – Ничего. Просто не надо. Зачем?
      – А чтоб Юрка не зазнавался, – сказал Георгий.
      Юра со всей силы пнул его кресло, задев Отабека по ноге. Тот подобрал конечности, и Юра, натянув ремень, привстал, сцапал рукав шубы и рванул, содрал руку с руля. Георгий заверещал, что не надо трогать водителя.
      – Я сам, – сказал Отабек. – Правда. Но с той мыслью, что мы когда-нибудь поупражняемся. Будет полезно.
      Юра потряс рукой, отодвинулся ото всех, сложил руки на груди и уставился в окно. Подергивал ногой, хотя музыку не включали.

      А я ебу, думал Юра уныло, тыкая обгрызенным концом карандаша в вопрос «Существует ли обратная функция для заданной функции?» Ужин распирал, глаза закрывались, Юра периодически ложился щекой на стол и лежал.
      За стенкой скрипело и грохотало уже с полчаса. И не так скрипело, как по утрам, а наплывами, громко.
      Юра сунул карандаш в рот, погрыз под алюминиевой держалкой для ластика. Ластик он уже давно съел.
      А Павел Аристархович будет орать. Не совсем орать, а как он это делает: вздыхать и нудно-нудно объяснять, какой Юра распиздяй. Орет он за опоздания. Повышает блядский голос. А за задания он наказывает хуже: полчаса выражается про «Юрий, вы совсем не стараетесь, это несерьезно», а потом на эти же полчаса задерживает.
      Юра выплюнул карандаш, положил голову на стол, зажмурился и сухо похныкал. Целый день завтра. Школа, а после школы опять учеба. Придет никакой. И не будет ничего хотеться. Не как обычно, а совсем ничего – просто ляг и тупи в потолок, а потом свались с кровати, вытащись помыться – и обратно. Спать.
      Аптечку разобрать, подумал Юра. Сегодня не успею из-за блядских заданий, завтра – из-за блядской учебы. Он уцепился пальцами за край стола, стиснул. За стеной грохнуло. Юра поднял голову. Затихло. Юра отодвинулся вместе со стулом, доплелся до кровати и упал лицом в покрывало. И по хую. Павел Аристархович его не выгонит. Из лицея его не выпрут. Какая разница тогда?
      Заскрипело. Юра лягнул воздух, выбросил себя с кровати, выскочил в коридор, пробежал до соседней двери и заколотился.
      – Ты! Пидорас! Чем ты там занят?!
      Он подергал ручку, и дверь неожиданно поддалась. Юра отдернул руку от ручки, пихнул дверь локтем, шагнул за порог, получил вернувшейся дверью по плечу.
      Слесарь-Отабек обнимался со жестяным, как в раздевалках, шкафом посреди комнаты.
      – Мешаю? – спросил Отабек. – Громко?
      – Ты чего это затеял?
      – Перестановку.
      И полупал глазами. В черной майке и босиком. И штаны подвернуты зачем-то.
Стол он уже успел перетащить от окна, а кровать развернуть боком, и теперь она торчала изножьем прямо к двери. У кровати стоял системный блок, и на нем – монитор, а клавиатура с мышью и наушниками валялись на одеяле. А шкаф он прет на место стола, подумал Юра. Спросил:
      – На хера?
      – Чтобы было привычнее. – Отабек отлип от шкафа, показал на кровать. – Чтобы можно было встать с любой стороны. Места не хватало.
      – Ты себе шкаф загородил, – Юра показал на дверцу встроенного, которую теперь подпирал стол.
      – Это временно. Потом подвину. Я тебе мешаю?
      – Не, я… мешаешь, вообще! Ты понимаешь в матеше?
      Отабек поднял руку, утер предплечьем лоб, и той же рукой покачал в воздухе.
      – Ну так.
      – Ну и хуй с тобой. Бесполезный.
      – У меня есть запись, если нужно.
      – Чего?
      – Вашего занятия в ту среду.
      – Видео? – прищурился Юра. Ебучий сталкер.
      – Аудио.
      Юра покачался с носка на пятку, посмотрел на Бэтмена (в роли какого-то мужика в плаще и с пистолетом – тоже бодигард?) на плакате, а Бэтмен посмотрел на него. «Эквилибриум», хе. Юра сказал:
      – А давай. А ты чего, записывал?
      – Да.
      Ты конкретный, подумал Юра. Прошел в комнату дальше. Отабек обошел кровать, поднял с тумбочки телефон, потыкал, включил запись, и прерываемый шуршанием голос Павла Аристарховича сказал, что у параболы есть вершина.
      – Скинуть или нет? – спросил Отабек.
      – Давай, – сказал Юра. – А на хрена нас писал?
      – Чтобы потом послушать, – сказал Отабек.
      – На хуя?! – Юра сделал большие глаза. Зачем, зачем это делать добровольно?!
      – Занятия, – сказал Отабек. – Подробно объясняют.
      – А, ты ж ЕГЭ сдаешь…
      Отабек с телефоном в руке глядел на него внимательно. Потом спросил:
      – Куда скинуть?
      Юра продиктовал ему почту, Отабек записал в контакты, потыкал, сказал, что отослал. На электронные письма у Юры уведомлений не стояло (зачем дергаться каждый раз от спама и от того, что пришла домашка – она по дороге не пропадет, как бы Юра ни просил Дедушку Мороза об этом каждый Новый год), так что за стеной было тихо.
      – Пока не сдаю, – сказал Отабек. – Незачем.
      – А поступать?
      – Пока не планирую.
      А че так, подумал Юра сердито. Как было бы клево – потусоваться со мной год, а потом фьють – и в универ. Или куда там тебя возьмут, в автостроительную подмосковную шарагу.
      Ему тоже надо решить до конца этого года, на кого он хочет поступать, а то в лицее душу вынут, там же программа подготовки…
      – А матеша тебе тогда зачем? – спросил Юра, чтобы не идти к себе и не садиться за стол к тетрадкам.
      – На будущее. Понять, что пропустил, что надо догнать.
      – А чтоб машины чинить, надо вуз закончить?
      – Необязательно. Но просто лучше, если будет ЕГЭ. Мало ли.
      – Корочки купи.
      Отабек положил телефон обратно на тумбочку и вернулся в исходную позицию – стоя перед Юрой как дурак. Или как солдат. Одно и то же, в общем, только Гармонь исключение.
      – В ка-эску пойдешь? – спросил Юра.
      – Если только позже, расставлю все и подключу комп.
      – Ну давай, – сказал Юра.
      Отабек протиснулся мимо него и пошел обниматься со шкафом. Юра отошел на порог, поглядел, как он двигает его, налегая грудью и коленом, как напрягаются руки и как цепляются за ламинат босые пальцы, покусал щеку и спросил:
      – А ты как оказался у Мильтона? Через дядю Яшу?
      Отабек, не отрываясь от шкафа, сказал напряженно:
      – Не совсем.
      – А как? Чего тебе в автосервисе не работалось или в универе не училось? Хорошей жизни захотел?
      – Не совсем.
      – Ну тебя на хуй, – сказал Юра с чувством. Отабек поглядел на него, не отрываясь от шкафа, потер щеку о плечо. Юра подумал, что он сейчас – те самые блядские люди, которые докапываются и пытаются разговорить. Поднял плечи, сказал: – Ладно. Не хочешь – не надо. Клещами тянуть не буду. Тут для этого есть другие люди.
      Отабек помолчал, не улыбнулся шутке. Потом отпустил шкаф, опустил руки, сжал и разжал кулаки. Руки напряглись и расслабились. Он потер пальцы и спросил, глядя на кровать:
      – Ты это серьезно? Интересуешься.
      – Ну, – сказал Юра.
      – Никто не спрашивал просто. Я… кхм…
      И потрогал стенку шкафа.
      Тоже медленный, подумал Юра. Медленные люди – не тупые, они просто думают, прежде чем спиздануть. Как дедушка. Если сказал – то уж сказал, то что-то из этого надо понять или сделать, а не просто кормить звуками атмосферу.
Надо все-таки сделать уроки. Он обещал дедушке. Он не доложился ему, когда приносил чай и уколочную коробку, да ему и не до того, дедушка был на телефоне. Надо поторопиться, пока дедушка не вспомнил про него.
      – Чай будешь? – спросил Юра.
      – Попозже, – сказал Отабек.
      – А я пойду, – сказал Юра. – Я это… потом… да?
      – Да. Спасибо.
      И выдохнул.
      Юра кивнул, переступил порог высоко, словно там был шлагбаум. Покусывая палец, спустился вниз. Включил чайник, выцарапал из шкафчика коробень с пакетиками, порылся. Постоял у окна, пока чайник прыгал на подставке. Фонарь покачивался, и ветки лысеющих кленов покачивались, а дальше стояла тьма, и только далеко, за дорогой, как за рекой, горели клеточками окна. Там живут какие-то люди, подумал Юра. Которые уже сделали уроки и играют в комп. Или смотрят тупой телек. И им, наверное, так клево жить. Юра заглядывал в окна на первых этажах, когда ходил в школу и из школы – еще в ту, с двадцатью человеками в классе. В чужих окнах на столах цветные клеенки, на подоконниках – цветы и коты, наклейки на холодильнике и люстра с лимонами на потолке. Он ходил и мимо новых домов, высоченных, с цветными стеклами в лоджиях, с заездом на подземный паркинг. Там жить было еще более клево, но Юра не дотягивался подсмотреть, даже когда срезал в булочную по понтовому плиточному двору.
      Юра залил пакетик в кружке с котом, поболтал, выкинул в мусор. Потом вытащил ведро из-под раковины, подтянул к столу, подергал медицинский ящик рядом с холодильником, снял-таки с шурупов, выставил на стол. Открыл, выгреб все разом, вытряхнул мелочь на стол. Поискал и нашел тряпку, намочил и протер внутри и принялся разбирать кучу перед собой. Цитрамон к цитрамону, блистеры стопками. Шипучки от простуды, йод и зеленка в маркерах – в бок, вдоль. Антипоносная коробка – гордо в самую середину. Юра вынул ее, заглянул внутрь. Съели уже пол-пачки. Юра водрузил ее назад и подумал, что покупали лично ему, и он съел одну таблетку – и два дня потом не мог никак. Кто это у нас такой периодический засранец? Бинты, пластырь разных форм – в другое отделение. Это что, презики? Юра покрутил напальчник перед носом, сунул следом. Презервативов не попадалось. Никто не ебется, подумал Юра, и правильно. Пересчитал и сложил шприцы и спиртовые салфетки, записал в заметки на телефон дату и количество на сегодня. Повесил ящик, залез в холодильник, посмотрел срок годности с коробки на боковой полке, залез, пересчитал ампулы и тоже записал.
      Рукой смел мусор в ведро, отряхнул ребро ладони, протер тряпкой. Спрятал мусорку, подхватил кружку и ушел в столовую. На кухню могут зайти, а столовая после ужина никому не нужна. Он вытянул ноги на стул и принялся пить подостывший чай. Подумал, что прохожие, которые бы заглянули в окна этого дома, подумали бы, что тут очень счастливо и интересно обитать.
      Прошли по лестнице и по холлу на кухню. Включили чайник. Как я и говорил, подумал Юра, вытягивая шею. К раковине наклонилась спина в черной майке. Влажно шлепнулся пакетик.
      Юра встал, оставив кружку на столе, покрутил диммер, приглушая свет. Пусть никто не видит окна. Даже гипотетические прохожие, которых гипотетически не застрелит охрана. Да и ночь уже, пусть везде будет ночь. Ночью тихо и не тупо.
      Юра вернулся на место. В арке показался Отабек с кружкой. Со стандартной, из набора – какие брали временно забежавшие. Поглядел на Юру, потом прошел медленно, как по минному полю. Отодвинул стул, сел. Поставил кружку. Потом поднял, протер ладонью стол и дно кружки, поставил снова.
      – Я тебя уже заебал? – спросил Юра. – Скажи только честно.
      – Нет, – сказал Отабек. – Почему?
      – А я не знаю! Я вообще-то с бодигардами не пизжу. Это они со мной пиздят.
      – Виноват, – сказал Отабек. Юра нахмурился. Отабек растянул губы, уголки вверх. Юра сказал: хе.
      Отабек бросил зряшное занятие – иметь выражение лица, покрутил кружку на столе. Взялся за ручку тремя пальцами, а мизинец скрутился под ней.
      Спросил:
      – Знаешь Салжана Кривушу?
      – Нет, – сказал Юра.
      Отабек кивнул, словно ему было все равно, что Юра ответит. Сказал:
      – Я из Алматы. Там учился в школе, там работал в мастерской и в ПТУ ходил вечером. Колледж по-нынешнему. Потом перебрался сюда, вся родня уже тут. Москва, возможности. – Он потер подбородок, потрогал край кружки кончиками пальцев. – Тут сначала тоже в мастерскую, потом… – Он положил ладонь на стол, плотно прижал. И глядел тоже в стол. – Потом нужны были деньги, и ушел в место получше. Ну как получше… номера перебивали, делали так, чтоб тачку не узнали и не нашли. У Салжана Кривуши. А потом чья-то тачка пропала. Не того, кого… можно. Салжан тоже. Пропал. И с ним еще кое-кто. Потом оказалось, что он всем должен. И у родни тоже долг… у моей, не у его, его я не знаю… и я у них жил, считай, в долг. Потом… – он поднял кисть, поставил на ногти, как паука. Снова положил. – Потом неважно, но, в общем, меня заметили на одном деле. Николай Степанович… что не сидел, не болтаю… или не знаю, что… он сговорился с… предыдущими. Хозяевами. И вот. Сначала к разводным, потом к тебе.
Отабек схватил кружку и сделал несколько глотков. Кадык задергался. Юра тоже сглотнул и тоже отпил. И Отабек пил и никак не останавливался.
      – Ты реально слесарь? Прям по образованию? – спросил Юра.
      Отабек отдышался паром и сказал:
      – Да.
      – Круто, – сказал Юра.
      Отабек поднял на него глаза.
      Нихуево тебя продали, хотел сказать Юра. Вместо этого спросил:
      – И что, ты реально можешь машину починить?
      – Зависит от поломки.
      – Круто, – повторил Юра.
      – Это хорошее, полезное дело. Особенно если честно работать.
      Ага, так тебе и дали честно работать. Родня, главное! Родня – самое говно. Девчонки в притонах, которые разгоняла бригада, тоже там оказались потому, что родителям на бухло не хватало, не сами пришли. Кто еще тебя продаст, как не родная мамка или папка-наркоша. За дозу. Зенит, бригадир, рассказывал. Не Юре рассказывал, а Гюльнаре, а Юра слушал.
      Отабек нашел что-то на кружке и скреб теперь ногтем.
      Нихуево ты помотался, подумал Юра, почти как я. Спросил:
      – А сколько тебе лет? – Отабек задумался, Юра хихикнул: – Ты чего, не знаешь, сколько тебе лет?
      – Вспоминаю, прошел день рождения или нет. Восемнадцать.
      – А день рождения когда?
      – Тридцать первого октября.
      – Близко! Будет девятнадцать.
      Отабек кивнул.
      – Как можно не помнить, прошел дэ-рэ или нет?
      – Не праздную.
      – Ну и дурак.
      Отабек снова кивнул. Едва-едва. Запил это дело чаем, откинулся на стуле. Поднялся. Постоял, держась за спинку.
      – Пиздуй-пиздуй, – сказал Юра, – тебе еще мебель двигать.
      – Уже.
      – А комп поставил?
      – Да.
      – Ну тогда че ты стоишь, иди создавай!
      Отабек протянул руку. Юра отодвинулся на стуле.
      – Кружку?
      – А ты что ли горничная?
      Отабек убрал руку, и сам убрался – на кухню. Юра быстро допил свой чай и посидел, подождал, пока он затопает по лестнице наверх. Спрыгнул со стула, сполоснул свою, чуть не сбил Милу в дверях, взбежал по лестнице, заперся в комнате, запустил CS. Пока грузилась, скачал из письма файл.
      Смс «деда,я сдедал домашку и для ПА тоже.спокойной ночи» отправил уже глубоко за полночь.