Ближний круг +1776

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Just Jimmy
«Спасибо за такие эмоции. » от Нюняяяяяяя
«Любимый фанфик)» от Мили Гранде
«Это божественно, реву сильно! » от unicorns on mars
«Великолепная история!» от Эльхен Каэрия
«Отличная работа!» от MandE
«Перечитывать можно вечность :3» от Lillkun
«Спасибо за восхитительный мир!» от Lika-Like
«Это круто, я плАчу *∆*» от Настя_Бел
«Восхищена до глубины души!» от Adela_Catcher
... и еще 52 награды
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 7

27 января 2017, 18:14
      – Команда Джейкоба.
      Юра споткнулся, и Отабек поймал его за плечо. Юра обернулся, посмотрел на него взглядом, который должен был Выражать с большой буквы «В», дернул заднюю дверь, закинул рюкзак, а сам залезать не стал. Обошел машину и сел рядом с водителем. И только когда Отабек тоже влез, завелся и тронулся, сказал:
      – Джейкоб для лузеров. Эдвард вампир!
      – А ты в команде Эдварда?
      Вообще-то нет, подумал Юра, но нельзя же сдаваться без боя. Сказал убедительно:
      – Эдвард бледный и весь из себя, и у него крутой папка, а кто папка у Джейкоба? Вот именно.
      – Папка клевый, – согласился Отабек. – Пристегнись.
      Юра пристегнулся и продолжил:
      – Эдвард бессмертный, типа самый сильный вампир или что-то такое, и у него волосы всегда стоят! И он блестит. И всякий изысканный вкус.
      – Не заметил.
      – А музыка? Типа тебя. Тоже выпендривается, наверное.
      Отабек убрал руку от радио. Юра сказал: хе-хе. Потом разрешил:
      – Да включай, ладно. Я просто говорю, что он же главный герой, все девчонки должны от него течь.
      Отабек все-таки убрал руку, оставив радио молчать, и сказал:
      – Эдвард ее спасает, это понятно. И не хочет тащить за собой в смерть. Приятно, когда тебя защищают и заботятся.
      Да без пизды, подумал Юра. Поэтому девчонкам типа надо цветы, конфеты и двери открывать. Хотя хрен знает, теперь же равноправие. Он вытряхнул на ладонь подушечку арбузного «Дирола», раскусил, спросил Отабека:
      – Будешь?
      Отабек подставил ладонь. Юра выковырял подушечку из разлохмаченной бумажки, Отабек закинул в рот и сказал:
      – Спасибо.
      Это твое, хотел сказать Юра, но быстро поправился: теперь мое. Отабек пожевал и сказал:
      – Но с Джейкобом они нормально говорят. Как нормальные люди.
      – Белые, – хмыкнул Юра. – Как ты.
      Отабек скосил на него завоевательский глаз, потом вытянул шею, быстро перестроился левее. Сказал:
      – С Эдвардом они только про личный сорт героина, свои чувства, про то, как он ее и хочет, и не может быть с ней, и вот это все. Про отношения.
      – Ну. А о чем еще говорить, если любовь?
      – О машинах и мотоциклах. О легендах индейцев, – сказал Отабек уверенно, словно сам был индеец и мог рассказать легенду, как его племя произошло от волков. Не-е, его – от коней. – Белла с ним смеется. Это здорово, по-моему.
      – Они с Эдвардом и семьей в бейсбол играли, – напомнил Юра.
      – Да, хороший момент. Но он один.
      Когда тебя все время спасают и то ли обещают, то ли не обещают вечную жизнь – это, конечно, клево, подумал Юра. Но Эдвард реально какой-то скучный, хотя и приключения с ним, и все. Юра не мог сказать это словами, а Отабек вот сказал.
      Говоритель. Мог бы сам быть разводным.
      – Да он тебя на пикап купил, – сказал Юра. – Как пригнал – так сразу команда Джейкоба.
      – Да, – сказал Отабек. – И на мотоцикл.
      – То есть, если тебе кто-то соберет мотоцикл – ты будешь весь его?
      – Более или менее, – сказал Отабек.
      – Продажный байкоеб.
      Отабек сказал: да. Юра закатил глаза и попытался выдуть из жвачки пузырь. Одной подушечки было мало, но за второй он не полез: там и так осталось всего три.
      – Никогда не катался на мотике, – сказал он.
      – А я один раз, – сказал Отабек.
      – На угнанном?
      Отабек помолчал. Жевал. Челюсть квадратная.
      – Да ладно, – сказал Юра, – чего ты.
      – Не на угнанном, – сказал Отабек. – Дали покататься. Я вернул, если ты об этом.
      – Да я что, говорю что-то? Все нормальные люди, кого я знаю, хотя я почти не знаю нормальных, все какие-то пидоры… все и убивали, и чего похуже. Что там какие-то машины.
      Отабек молчал. Юра подергал ремень на плече, поправил. Сказал еще раз:
      – Ладно, чего ты…
      – Все в порядке. Не горжусь, но что было – то было.
      – Еже писах, писах, и все прочее, – сказал Юра. Отабек опять покосился. Юра объяснил: – Из песни одной. Ну и из книжки.
      – А ты убивал людей? – спросил Отабек.
      – Не. Я смотрел, – сказал Юра.
      – А стрелял в людей?
      – Это типа разные вопросы?
      – Бывает, что не насмерть.
      – Да уж если стреляешь – наверное, ждешь, что попадешь. Какая тогда разница для тебя как для стреляющего?
      – Никакой, – сказал Отабек, – ты прав. Либо убивать – либо не доставать оружия.
      Ну вот, сказал Юра, сложил руки на груди. Я прав. Да.
      Сказал:
      – Не стрелял. И да, я тоже в команде Джейкоба.
      – Я так и знал, – сказал Отабек.
      – Самый умный?
      – Нет.
      Самый умный – это Павел Аристархович, подумал Юра, а все равно ходит в уебищной кофте и живет, наверное, с мамой. Хотя в прихожей у него какие-то слишком клевые для него ботинки и коробка из-под туфель на каблуках. В магазинах, конечно, дают иногда неродные коробки… или это мамины. Но тогда мама у него разгульная девица.
      – Я бы посмотрел кино про отца Эдварда, – сказал Отабек.
      – Почему? Потому что он красивее сынка?
      – У него какая-то интересная история, – сказал Отабек. – Он доктор, да?
      – Хирург, – сказал Юра.
      – И вампир. Они разве не сходят с ума от вида крови? А он оперировал, раз хирург. И какой-то он… нормальный мужик. Добрый. Эдварда и всех остальных усыновил.
      – Да, странно, как он таким остался, с такими-то дурацкими детьми. Как они его еще не выбесили?
      – Дети – это дети, даже приемные. Если правда любишь – наверное, не выбесят.
      Ну да, подумал Юра. Подумал, что можно позвонить дедушке, пока не приехали, но дедушка, наверное, занят. Да и что сказать? Что еду в школу? Он и так знает.
      Сказал:
      – Гармонь хотел взять приемного. Не знаю, срослось ли. А может, и наврали, мне это Милка сказала.
      – И как бы ты к этому отнесся? – спросил Отабек.
      – В смысле? Никак. Ну типа благородно, да. А чего я к этому должен относиться?
      – Ну, к брату или сестре.
      – Чего-чего?
      Отабек поглядел на него, перекатил жвачку во рту и сказал раздельно:
      – Юрий Михайлович. Нет?
      Юра моргнул. Прыснул.
      – Да ты че! А-а-а, нет, конечно! – Он хохотнул. – Фу, бля, что ты выдумал… Ну нет, ну ты че. Не-ет. Бля. Как можно было такое подумать?
      Отабек пожал плечом, сказал:
      – Многие бизнесы – семейные. Патриарх, сын и внук.
      Не, ну это конечно, но Мишка Гармонь?! Юра почесал над верхней губой, потом привстал, посмотрелся в зеркало заднего вида, приложил палец под носом. Усы передались бы по наследству. И рост, наверное.
      – Ты че, – сказал Юра опять, – ты видел его и меня? Я б счас был уже в баскетбольной команде!
      – Я подумал, что у тебя маленькая мама.
      Ага, как жена Гармони.
      Если бы это он был у дедушки сын или зять, то… то… Юра откинулся на спинку, вытянул ноги, как мог, и, подергивая галстук, представил, что у дедушки была бы такая опора. Гармонь бы не сбежал точно. Сын или зять. Он научил бы меня стрелять, думал Юра. Не как Лада – пообещал и все, а натурально. Я бы не толокся в тире один или с инструктором, которого куда-то дели. И может, дедушке бы не пришлось… все это, если бы у него был такой сын или зять. И мамка, может, не того… а хотя наркоманам что ли сильно помогает, что их любят хорошие люди? Так же все спускают к черту, а хорошие люди потом их ищут по притонам и на себе домой прут, как Мила.
      Юра посопел и сказал:
      – Глупость какая.
      – Я понял. Извини.
      Юра махнул рукой.
      – Пошел бы ты в Макдональдс, что бы ты взял? – спросил Отабек.
      Юра растянул жвачку языком и сказал:
      – Переводитель тем.
      – Ну правда, – сказал Отабек.
      – Тебе зачем? Никогда не был в Макдаке, что ли? Они есть в каждой дыре. – Отабек поглядел на него. Юра побил ботинком о ботинок, протянул: – Ну-у-у, самое вкусное – это Биг-Мак. Что бы тебе ни говорил про другие сэндвичи, этот самый крутой, там все есть. На завтрак уже не успеешь, а на завтраке еще вкусные со свиной котлетой. И еще наггетсы. Вот они – да.
      Отабек кивал. Юра старательно выдавил из жвачки последние капли запаха.
      – Спасибо, Юра.
      – Обращайся.
      Он все-таки включил музыку. Юра смотрел на дорогу, разглядывал пешеходов, когда он тормозил перед переходом. Сплошная школота с мамками. С папкой не видел ни одного.
      Интересно, какой он был, подумал Юра. Просто поглядеть. У дедушки ни фоток, ничего, и он его не описывал (по крайней мере, словами ласковее «ублюдок»). Если бы Юре сказали, что он всплыл со дна Москвы-реки, он бы не побежал обниматься, но все-таки. Посмотреть. Он же не в маму, так-то посмотреть, внешне. Ну, мелкий в нее… маленькая была, как сказал Отабек. У этого ублюдка была маленькая жена. Гражданская.
      Юра подумал об отце Эдварда Каллена, потому что о нем было интереснее, и знал он о нем больше. Сказал:
      – Если бы я был врачом и вампиром, я бы вообще всех перекусал, чтоб не помирали.
      – Я бы тоже, – сказал Отабек.
      – Если можешь, чтобы не помирали – как-то по-блядски не делать. Не спасать. А он тоже не каждого кусал. Только красивых и модных.
      – Может, потому, что сложно, – сказал Отабек. – Быть вампиром.
      – А модным не сложно, что ли? Жене его будущей.
      Они заговорили про вампиризм и его тяжкую – или не очень – ношу и говорили до самого лицея. Дорога прошла быстро. Отабек сказал: хорошего дня. Юра ответил: и тебе.
      А день шел долго. Потому что учителя говорили совсем не про вампиров. Это как-то по-дурацки устроено, думал Юра, хрен с ними с «Сумерками», а то, что я запоминаю и могу рассказать, я беру не тут, в этом рассаднике гендиректоров, а в интернете, в видео «также вам может понравиться», в группах ВК. В книжках раньше, у них была целая стенка из чешского гарнитура, а потом книги стали редеть, особенно с верхних полок, до которых Юра не дотягивался, да и книги там большие, тяжелые, скучные и очень старые. А потом за всеми переездами потерялись и остальные. А в этом доме не стали делать отдельной библиотеки: дедушка хранил свои в кабинете, Юра качал, если нужно было, на телефон или планшет. Но после учебного дня – и особенно после репетиторов – к печатному слову не тянуло, тянуло к дотану.
      Он столкнулся с психологиней в коридоре, когда шагал уже к лестнице. Покачал головой, постучал пальцем по левому запястью – бегу-бегу.
      Отабек встал с обычной своей лавки (но сегодня он устроился по другую сторону от греческого мужика), сказал:
      – Там дождь.
      – Добежим, ничего.
      – В смысле – не убегай сразу вперед, – сказал Отабек и показал зонт.
      – Придумал тоже, – сказал Юра, выбрался на крыльцо, вдохнул холод и влагу, попытался натянуть пиджак на голову. Отабек крутнул зонт на петле, как Арни крутил дробовик, раскрыл, воздвиг над Юрой.
      – Ты чего, прогноз смотрел?
      – Днем начался, я успел съездить домой.
      Юра сошел с крыльца, обошел быстро набежавшую лужу, всю в кругах от капель и с желтыми листьями на дне.
      На переднем сидении стоял пакет из Макдональдса. Юра постоял, и Отабек с зонтом постоял за ним.
      – Я твои пожитки сам должен разбирать? – пробурчал Юра.
      – Это тебе.
      Юра поднял пакет, забрался и тут же зарылся. Отабек захлопнул дверь, обошел авто, сложил и запихнул зонт в чехол, и только потом сел. Юра успел уже добыть из пакета коробку с Биг-Маком, коробку с наггетсами и коробку с соком. Коробочный день.
      – Юра, пристегнись.
      Юра, балансируя коробки на коленях, пристегнулся. Открыл коробку, понюхал бургер. Спросил:
      – А чего не кола?
      – На ходу не очень удобно. А так не прольешь. В следующий раз будет кола, если хочешь.
      Юра смял бургер, распахнул рот и откусил, сколько мог. Захрустел огурчик, на язык брызнул соус и легла еще теплая котлета. Юра подергал ногой от удовольствия. Отабек вел, поглядывая на него. Юра одной рукой раскрыл, порвав, коробку с наггетсами, добыл один, откусил. Жизнь становилась все лучше и лучше с каждой секундой. И Павел Аристархович не такой мудак, пусть подавится своим чаем, которого ему жалко для учеников.
      – Охуенно, – сказал Юра через булочку, две мясные котлеты гриль, специальный соус, сыр.
      – Спасибо, что подсказал. Я бы взял чизбургер.
      – Ну и? Взял, съел?
      – Нет.
      – А чего? – удивился Юра.
      – Скоро домой, – сказал Отабек.
      Да конечно, скоро… хотя, может, он жрал, когда заезжал домой.
      Юра облизал пальцы, подобрал выпавший на пакет на коленях лук и кусок салата, зажевал, облизал пальцы снова, полез за салфеткой, утер рот и принялся за наггетсы. Повторил:
      – Охуенно.
      – Я рад, – сказал Отабек.
      Юра протянул ему коробку.
      – Спасибо, я сыт.
      Юра тряхнул коробкой, наггетсы запрыгали. Отабек на них поглядел, ноздри у него раздулись, как у коня, а брови сошлись. Приказать, что ли, чтоб не сомневался?
      Отабек снял руку с руля, быстро схватил один наггетс, словно украл, аккуратно положил в рот и, шепелявя, попросил салфетку. Захрустел панировкой. Юра дал ему салфетку и послушал, как он жует. Съел наггетс сам.
      – Спасибо большое, Юра.
      – Да ладно. А! Блин! Соус! – Юра покопался в пакете, достал соус. – Карри?
      – С курицей вкусно карри.
      – Я обычно кисло-сладкий… – Юра открыл лоточек, сунул туда наггетс. Наггетс не влез. Юра обкусал его со всех сторон. С карри в самом деле оказалось вкусно. Юра сжевал наггетс, а последний все-таки запихнул, соскребя панировку, потряс, сбивая остатки соуса, и протянул Отабеку.
      – Прям кусай.
      Отабек извернулся и быстро откусил – у самых пальцев. Страшно, как коня кормить! Юра потыкал наггетсом в соус и доел. Сунул в соус палец, облизнул. Потер потекший от острого нос, высморкался в салфетку и принялся сгребать мусор в пакет. Отабек встал на перекрестке и вытер пальцы и руль салфеткой. Потом протянул руку вдоль Юры к бардачку, достал влажные, быстро вытянул и вытер снова руки и руль.
      – Ты клин-фрик? – спросил Юра и вытерся тоже. Затолкал салфетку в пакет к остальному мусору.
      – Машина классная, зачем ее обижать?
      – Обычный крузак, – сказал Юра. – Видел, какая в гараже бэха?
      Отабек выдохнул: да-а, видел.
      Хвалюсь тачками, подумал Юра, что за уебок. Сказал:
      – Самый классный был – хёндай подержанный. Нормальный, не убитый, у кого-то по знакомству нашли.
      – Почему он? – спросил Отабек.
      Потому что появилось, что можно продать в случае чего. Стало налаживаться – но Юра знал уже, как быстро «нормально живем» катится к чертям. А тут прямо машина. Всегда пахнущая протиркой для окон.
      Он сказал:
      – Потому что первая на моей памяти. Жигули были еще, но, считай, до меня, не помню, а тут прям…
      – Да, – сказал Отабек. – Первая машина самая лучшая. Ты водишь?
      – Нет, – сказал Юра. – Ну на фиг!
      Лада обещал научить его водить. В числе прочего. Нам будет весело, Юра!
      Ага.
      Отабек помолчал. Юра тоже помолчал, прислушался к музыке и к сытому перекатыванию еды в животе, и к струению сока через соломинку.
      – В следующую среду взять кисло-сладкий? – спросил Отабек.
      Только вот не надо обещать, что будешь тут в следующую среду. Потому что как только начинаются обещания – так сразу «ах, меня ждет Япония». Или «не круто малолетке жопу подтирать».
      Юра все-таки кивнул. Потом выпустил соломинку, сказал:
      – Не, давай карри. Остро – это клево.

      В эту среду Отабек сидел у полок. В следующую уже переместился к столу: Юра попросил, чтобы на записи звук был получше. Когда Юра поднимал голову от задания, замечал, как Отабек поглядывает в перевернутый учебник. Павел Аристархович не одобрял. Юра вопил, что Отабек не мешает, и объяснять ему не надо отдельно, а значит, Павел Аристархович не тратит лишней слюны, а значит, и денег больше не положено. Павел Аристархович говорил: не в этом дело, вы отвлекаетесь, Юрий. Отабек попытался тогда отсесть, но Юра ухватил его за рубашку (куртка висела на спинке стула) и сказал: ничего не отвлекаюсь! Сиди! А вам жалко, что ли? Я ж все делаю. Вам надо, чтоб я не только учился, но и чтоб непременно помер от тоски в процессе?
      Павел Аристархович сказал, что алгебра еще никого не убивала. Юра ответил, что знает как минимум с десяток подобных случаев. Отабек остался за столом.
      Потому что можно было прийти тем же вечером, и Отабек, сгоняв в ка-эс один матч, спрашивал: сядем? И можно было сказать «да», и сесть, и сделать тут же, и забыть на целую неделю. Отабек приходил со своей тетрадкой, толстой, открывал на завернутом уголке раздел с алгеброй. Юра подглядел другие: геометрия, темы по литературе, какие-то тесты… Спросил, где же коневодство. Или его выгнали из Казахстана за неспособность разводить коней? Отабек ответил, что Юру тогда давно пора выгнать из Москвы за отсутствие ручного медведя.
      Зарядили дожди, и в первый же ясный день Юра сказал Отабеку оставить машину подальше, и они дошли до лицея ногами по бульвару. Юра промерз и пообещал в следующий раз взять куртку. Когда вышел после уроков в холл, Отабек ждал его – с курткой. Не с той, которую Юра имел в виду, но тоже неплохо. Юра оделся, и они пошли назад мимо магазинов, кафешек и одной аптеки. Юра зашел, спросил салфетки, подал карточку с лимитом (он уже не помнил, какой он там), рассовал салфетки по карманам. Обернулся к Отабеку, который ходил за его правым плечом на расстоянии вытянутой руки, сказал: лекарство в другой купим. Я узнавал. Через неделю пора будет зарулить.
      Один раз Юра напросился с Отабеком в зал – и тут же обломался: именно в этот день Отабек туда не ехал. Юра успел назвать его хуем, который сначала заливает про каждый день, а потом придумывает тупые отмазки, но Отабек объяснил, что сегодня – качалочная дата. Есть качалочные, когда он ходит в ближайший центр потягать железо, есть – пороховые, когда он ходит к Якову пострелять. Есть телохранительские, когда он отрабатывает приемы личной защиты. Есть рукопашные. Чтобы заниматься плотно чем-то одним. Тело лучше усваивает.
      Юра терпеливо подождал телохранительского дня. Отабек подогнал не привычную машину, а неприметный темно-синий Форд Мондео. Юра не смог даже сказать, видел ли он его в гараже.
      – По своим нуждам жалко гонять другую технику, – сказал Отабек.
      – Ну так я же сегодня с тобой, – сказал Юра, утрамбовавшись на непривычно низкое место. Сумку он затолкал назад.
      – Пересядем?
      – Нет! Поехали уже.
      Отабек тронулся. Юра подумал: что-то не идет с тачками. Мудацкая какая-то тема.
      Сказал:
      – Я не выебываюсь. На чем поедем – на том и ладно.
      – Я знаю, Юра.
      – Просто удивился.
      – Я знаю.
      Радио было перестроено на какой-то левый канал, откуда на Юру выпрыгнул Стас Михайлов. Юра вжался в сидение и потребовал его уничтожить. Отабек сказал, что на этой же машине Гюльнара ездит за продуктами, и тут все по ее предпочтениям, он бы не трогал. Юра может подключить по блютусу свой телефон.
      Полдороги Юра промучился с блютусом, зато оставшуюся половину они слушали Ники Минаж, а Юра объяснял, кто она такая и почему из теток надо слушать именно ее. Приготовился растолковывать смысл песни про булки и анаконду, но Отабек сказал, что понял.
      – И чего? – спросил Юра. – Согласен? Нужна жопа или нет?
      – М, – сказал Отабек. – Не знаю.
      – Ну пиздец, – Юра хлопнул себя по коленям, – а кто тебе знать будет, каких девчонок любишь? Я вот… с попами. Да. Точно. Не как Милка! Доска.
      – У нее есть бедра.
      – Да? А, ну да… а жопы нет. И сисек.
      – Правда? – спросил Отабек. Юра задумался: под шубой не видно, а в учительской кофте для визита в дурку к маме он ее не особенно разглядывал.
      Отабек молчал, словно тема была исчерпана. Юра сказал:
      – Ты ебучий уходитель от ответа.
      – Это как с возрастом, – сказал Отабек.
      – Чего? Любишь постарше? – Юра потянулся сесть на кресло с ногами, но проклятый Форд ему этого не дал.
      – Нет. Я не вполне уверен.
      – Насчет возраста? А, понял, день рождения… ну блин. Но потом-то уверен, если подумать.
      – Девушки – это прекрасно, – сказал Отабек.
      – Без пизды. – Юра хихикнул. – В смысле, ты понял!
      – Тебе нравится кто-нибудь?
      – Косичка, – сказал Юра. – Я тебе рассказывал. Она самая не противная, не лезет. Но она страшная, и трахать я ее бы не стал, – Юра передернул плечами. – Кормить бы стал, пока не станет похожа на человека.
      – Людям нравятся модели. Модели так и выглядят – как вешалки.
      – Ну люди тупые, значит! Вон, Ники Минаж умная.
      Отабек согласился. Еще бы он не согласился!
      А кого бы я стал трахать, задумался Юра. Милку – нет! Она дура тупая, и сунет потом тебя головой в духовку, и привет. Гюля ничего такая, женщина уже, взрослая, но такая прям… не вредная. Она один раз погладила его по голове и сказала что-то по-своему, когда Юра наелся и лег на кухонный стол щекой – просто ото всех отвернуться. Юра тут же спрыгнул с места и вымелся. Но потом вспоминал каждый раз, как ложился на стол.
      Но Гюлю не надо трахать, фу… Он задумался, и выходило, что трахать можно и нужно одну только Ники Минаж, раз именно о ней он думает в душе. Можно было бы думать о спине и плечах медсестры Ниночки, но тут же в мысленный кадр влезал ее волосатый ебарь с волосатыми яйцами, и это было фу, и тут же пропадало желание что-то делать в душе, кроме как мыться.
      Дедушка познакомился с Ниночкой в поликлинике. Процедурная медсестра, очень приличная. Она ставила ему уколы, он скидывал немного с аренды. Юра переселился к дедушке, а бывшая его (и бывшая мамина) комната ушла Ниночке. Появилось немного лишних денег, в холодильнике – маргарин и помидоры, а у Юры – новые ботинки. Ниночка приехала со своими кастрюлями, готовила после смен. Юра заглядывал в ее посуду в холодильнике, но не трогал. Ну, один раз сунул палец в суп, облизал, и потом думал, что Ниночка знает, и поэтому на него так смотрит. Друзей не водила: за ней забегали подружки, но она их не приглашала, выскакивала к ним на площадку, и они со смехом цокали по лестнице вниз. Юра выходил из своей комнаты и дергал дверь, проверял, закрыта ли. Дедушка велел всегда так делать.
      А потом стал захаживать этот. Игнат. Высоченный, в стремных кроссовках. Являлся, только когда дедушки не было дома. Он раздевался, цеплял вязаную шапку поверх шапки Юры, они о чем-то говорили с Ниночкой вполголоса, срываясь иногда на громкий смех. Потом шли в комнату, а Ниночка выходила, отыскивала Юру и спрашивала, чем он будет сейчас заниматься. Юра говорил: мультики смотреть. Громко. Да? Ниночка говорила: да! Какой ты молодец. И закрывала дверь. Юра включал телек, запрыгивал на кресло, прижимался ухом к стенке и ждал, пока заскрипит кровать, прокрадывался в коридор, приникал к замочной скважине. Видел край разобранного дивана и как повезет: мог попасться сидящий Игнат в футболке и носках, могла раздевающаяся Ниночка (лифчик она иногда оставляла), и это было хорошо, но не ново: Юра один раз ночью поймал, как она бежит из ванной с полотенцем на голове и скомканной футболкой у груди, а все остальное видно. Иногда видел четыре голые ноги на простыне. Иногда – две.
      Один раз Ниночка захлопнула дверь не до конца, а если ее не захлопнуть, она отъезжает. А Юре надо было в туалет, и он решительно подумал, что это его дом, и так тут ходит какой-то хрен, который не платит за аренду, а значит, имеет меньше прав, чем Юра, и Юра не будет из-за него сидеть и терпеть. И так уже невозможно. Юра прошел мимо двери и, конечно, остановился. Ниночка была без лифчика, вся голая, а Игнат ее гладил, и весь он был мослатый и в волосах, и хуй тоже рос из волос, как из гнезда. Игнат заметил его первый и крикнул: че смотришь, пацан, вон пошел! Юра показал фак и сказал: иди на хуй. Ниночка соскочила с постели и захлопнула дверь.
      Потом она к нему зашла и спросила, расскажет ли Юра дедушке. Юра сказал: нет, и в самом деле не рассказал. А потом Ниночка съехала, решила снимать квартиру с подружкой. От нее осталась пустая коробка из-под диска и пара конфетных фантиков за диваном.
      Или вот эта девчонка, подумал Юра, которая что-то совсем пропала, перевелась, что ли? Маша-Даша, что-то такое. С сиськами. Вот ее бы можно, типа вся любовь и секс в школе происходят. Интересно, кто-нибудь у них в классе ебется? Антошенька – точно нет, никто ему не даст, лошпеду такому. А без Маши-Даши четыре человека остается – уебищно, всех успевают спросить на каждом уроке!
      – Ты самолетики умеешь делать? – спросил Юра.
      – Модели клеить?
      – Нет! Нормальные, бумажные. Ну из листа складывать.
      – Умею, – сказал Отабек.
      – Сделай мне? Или лучше научи. Я умел, но забыл, фигня какая-то выходит.
      – Прямо сейчас?
      – Не, как приедем. На завтра.
      Отабек кивнул. Юра вгляделся в улицы – они уже подъезжали, и оставалось время только для одного важного вопроса. Настоящего, мужицкого, для мужицких серьезных компаний. Отабек как раз мужик, особенно если не побреется денек.
      – А кого б ты трахнул в Сумерках?
      Отабек помолчал, объехал лужу. Потом сказал все-таки:
      – Подружку Беллы. Не помню, как ее.
      – Джесс? Мелкая такая?
      – Да. С ней в кино интересно было бы сходить или просто погулять, она живенькая. Вроде не злая.
      – Я тебе про трахать, а не про гулять!
      – Тогда не знаю.
      – Белла?
      Отабек покачал головой.
      Ну и я тоже нет, подумал Юра. Покусал заусенец на мизинце, спросил, внимательно глядя на Отабека:
      – А если б ты был Беллой, то с кем бы поебся?
      – Команда Джейкоба, – напомнил Отабек, не моргнув глазом.
      Да, подумал Юра, я тоже. Особенно когда он состриг лохмы. Юра дернул заусенец зубами, громко засопел, слизнул кровь. Сказал вполголоса: сука.