Ближний круг +1302

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Это круто, я плАчу *∆*» от Настя_Бел
«Восхищена до глубины души!» от Adela_Catcher
«Щикарно!» от Летающая В Облаках
«Запало в душу. Спасибо!» от arinka-64
«Спасибо Вам за Юру! Огромное! » от Mr.Poher007
«Прекрасно как тысяча рассветов» от Джерго
«До дрожи.» от Baary
«Это сделало мой мир лучше.» от Shirosagi
«Прекрасная работа! Спасибо! » от marishaqwerty123
«За Юру» от mehovaya
... и еще 44 награды
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 17

16 февраля 2017, 22:32
      Отабек задернул рукава и натурально пристроился у раковины. Юра влез между ним и ею, обнял Отабека за плечи и укусил за губу. Отабек взялся за край умывальника, подпер Юру локтями с обеих сторон. Сказал в рот:
      – Юра. Не надо.
      – Че не надо?
      – Школа все-таки.
      А я ебал школу. И директора. И Антошеньку, особенно его.
      Юра прошептал Отабеку на ухо:
      – А я ебал.
      Отабек отряхнул руки над раковиной и взял его за пояс. Попытался оторвать от себя, но Юра обнял его крепче и не дал отстраниться, качнулся следом. Потом отлип сам, одной рукой держал за свитер, другой провел по груди, животу и ниже. Потер ширинку раскрытой ладонью. Отабек шарахнулся, чуть не повалив обоих, оторвал руку Юры, отвел в сторону. Сказал:
      – Нет.
      – А я хочу, – сказал Юра.
      – Юра, не надо, правда.
      – Да ты не бойся, я сам все сделаю, – сказал Юра и подумал: а как, интересно? На эту тему он порнухи не смотрел. А хотя насколько это может быть сложнее, чем самому себе?
      Отабек взял его за другое запястье, отодрал от свитера.
      – Юра, правда.
      – Да че ты, никто не зайдет, урок же, – сказал Юра, вывернулся из его рук, снова обнял за шею и принялся мять губами губы. Отабек выдохнул ему в рот, обнял за пояс, развернул и прижал к умывальнику, так что край впился Юре в поясницу. Юра провел Отабеку за ушами, по стриженому. Отабек сжал зубы, в горле у него завибрировало. Юра провел языком по зубам, забрался в уголок рта, потом в другой. Старательно почесал затылок. Отабек стиснул его ребра, жарко задышал в щеку. Юра прошептал:
      – Ну пожалуйста. Ну очень надо…
      Отабек отпустил его и отшатнулся, но Юра поймал его за свитер, сунулся руками под него, между жилетом и джинсами, уцепился за пояс. Отабек взял его за локти. Глаза совсем темные, словно подведенные.
      – Пожалуйста, – сказал Юра. Подумал: ничего нет ужаснее, чем ныть и выпрашивать, но натурально уже невозможно. Надо что-то делать. Сказал: – Тебе же на меня не плевать?
      Отабек опустил руки, помотал головой. Сказал:
      – Юр. Ты знаешь, ты мне… я о тебе… но тут школа, и…
      Он выдохнул, замолчал и вытер рот. Лицо у него поменяло цвет. Юра забрался руками под куртку, словно в духовку: горячее. Выпутал руки, сунул пальцы под ворот. Шея была мокрая.
      – Никто не зайдет. Мы успеем до перемены. Или давай… в кабинку, а?
      Отабек оглянулся на кабинки. Юра выполз из щели между ним и умывальником и сбегал посмотреть сам. Места, вроде, хватает… заглянул в унитаз. Подумал: бля-а-адь, какие все засранцы! Вышел назад, сказал:
      – Еще не мыли. Давай тут.
      – Юра, – сказал Отабек. – Подумай.
      – Я уже подумал. Я уже месяц, наверно, думаю! Ты, тоже… чего не сказал? Что… – Юра сглотнул, поглядел на себя в зеркало у Отабека за спиной, пригладил волосы двумя руками. – Что я тебе нравлюсь и ты… на меня?..
      – Не хотел подводить Николая Степановича. Я и так его уже подвел.
      При чем тут деда, подумал Юра. Ну, с пацаном, конечно, но, можно подумать, кто-то ожидал от Юры, что он будет лизаться с девочкой. Пусть радуются, что хоть с кем-то. Я всех ненавижу, подумал Юра, прижал Отабека к умывальнику. Пусть радуются, что… хоть кто-то…
      Он снова провел ладонью по свитеру, не обнаружил пистолета. А как же шутить: «Это ствол у тебя в джинсах или ты рад меня видеть?» Юра нащупал ладонью ниже, убедился, что – рад видеть, улыбнулся, дернул пуговицу. Спросил:
      – А ствол где?
      – Оставил, – сказал Отабек. – Тут рамки. Не пустили бы.
      Юра, глядя ему в глаза, медленно облизал губы и согнул колени.
      Отабек крепко взял его за плечи и сказал:
      – Вот это точно нет.
      – Да ладно, че ты… могло быть хорошо. Че-то не учили тебя экстремальному вождению.
      Отабек хохотнул. Переступил ногами. Руками он цеплялся за умывальник. Юра пошлепал его по кисти, взял руку, положил себе на бедро. Отабек медленно, словно под водой, провел выше. Юра раздергал ширинку и сунул руку к белью. Оттянул резинку, забрался под него, в такое же горячее, как под свитером. Обхватил. Отабек дернулся весь, рука слетела с бедра. Юра снова взял ее, положил себе на ягодицу. Оперся на умывальник, подумал, что так держаться – похоже на флагшток. Знамя. Или меч. Или факел с Олимпийским огнем. Не так, конечно, твердо… но вообще-то на удивление. Как у него, когда он терпит-терпит, а потом все-таки сдается, потому что Отабек в его куртке, с его поцелуями и как они пахнут другим человеком, и это – прямо в рот, но почему-то не противно… Отабек виноват, решил Юра и подвигал рукой. Отабек поднял руку и погладил его по волосам.
      – Тебе хорошо? – спросил Юра.
      – Очень, – сказал Отабек. Поднял голову, поглядел на дверь. Юра тоже поглядел. Спросил шепотом:
      – Идут?
      – Показалось.
      Юра задергал рукой сильнее. Отабек напрягся, взял его за предплечье, сказал: тише.
      Юра, обмирая, прошептал: покажи. На мне покажи. А то нечестно.
      Отабек глядел на него так долго, что Юра подумал: сейчас отпихнет и до свидания. Но Отабек быстро расстегнул Юрины брюки, подспустил их, погонял во рту слюну, провел языком по ладони и сунул Юре за резинку белья. Юра подпрыгнул, дрыгнул ногой.
      – Больно?
      – Нет. Ай! Смешно просто.
      – Щекотно?
      – Немного. Блядь.
      Отабек взялся осторожно, потом плотнее. Перебрал пальцами. Юра почувствовал, как в животе зреет целый арбуз и давит на органы, и повторил за Отабеком. Свободной рукой взял его свободную руку и положил себе на спину. Прижался, обнял. Отабек прижал его к себе плотнее, притиснул и шуршал щекой по виску и уху, двигаясь. Двигал бедрами, двигал рукой, прижимал и отпускал Юру, и Юра сначала пытался дергаться в ритм, не попадал, плюнул и просто стал поддаваться. Напрягал и расслаблял ладонь, тер головку основанием. Отабек дышал над ухом, от него парило, у Юры побежала по лопаткам капля и впиталась в рубашку. Отабекова рука сжала у основания, арбуз разросся и стало больно, Юра завозился, тихо застонал в свитер. Отабек сжал кулак и подвигал туда-сюда, почти снимая и надевая обратно, тревожа головку. Юра всхлипнул, дернул свитер под курткой у него на спине, весь напрягся, прижался и кончил.
      Вспомнил, что у него в руке тоже не черенок граблей на субботнике, а кое-что поважнее и поприятнее. Отабек уже не дышал в волосы. Юра поднял лицо. Отабек полусидел на умывальнике, запрокинув голову. Пялился в потолок. Рот злой, даже как будто не его.
      Юра погладил его по спине под курткой, потер. Свитер прошуршал о жилет. Отабек опустил голову, взял щеку Юры в ладонь. Другой отер головку и медленно вынул из брюк.
      – Погоди, – сказал Юра, – ты не кончил еще.
      Отабек прикрыл глаза. А руку не убирал, и Юра пыхтел и старался с его ладонью на щеке, жаркой, и вообще было жарко и потно и так сладко в животе и везде. А Отабек все никак, и Юра попробовал сжать у основания, и подвигать, как делал Отабек, но шло туго. Отабек положил руку ему на плечо, погладил. Сказал:
      – Хорошее было время. Сколько уже месяцев? Считай, с сентября.
      – Три, – сказал Юра.
      – Так мало?
      – Мне тоже кажется, что больше, – сказал Юра напряженно, дергая рукой. Отабек тихо зашипел, Юра разжал ладонь, пошевелил пальцами, тщательно пощупал, чтобы опять не прихватить волоски. Сказал: – Как будто знакомы класса с седьмого.
      – Да, – сказал Отабек странным голосом.
      – Ты будешь кончать или нет? – прошептал Юра.
      – Да. Буду.
      И правда кончил, стоило Юре огладить головку и устроить нос сбоку в вороте, у бешено бьющейся жилки. Юра улыбнулся и поцеловал эту жилку. Отабек обнял его одной рукой, повернул голову и поцеловал волосы.
      Проговорил вполголоса:
      – Мне очень повезло.
      Юра поднял голову, встал прямо, поддернул брюки. Буркнул:
      – Чего это.
      Отабек быстро вымыл руки, застегнулся, поправил и застегнул Юру и взял его руку. Сунул под струю, намылил руки себе и вымыл Юрину ладонь. Тщательно, забрался даже между пальцами. Сказал:
      – Спасибо, Юра.
      – Тебя сложно уломать, – сказал Юра, широко улыбнулся. – Но можно, оказывается. Что, стоило того, стоило меня послушаться?
      Отабек быстро глянул на потолок, сглотнул. Посмотрел Юре в глаза и сказал:
      – Да. Пожалуй.
      – «Пожалуй»?!
      – В смысле, конечно, стоило.
      – Вот так-то лучше. Все, не будешь больше морозиться? – Юра выдернул из держателя бумажное полотенце, промокнул руки. Другое дал Отабеку.
      Отабек промолчал. Опять погладил Юру по волосам и по щеке, и долго смотрел. Потом улыбнулся едва-едва.
      – Что? – нахмурился Юра. Сердце зачастило, но не как когда они целовались, а по-другому. Как перед вызовом к доске с темой, на которую он забил.
      Все будет нормально, сказал он себе. Неужели дедушка не поймет? Юре никогда никто не нравился, а тут нравится, и… внук-гомик, да. Как ты ни выкручивай – не айс.
      Но теперь хотя бы удачливый гомик.
      Отабек снова погладил Юру по щеке, сказал:
      – Держись.
      – Да что тут, один урок… хотя матеша!
      Отабек опять улыбнулся, прищурился. Протянул Юре руку, как для пожатия. Юра дал. Отабек в самом деле ее пожал, сказал:
      – Пойдем, посидим?
      Юра подхватил запинанный под умывальники рюкзак и сказал: давай. Прошел вперед, хотел толкнуть дверь, но она распахнулась сама, и на них напер физрук. Юра сказал: здрасьте. Физрук кивнул. Пропустил выйти.
      Юра отошел на приличное расстояние, и только тогда прыснул. Опоздал так опоздал! А ведь мог бы застать такое зрелище.
      Ну на фиг, подумал он. Чтобы кто-то смотрел… Юра глянул на телефон. Сказал:
      – Почти уже звонок.
      – Тогда я пойду, – сказал Отабек.
      – Ну давай, – сказал Юра. Оглянулся, взял за куртку и спросил шепотом: – Мы теперь встречаемся хоть или что?
      Отабек подумал и кивнул. Юра отпустил его куртку. Можешь убегать, ты теперь все равно мой.
      Он катал эту мысль так и эдак, перекладывал с одного бока на другой, как чешут кошек на видео, катая, как сардельку. Ты теперь мой, мы теперь вместе.
      – Че ты лыбишься? – спросил Антошенька. Скула у него припухла, и он то и дело ее трогал. – Рецидивист!
      Юра оседлал стул и уставился на него. Антошенька развернулся боком и поднял плечо.
      – Не боись, – сказал Юра, – я больше не буду. Можешь что хочешь про меня пиздеть. Мне по-ху-ю. И ты это… – Антошенька поднял плечо еще выше, разве что пиджак на голову не натянул. Юра сказал: – извини.
      Антошенька опустил плечо и уставился. Юра встал, перебросил ногу через стул, сел прямо и подпер щеки руками. Вот так. И пусть теперь что хочет. Юра не такой, как уголовники, и не станет им, и не сядет, а… ну, что-нибудь. Воспитателем вон будет. Или кочегаром! Это лучше всего, психологиня права. Бросать уголь, когда надо, а в остальное время смотреть видяшки или играть в дотан. А сейчас, наверное, на газу все, так что просто сидишь.
      А Отабек будет ко мне заходить, подумал Юра, и мы будем вместе играть. Мы же теперь встречаемся. Официально. Интересно, кому это надо сообщать, подумал Юра. Друзьям, наверное. Родным. Ну, геям можно погодить с родными, хотя Юра, конечно, не гей. Слово какое… но лучше, чем «пидор». По-европейски. Вон Лада гей, и ничего! Ну, то есть, конечно, чего, но он не поэтому же пидор, наверное? В плохом смысле пидор.
      Юра открыл тетрадь со сделанной домашней работой и продолжил мечтать под взгляды математички. Да, меня еще не исключили, а даже если исключат – не насрать ли? Пойду в другую школу, и в ней будет так же хуево, но за мной каждый день будет заезжать Отабек, и будет терпимо. Как сейчас – терпимо. И мы, может, нагрянем-таки в какую-нибудь жральню, и это будет не просто поесть, а настоящее свидание. Раз уж встречаемся. Бля, а что делать на свиданиях? Юра потянулся за телефоном загуглить, но математичка сказала: отставить, и Юра внешне вернулся к производным функций, а внутренне – к тому, что должно происходить, если уже не друзья, а встречаетесь.
      Статус в ВК сменить, вот! А в друзьях дедушка и туча еще левого народу. Юра покусал губу. Подумал: и чего делать? Отабек обидится, если не сменю? Не, он не такой тупой. Но мало ли, вдруг у казахов это большое дело? Пиздит он, наверное, что не ведет страничку ВК и не сидит в твиттере и инстаграме. Юра тоже так говорит, а сам постит потихоньку себя и пейзажи. Никто его не читает, правда.
      Как сложно быть геем, подумал Юра, что за сраная страна. Вот если бы у меня была девчонка и я бы с ней в туалете… а, тоже бы набежали! Тут все так боятся залета… ну, мы б с презиком, подумал Юра. А, может, и с Отабеком надо было с презиком? Хрен знает вообще. Юра поерзал, подумал: ну, он-то руки точно мыл, да и я ни за что особенно грязное не хватался. Сука, у них был ЗОЖ, но на ЗОЖе про это ничего не говорили! Про подрочить.
      Надо загуглить это и про свидания, пометил себе Юра. Потому что должна же быть разница между дружить и встречаться, иначе зачем придумали, что это разные вещи? Хотя будет жалко, если станет по-другому. Пусть будет так же, только отпускают посидеть где-нибудь… долго еще этого не увидим, подумал Юра, но можно и потерпеть. И со всем тем, что говорили на ЗОЖе, тоже не торопиться.
      Надо подарить ему чего-нибудь, подумал Юра. Раньше было как-то неловко, а теперь точно можно. Сет на Омника! Вот это дело. Юра ухмыльнулся с довольством. Какой-нибудь без шлема, чтобы были видны волосы, так будет больше напоминать Артаса.
      И вот они будут играть вечерами, а потом целоваться, а потом, может, Отабек снова к нему переселится – хоть на пару ночей в неделю. А может… Юра облизнулся. Может, он ляжет рядом. И они поспят под одним одеялом. Юра посидел тихонько, оглядел класс. Никто, вроде бы, не слышал, как бухает его сердце. Он подышал ртом и подумал: да, всю ночь лежать и трогать, когда захочется, а если не спится, то говорить, и не надо вставать и пилить до компьютера со скайпом.
      Если это и есть «встречаться», то это очень круто.
      Им будет очень хорошо. Юра тронул щеку, потер.
      – Юра! Как находить производную для выражения в скобках?
      Юра подумал весело: понятия не имею, и мне глубоко по хую, потому что мне теперь будет хорошо несмотря и даже вопреки алгебре. Сказал:
      – Ну взять вот степень и подставить спереди.
      – Так. А еще?
      Юра сделал большие глаза.
      – Мало того что хулиганите, так еще не читаете параграф внимательно. Мы делали это на прошлом уроке. Вынести константу за знак производной!
      Юра потер щеку снова, посмотрел время на телефоне. Еще немного, еще чуть-чуть, и он выйдет к Отабеку, который, наверное, никуда не поехал, а так и сидит внизу. Юра спросит: соскучился? А Отабек ответит: да.
      Нет, это слишком сладко. Но Юра вот соскучился, что, нельзя даже это сказать?
      Звонок прозвенел, и Юра подпрыгивал на стуле, ожидая, когда математичка кончит тратить их время и рассказывать про проверочную. Подхватился с места первым, зацепился лямкой рюкзака за стол и чуть не вырвал ее с мясом.
      По куртке найти не получилось, не чернело нигде такой куртки. Юра попытался отыскать по свитеру, но и свитера с шарфом не было.
      – Юрочка!
      Юра застыл, смерил Виктора взглядом. Спросил:
      – Ты чего тут толчешься?
      – Поехали домой, – сказал Виктор и потянулся взять Юру под руку. Юра отпрыгнул. Охранник поднялся со своего места, и Виктор опустил руку. Юра достал телефон, ткнул в контакт Отабека. Что это еще за фигня, куда он делся?
      Отабек не отвечал.
      Юра глянул на Виктора из-под бровей, набрал Николая Степановича. Тот тоже долго не брал, но потом все-таки соизволил.
      – Деда! За мной приперся Лада зачем-то, это типа так и должно быть? А где Отабек?
      – Езжай домой, – сказал Николай Степанович. – С тобой все хорошо?
      – Чего? Да, да, нормально, а что? Где Отабек? Тебе… – он выдохнул, посмотрел мимо Виктора, решился: – тебе уже звонили?
      – Звонили, – сказал Николай Степанович. Юру продрал мороз по лопаткам, где недавно было потно. Он сказал:
      – Деда, я… ну я виноват, конечно, но… все нормально, меня не исключают даже.
      – Езжай домой, Юра. Виктор тебя заберет.
      И отключился.
      Блядь, подумал Юра. И все из-за какого-то дебила. Зря я извинился, подумал он, увернулся от загребущей руки Виктора, сказал охраннику: он натурально со мной, позапрошлый, поглядите там у себя, и вышел на улицу первым. Встал перед машиной.
      Виктор обогнул его и открыл заднюю дверь.
      – Садитесь, ваше высочество. Или, как говорят в наших кругах: присаживайтесь.
      И хохотнул.
      Юра развернулся, обошел машину, дернул дверь и забрался на переднее сидение. Долго глядел, как устраивается Виктор, поддергивая под собой пальто. Берет руль Отабека, нажимает на педали Отабека. Что за хуйня?
      – Реально, что за хуйня? – спросил Юра. – Типа в наказание?
      – Я – это не наказание, это поощрение, – сказал Виктор и вырулил с парковки. – Уважаемый шеф очень просил, а вообще-то я не собираюсь снова этим заниматься.
      – Чем?
      – Ходить за тобой, Юрочка. Ну, может быть, как отдельная услуга Мильтону, пока тебе ищут нового.
      – Что? Какого нового? Кого?
      – Телохранителя, – сказал Виктор и улыбнулся. Потянулся, потрепал Юру по плечу. Тот вжался в кресло. – Не бойся, все уже позади.
      – Что, что, блядь, «позади», что ты несешь?!
      Виктор повернулся к нему и уже без улыбки сказал:
      – Не волнуйся, им занимаются. А ты мог бы быть поосторожнее.
      – Блядь, Никифоров! Говори по-человечески! – выкрикнул Юра, вцепившись в ремень безопасности. Сердце бухало так, что он врезался в прыгающие ребра.
      – После меня тебе явно не везет на телохранителей.
      – Где Отабек? – спросил Юра. Ноги и руки замерзли враз.
      – Им занимаются, – повторил Виктор. – Почему ты сам не позвонил? Боялся? Он тебя запугал?
      – Чего-чего?
      – При мне можешь не строить из себя дурачка, – сказал Виктор, – тебя видно насквозь. Ты, возможно, думаешь, что все было добровольно? Так легко потерять голову, да? Ничего, это пройдет, и ты поймешь, что еще легко отделался.
      – Блядь! Где Отабек?!
      Виктор протянул руку положить Юре на макушку, тот вжался в дверь, набрал Отабека снова. И снова без ответа. И Николай Степанович не отвечал. Юра утер висок дрожащей рукой, спросил:
      – Ч-что… что такое? Что происходит вообще? Это из-за этого пидора, из-за Антохи?
      – Какого Антохи?
      – Да бля! Которому я врезал! Ну не врезал…
      – А, то есть, ты еще и не знаешь? – поднял брови Виктор. – Ах, ну тогда тебя дома ждет приятный сюрприз!
      Юра вцепился ему в ворот и дернул со всей силы. Машина вильнула, Виктор возмутился, Юра сжал пальцы и завопил:
      – Что за хуйня?! Где Отабек?! Отвечай быстро, сука, или я за себя не отвечаю!
      – Полегче, полегче, Юра, – Виктор подергал его руку, с трудом оторвал, разгладил пальто. – Дизайнерская вещь. Что ты такой нервный? Все закончилось, с твоим телохранителем сейчас беседуют. Как надо беседуют, я надеюсь.
      Во рту стало сухо, и по позвоночнику пробежал разряд. Что за хуйня…
      – Про что беседуют? – спросил Юра, едва двигая непослушным языком. Пусть бы об Антошеньке, пусть бы о том, какой я дебил и кидаюсь на людей…
      – Про ваши похождения в общественных местах, – сказал Виктор. Глянул на Юру: – Я думал, все гораздо хуже, но ты, вроде, не под веществами, и синяков…
      – К-какие похождения? Мы ничего… я ничего… – Физрук, подумал Юра. Бля-а-а-адь! – Суки, сволочи, стукачи!
      – Ну, ну, это для твоей же пользы, Юрочка. Ты бы, может быть, застеснялся сказать Мильтону, а совершенно зря, ничего в этом нет такого. Кого из нас не зажимали в сортире? А телохранители у тебя после меня, как я и говорил, все хуже и хуже. Нынешний даже не потрудился подумать, стоит ли лапать внука Мильтона или все же нет.
      – Паскуды! Сволота! – Юра звонил и звонил Николаю Степановичу, а тот не брал и не брал. – Блядь, что вы выдумали…
      – Хочешь сказать, вы в туалете справляли естественную нужду? – спросил Виктор. – Не пытайся его выгораживать, уже все.
      Все, подумал Юра. Уронил телефон между ног, нащупал деревянной рукой, поднял. Сказал:
      – Вы ничего не докажете. Нас не видели. Свидетелей нет.
      – Свидетелей, может, и нет, – сказал Виктор спокойно, – а камеры есть.
      – Нету. В туалете нету.
      – Это ты ему сказал? Умно. И он потащил тебя туда, где нет камер, и попался. Неплохо. Не ожидал такого от тебя, ты явно растешь.
      – Ты… какие, на хуй, камеры! В толчке незаконно!
      – Когда у нас в стране в последний раз что-то делалось законно, – удивился Виктор. – Только не треплись об этом в классе. Ты правда не знал? Это же было на твоей памяти, наркотики, помнишь? Я тебя еще возил к Натану. После этого и поставили, а родители деток, которых ловят за ширевом, помалкивают и не говорят, откуда узнали, и отдельно платят за кадры. Но ты правда не распространяйся, а то пропадет весь смысл.
      – К-какие камеры… да вы чего…
      – Если вы не знали, твой дружок, получается, не совсем идиот, – сказал Виктор. – Но ему все равно не повезло.
      – Ч-что… как…
      Виктор поглядел на него, опять взял за плечо, и Юра не нашел сил вырваться. Виктор сказал:
      – Не переживай, Юра. Больше тебя никто не тронет.
      – Да никто меня не трогал! Я сам! Как… как вообще… как узнали? Уже смотрели, что ли?
      – Как будто бы нет, – сказал Виктор, – я не знаю деталей. Ты мне перескажешь? Очень интересно, чем все это закончится. Впрочем, очевидно, чем.
      – Чем? – спросил Юра тупо.
      – У тебя будет новый телохранитель. И судя по тенденции, он будет совсем уже профнепригодный.
      Камеры. Физрук. Неужели уже посмотрели. Деду звонили. И на этот раз он взял трубку. Не на директорский звонок об Антошеньке, а на это. Блядь. Юра снова нажал вызов, и снова слушал гудки, прежде чем женский голос сказал, что абонент не отвечает.
      Юра впился зубами в костяшку, сжал челюсти. Из глаз брызнули слезы, и Юра выпустил руку. Отставить панику. Он не сделал ничего плохого. Юра обтер слюну о брюки и сказал:
      – И чего? Ты видел вообще, что дома творится? Что с Отабеком?
      – Беседуют, – Виктор широко улыбнулся. – Шеф только приехал, а тут ему такой подарочек. Сначала беседовали в кабинете, меня как раз попросил тебя привезти. А потом пошли, вроде бы, вниз, я толком уже не застал.
      В желудок ухнул полулитровый стакан колы со льдом. Только не сладко и не вкусно, во рту кисло и бросило в дрожь.
      – Гони, – сказал Юра. – Быстро. Быстро, я сказал! Суки…
      – Надо отдать твоему дружку должное, он не ударился в бега, – сказал Виктор. – Не то чтобы это умное поведение, но благородное в своем роде. Он даже, кажется, сам зашел к Мильтону. Как же я удачно заглянул, на самое действо. Совсем без царя в голове, да? Ты замечал, что твой телохранитель сумасшедший?
      – Сам? Как сам, зачем?
      – Все равно же нашли бы, – сказал Виктор. – Чтобы спрятаться от Мильтона, надо хорошо знать, как, а это годы опыта и много нужных знакомств. Сомневаюсь, что у твоего… этого, – он снял руку с руля и покрутил холеной кистью в воздухе, – хватило бы ума. А так вроде как заработал пару очков за честность. Не думаю, что это поможет, но, как говорится, честь дороже жизни, понты дороже денег…
      Что ты несешь, подумал Юра тупо. Этого всего не может быть. Выдавил хрипло, запинаясь от прыгающего в горла желудка:
      – Я тебе что сказал? Быстрее!
      – Хочешь, чтобы нас тормознули, и мы застряли на оформление? Спешу, как могу. – Виктор в который раз протянул руку к Юре, взял за подбородок, развернул лицом к себе: – Обожаемый шеф просил узнать, он тебе ничего не давал попить, поесть из своих рук? Особенно в распечатанной упаковке?
      Юра ударил его по руке, заорал, оглушая себя:
      – Что за хуйня! Отабек не такой! Вы охуели все, что ли?!
      – Тихо, тихо, Юрочка, – сказал Виктор, – просто отвечай на вопросы.
      – Нет! Не давал! И по голове не бил! И наркоту не колол! Давай я тебе в банку поссу! Блядь, ты можешь быстрее?!
      Виктор коснулся своего телефона в Отабековом держателе и поглядел на карту. Юра тоже в нее вперился и грыз костяшку. Сказал:
      – Вот тут срезать.
      – Там трубу копают, – сказал Виктор.
      Машина прыгала на ухабах, руки прыгали у лица. Юра собрал пиджак на животе в горсть, согнулся. Быстрее же, ну…
      На проспект, потом на шоссе, и мимо знакомых коттеджей, и вот уже ворота.