Ближний круг +1589

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Спасибо за такие эмоции. » от Нюняяяяяяя
«Любимый фанфик)» от Мили Гранде
«Это божественно, реву сильно! » от unicorns on mars
«Великолепная история!» от Эльхен Каэрия
«Отличная работа!» от MandE
«Перечитывать можно вечность :3» от Lillkun
«Спасибо за восхитительный мир!» от Lika-Like
«Это круто, я плАчу *∆*» от Настя_Бел
«Восхищена до глубины души!» от Adela_Catcher
«Щикарно!» от Летающая В Облаках
... и еще 51 награда
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 22

27 февраля 2017, 22:22
      – Возьмите у меня кровь.
      – Ты себя плохо чувствуешь? – спросил Натан Бениаминович.
      – Нет.
      – Я понимаю, что на нынешние школы не стоит даже надеяться в плане ликвидации вопиющей безграмотности, – сказал Натан Бениаминович и даже ложку отложил, – но ты должен же подозревать своим неразвитым подростковым мозгом, что анализы берут не от большой любви к пролитию крови, а по какому-нибудь внятному поводу.
      Юра сел напротив него. Ловить человека за едой – известный трюк. Голод отступает, человек добреет. А сегодня Юра даже поделился с Константином овощами. Он думал, что Константин себе, но он сварил громадную кастрюлю супа на всех. Так что Натан Бениаминович через это ест его еду.
      Что никак не сказалось. «Неразвитый мозг», да идите вы. Че с таким отношением не стали учителем? Охуенно бы подошли, как последний кусочек в паззл.
      – Не анализ, – сказал Юра. – Отабеку.
      Натан Бениаминович подобрал ложку, покачал ею, набрал воздуху в грудь и завел:
      – И снова я должен пенять на современное образование. Неужели в учебниках перестали писать, что группы крови…
      – Не-не, я знаю, – сказал Юра, – Отабеку нельзя мою. Но можно же, чтобы я сдал взамен. Я читал, так делают. Ему же будут переливать еще?
      – Да, планово, при операции. Что ты от меня хочешь, Плисецкий-младший? Дай мне поесть.
      – Да ешьте. Приятного аппетита. Откуда у вас, кстати, моя кровь? И дедушкина?
      – Что?
      – Ну, у вас же лежит. По два пакета.
      – Откуда ты знаешь?
      И снова чуть не подставил Костю, подумал Юра, что-то я стал лишнего говорить. Он сказал:
      – А я видел. Так откуда? Я не сдавал!
      – Это не твоя кровь, успокойся. Она приготовлена для вас с Николаем на случай нашей встречи при менее… приятных обстоятельствах.
      А что Отабек мог без глаза остаться – это до хуя приятное обстоятельство, подумал Юра. Сказал:
      – То есть, вам совсем не нужна третья группа? Хор-рошая, полезная, и для четвертой подходит. Я читал. Она же денег стоит, а?
       Натан Бениаминович, не отрывая от него взгляда, шумно хлебнул супу. Юра ухмыльнулся. Ну так как?
      – Что ты задумал?
      – Ничего я не задумал, – сказал Юра. – Вы переливаете Отабеку, я отдаю вам. Все чики-пуки.
      – А. Благородство, – сказал Натан Бениаминович. – Жертвенность. Ну-ну. Ты думаешь твой разлюбезный оценит?
      – А мы ему не скажем, – сказал Юра. – Да же? И дедушке.
      – Даже вот так? – Натан Бениаминович похлебал супу, качая головой.
      Ржите сколько хотите, подумал Юра. Спросил:
      – Так что?
      – Дай мне поесть! Ирод!
      Юра выскочил из-за стола и шмыгнул в угол рядом с дверью вниз. Кивнул Константину, который вышел с сигаретной пачкой наперевес. Прислушался, как они говорят с Натаном Бениаминовичем. Подождал, пока Натан Бениаминович поплещется в мойке и втолчется в коридор. Заступил ему дорогу.
      – Отстань, – сказал Натан Бениаминович. – Приставай теперь к Константину. Но потом никаких ко мне претензий.
      – Никаких и никогда, – сказал Юра. Отступил в сторону.
      – Как же я жду, когда вы со своим дражайшим меня покинете!
      А вы лечите лучше, подумал Юра, мы и свалим.
      Он вышел из коридора, сел за стол и принялся ждать Константина. Курили тут в одной из комнат, где стояла вытяжка и умирала в углу пальма. Юра сунулся туда один раз и тут же выпал: мебель, стены и пол провоняли густо, даже не похоже уже на курево.
      Юра растянулся на столе, вытянул руки, поскреб ногтями и подумал, что никогда и ни за что не будет курить. Даже с Отабеком. И он пусть бросает, ребра ему помяли, может, и легкое задело, с ребрами это бывает, а разве можно после этого курить?
      – Юра, – сказал Константин, сунул зажигалку в карман, – ты с ума сошел?
      Юра поднялся со стола, сказал:
      – Не-а. Да чего вы, вам же лучше, запасетесь кровью. Можете сразу две порции с меня!
      – Куда две, – сказал Константин, – в тебе ровно столько и плещется. Эх… ну пойдем.
      Юра подскочил со стула. Вот это дело! Он знал, что Константину можно верить. Он тут самый нормальный. А напарник его, бритый мужик, которого пока непонятно, как звали – мудак: так делал Отабеку капельницу, что тот весь взмок. Не сказал ничего, конечно, терминатор, но Юра видел. Хорошо, что этот коновал тусуется больше наверху, а внизу – Константин.
      Они дошли до палаты, но заходить не стали. Юра быстро сунулся в дверь, помахал Отабеку и сказал: я тут, счас приду, надо сделать кое-что. Захлопнул дверь, нагнал Константина. Остановился было у кабинета, он же каморка дежурных, но он вел дальше, прямо, куда Юра раньше не попадал. Попытался сунуться на днях, но сердитая Слава его выгнала. Слава труду, думал Юра, или там слава революции.
       За широкой дверью оказалось еще две, а между ними – раковина с высокими кранами, бутылки на ней. И шкафы по стенам. Юра оглядывался. Константин повел его направо. Юра вошел и тут же чуть не вышел назад: зубоврачебный кабинет, как пить дать! Как лечили зубы в детстве, он уже забыл, в основном, вырывали молочные, а по-взрослому было только один раз, и то он дотянул до того, что сначала высверлили все и запихали мышьяк, чтобы убить нерв, и только потом поставили пломбу. Юра потрогал ее языком, опасливо прошел вперед, к разлапистому креслу. Около него тусовалось несколько аппаратов в ряд, но ни одного, кажется, со сверлом. Юра тихонько выдохнул.
      Лада оставил его тогда у кабинета, а сам потащился что-то выяснять, а когда Юре надоело и он пошел шататься тоже, нашел его у стойки администратора, где он приветливо с нею пиздел. Зато по пути домой купил банку мороженого, врач посоветовала.
      Кабинет оказался большой, как половина школьного спортзала. В дальнем конце за ширмой стоял металлический стол, а над ним нависала коробка с ручками, похожая на телевизор. Юра, мягко ступая кедами, подобрался, оглядел, заложив руки за спину. Константин гремел чем-то на подносе, подкатил к креслу тумбочку. Сказал:
      – Видал? Рентген!
      Юра отошел на два шага, спросил:
      – И прям радиацией хуярит?
      – Он выключен.
      – Все равно! А это чего такое? – Юра ткнул пальцем в тумбу с монитором на ней.
      – А это УЗИ.
      – А смазка для него есть?
      – Хочешь попробовать? Вон там бутылка стоит, – Константин махнул рукой.
      Юра достал бутылку из похожего на подстаканник держателя, потряс. В бутылке шлепнуло. Юра перевернул бутылку, выдавил себе на запястье немного геля. Понюхал. Он никак не пах. Юра растер его, скользя по коже. Круто! И холодно.
      – Блин, клево. Все у вас есть.
      – Ну, – сказал Константин. – Обеспечены по полной. Только МРТ никак не допросимся. Здоровенная дура.
      – Так тут все здоровенное.
      – Ну да. Пол ломали, говорят, чтобы поставить. Меня-то еще тут не было. Из стареньких осталась одна Слава.
      Все вы тут уголовники, подумал Юра. И не потому, что пидоры и мне не нравитесь, а натурально уголовники. Константин рассказывал, пока «санитарил» ванную.
      «Санитарить» – это не просто повозить по полу шваброй, как делали, как Юра заметил, в конце смен перед уходом домой, а добавить в воду в маленьком ведре какую-то пахучую фигню, намотать тряпку на скребок для окон и протереть стены, и все краны, и плинтуса, и побрызгать душевые поддоны из белой бутылки. Юра слонялся рядом и набирал воду, а потом Константин нашел ему толстые резиновые перчатки и сказал отмывать понизу, а поверху он как-нибудь сам. Потом Константин засыпал унитазы и раковины порошком и пошел мыть полы. Для этого он подогнал квадратное ведро на колесах, сунул в него идущую из коробки на стене трубку, подергал какую-то ручку, и на дно ведра плюнуло похожей на мыло соплей. Потом налил воды через надетый на кран шланг. Вода вспенилась. Юра потом временно открутил шланг и выполоскал в глубокой раковине тряпки и губки.
       Юра возил ведро, Константин надраивал квадратный метр за квадратным метром и рассказывал, что к Натану Бениаминовичу попадают работать не только и не столько от большой любви к медицине, а потому, что некуда больше деться. Если тебя судили за что-то медицинское – отстраняют от практики, и привет. Натан Бениаминович на судимость не смотрит и даже приветствует: сиделец знает контингент, с которым придется работать.
      Они, пожалуй, налечат, сказал Юра с опаской. Константин ответил, широко возя шваброй: не боись, не за врачебные ошибки же присели. А за лекарства строгой отчетности на сторону, а Череп вот – за левое вообще, за поножовщину.
      Череп – это второй из их парочки. Который капельницы не умеет ставить. Натуральный Череп, Черепанов по фамилии. Знаешь паровоз братьев Черепановых, Юрка?
       Слава, продолжал Константин, дойдя до палаты и подождав, пока Юра откроет дверь, анестезиолог-реаниматолог, была аж завотделением где-то в области, а потом ее поймали на том, что она подтравливала пациентов, которых заказали. За большие, понятно, бабки. И муж у нее скончался как-то нехорошо. Но он, вроде, за дело. А работала отлично, незаметно, долго ее не могли схватить. Юрка, ноги подними.
      Юра забрался на табуретку с ногами, переглянулся с Отабеком. Тот тоже слушал. Ну пиздец, сказал Юра, а не боитесь таких пускать к людям и к лекарствам? Константин домыл, сказал пока не топать и вышел, но пол быстро подсох, Юра потрепал Отабека по ступне через одеяло и на цыпочках вышел следом.
      Не боись, сказал Константин, отжимая швабру, тут все строго. Босс церемониться не будет, если что-то пропадет или кто-то подозрительно помрет. Позвонит твоему дедушке, а твой дедушка человек резкий.
      Да просто пиздец, согласился Юра. Походил, толкая ведро, спросил, наконец: а вы-то тут как? Тоже… ну, через сами понимаете. Константин утер предплечьем лоб и сказал: я, слава богу, нет. Я работал у босса наверху. Наверху – это на кухне, что ли, удивился Юра. Константин хрюкнул и сказал: да нет же, наверху, в нормальной клинике. Она тоже почти в центре. Та – верхняя называется, там все чисто и цивильно, налоги даже платят, а тут – нижняя. Ну и через верхнюю деньги моются. Все серьезно, а ты как думал.
      Потом он подождал, пока Юра снимет перчатки и вымоется, пожал ему руку и сказал: спасибо, помог. За разговором веселее! Юра сказал: да ладно, не за что, и пошел к Отабеку. Спина ныла, но в ногах появилась бодрость, и Юра натянул латексные перчатки (уже вторые, стащенные из коробки, а первые он успел порвать) и смерил Отабеку температуру, протер лоб, сходил в кладовую, откопал коробку ватных палочек и почистил глаза от наспанного. Не пальцем же, чай, не варвары. Отабек говорил: Юра, не надо. Юра отвечал, что это только начало.
      Он размазывал гель по запястью, оглядывался и думал, что Отабека, наверное, протащили через все эти машины. Через рентген точно. Перекладывали… а ему даже шевельнуться больно. Просто пиздец.
      – А… лицо делать тоже тут будут? – спросил Юра.
      – Не, это в операционной, – Константин подвинул табуретку, показал на стену. – Рядом. Слушай, Юра, ты уверен? Плохо же будет.
      – Ничего, потерплю, – сказал Юра, походил, заложив руки за спину. Константин отошел к столу в углу, тоже уставленному приборами, достал из ящика пачку бумаг, принялся перебирать, как мистер Трамп деньги. Юра подкрался, заглянул через плечо. Бумаги были скучные, а вот приборы… Один похож на открытую мультиварку.
      – А это что такое?
      Константин не мудак, не посылает пока, а надоем – так пошлет, решил Юра. Как оно обычно и происходит. Но пока не произошло – что б не пользоваться?
      Как и со всем в жизни. С хорошими людьми. Которые либо становятся плохими, либо просто кончаются. Либо получают из-за тебя…
      – Это мойка для инструмента. Ультразвуковая. – Константин достал карандаш, поглядел на грифель. Точилку бы сюда мою с котом, подумал Юра. – Она еще и стерилизует более-менее. Хотя потом все равно надо через стерилизатор, – Константин показал карандашом на шкаф, похожий на посудомойку. Отошел к креслу, шлепнул бумаги на тумбочку рядом, положил карандаш. Вытащил из-под одного из шкафов весы, сказал: – Снимай обувь и запрыгивай.
      Юра разворошил пальцами шнурки, стянул кеды, держась за край стола, и встал.
      Константин вздохнул. Сказал:
      – М-да.
      И вышел.
      Юра постоял еще на весах, потом слез. Сунул ноги в кеды, огляделся. Осторожно выбрался следом.
      Константин появился из кабинета Натана Бениаминовича, мотая халатом за спиной, широкими шагами вернулся. Юра стоял у дверей, сунув руки в карманы. Сейчас обломают. Как и обычно.
      – Что ты сделал с боссом? – спросил Константин.
      – Ничего, – сказал Юра. – Он сам.
      Константин покачал головой, зашел в стоматологический, рентгеновский и стерилизационный кабинет, сказал:
      – Ты еще и несовершеннолетний. И недовес. Почитай как-нибудь закон о донорстве, все поперек него. С ума все посходили. Зачем тебе это надо, Юрка?
      – Надо, – сказал Юра. Сглотнул. Ну ничего же страшного – сдать кровь?
      – Ладно, давай-ка, садись тогда, – Константин кивнул на кресло, а сам достал тонометр, не такой клевый, как в катафалке и в палате на стене, маленький. Нажал на педаль, кресло скакнуло выше. Константин расправил манжету, Юра продернул руку. Константин показал, как ее держать, нажал на кнопку. Сказал: – Мой такой же. Если что в голову взбрело… Ну вот, и давления никакого нет. Доходяга ты. Обмороки случаются?
      – Нет, – сказал Юра.
      – Голова кружится?
      – Нет. Болит. Но это типа от осанки, – Юра выпрямился, расправил плечи. Около шеи хрустнуло.
      – Ладно, – сказал Константин, забрал тонометр. Расправил бумаги на тумбочке, покрутил карандашом в воздухе. – Сдавал кровь последние два месяца?
      – Нет, – сказал Юра.
      – Кашель, боли в горле или груди, активный герпес?
      Юра потер грудь и сказал:
      – Нет. Ну, то есть… тяжело иногда в груди. Но не хуево. Это не от болезни, а… – Он замолчал. Окончил едва слышно: – Просто. Бывает.
      Константин внимательно посмотрел на него, потом в бумаги. Пробормотал:
      – Вы беременны или женщина с ребенком до года. Та-ак. Был в контакте с больными гепатитом последние полгода?
      – Нет. В смысле – в контакте?
      – В половом. Или вот гепатит А передается фекально-орально.
      – Ч-чего?
      – Частицы выделений попадают в рот, и…
      – Фу-у-у! Фу, бе-е, ужас какой! – Юра заколотил ногами по подставке. – Нет, нет! Фу!
      – Ладно, ладно, – усмехнулся Константин, – это бывает просто через грязную воду. Так, дальше. Пирсинг, проколы ушей, татуировки?
      – Круто было бы. Но не.
      – Дедушка не разрешает?
      – Я не пидор просто.
      – Ага, – сказал Константин серьезно. – Незащищенные половые контакты?
      Юра стиснул подлокотники и подумал, что это то же самое, что палец в одно место, только словами. Зачем он на это согласился? Зачем полез?
      Он выдохнул и сказал:
      – Да. Незащищенные. Без презика.
      – Как так? А босс говорил, что только взаимная мастурбация.
      – Он всем уже распиздел? – прошипел Юра. Сразу стало душно.
      – Да, – сказал Константин спокойно. – А что ты хотел? Скучно, как не поговорить. Так что там с контактами?
      – Ну вот! Мы же без презика.
      – Руками?
      – Руками, – пробормотал Юра. Предпочел смотреть на свои кеды.
      Константин хохотнул, пометил в бумагах. Сказал:
      – Это не считается. Ладно. Зубы тебе когда в последний раз лечили?
      – Я не помню, – сказал Юра.
      – В ближайшие полгода?
      – Не, давно еще.
      Подумал: это напоминает опросник от психологини. И тоже вопросов сорок.
      – Операции были? Удаление органов?
      – Нет. А операции… ну, мне вот зашили, – Юра наклонился к нему, растянул языком нижнюю губу. Константин наклонился. Он больше не смеялся. Юра сказал: – Дядя Натан сам делал.
      – Слушай, неплохо.
      – Да вообще. – Юра поерзал в кресле. – А он правда сам не мог сделать Отабеку лицо? Мне же вон ничего зашил. Обязательно америкашку?
      – Ты знаешь, кто такой этот америкашка? Интересный, оказывается, человек, – Константин сложил руки на бумагах и сказал: – Работал на ФБР, в программе защиты свидетелей. Менял внешность, чтобы не нашли, делал новые лица. А потом за большие деньги сдал какого-то свидетеля против мафии самой мафии – и сбежал в Россию. Или не сразу в Россию, но тут осел. Теперь вот подрабатывает. Классный специалист!
      – Вы это придумываете или что? – спросил Юра. Подумал: какой же он тогда мистер Трамп, он натуральный Сноуден.
      – За что купил, за то и продаю, – сказал Константин, – что босс рассказал, то и я тебе. Ты просто знай, что в пластической хирургии много нюансов. Можно уметь много, как хирург общей практики, но нельзя уметь сразу все и на отлично. Поэтому есть специализации.
      – А вы кто по специализации?
      – Травматолог-ортопед.
      Как круто, подумал Юра. И звучит, и вообще. Сказал:
      – Клево. А дядя Натан?
      – Торакальный хирург. Это который занимается грудной клеткой и всем, что в ней.
      – Типа легкие?
      – Ну да. Даже книги писал про хирургию пищевода, статьи публиковал. Светило! Но вообще-то все умеет, я не видел, чтобы чего-то не мог. Хотя случаи у нас тут скучные, одно и то же каждый раз. – Константин хлопнул себя по коленям, сказал: – Так, Юрка, не отвлекай меня. За границей бывал, в Африке, Центральной и Юго-Восточной Азии?
      – Не-а. Нигде не бывал.
      – Даже на море?
      Юра помотал головой.
      – Плохо. Я тоже давно не был. В Турции в последний раз. С этой работой… Так, что тут? Антибиотики ешь? – Юра помотал головой. – Наркотики внутривенно колол? Даже если один раз.
      – Не, вы чего. Меня б деда убил. И я не хочу сторчаться.
      – Это ты молодец, – сказал Константин, положил карандаш. – А теперь дуй наверх, поешь и выпей сладкого чаю.
      – Я ел только что, – сказал Юра и вцепился в подлокотники.
      – Не спорь. Дать тебе карточку? – Константин полез в карман, протянул пластиковый прямоугольник без надписей. Юра взял, сполз с кресла. – Давай, не свети только. И обратно сюда. Может, передумаешь.
      – Не передумаю, – сказал Юра, спрятал карточку в карман. Вышел в предбанник с раковиной и в коридор, и свободным шагом прошелся под высоким потолком. Куда хочу – туда иду. Класс. И халат бы мне, и был бы я травматологом-ортопедом… и пластическим хирургом заодно. И тро… торакальным хирургом на всякий случай. И тогда точно Отабека никому бы не дал.
      Он прошел мимо кладовой с запертыми шкафами, подумал, что, будь он наркошей – тут же спер бы литр морфия. Но он не такой. И подводить Константина – последней сукой быть. Он, поглаживая карточку в кармане, заглянул к Отабеку. Тот лежал тихо и не среагировал, когда Юра убрал ему волосы со лба. Ну спи, спи, подумал Юра, а я сейчас все сделаю.
      Он поднимался по лестнице и думал, что даже криворукий мудак Череп знает и умеет тучу всего, и люди для него – не куски загадочного фарша, а имеющая смысл конструкция. Все эти кости, сухожилия, сосуды и клетки. В крови – клетки. А у клеток в мембране белки, такие и сякие, и поэтому разные группы.
      Он поставил чайник и пошарил по шкафам, вытащил пачку печенья, принялся есть стоя, притопывая ногой. Взял одно в зубы, бросил в кружку чайный пакетик и бухнул сахару из большой банки. Залил, подергал пакетик, выкинул его и размешал. Подул, отпил, быстрее заел печеньем. Помои! Как в интернате, там все было подслащенное – специально, чтоб диабетики мерли, наверное. Кофе из ведра, компот, какао… Юра дул на чай, отпивал понемногу, потом поставил кружку и стал пить по ложечке. Дошел до половины кружки, решил, что достаточно, вылил остальное, выскреб ложкой сахар со дна прямо в раковину. Сполоснул, отряхнул руки и побежал назад.
      Константин снова усадил его в кресло, выкрутил подлокотник в сторону, велел устроить на нем руку. Быстро затянул плечо резиновой сосиской жгута. Юру передернуло. Константин протер локоть салфеткой и ввел иголку так, что Юра забыл дернуться. Пустой пакет, присоединенный к игле трубкой, очень медленно окрасился багровым.
      – Круто вы, – сказал Юра. – Вообще не чувствуется.
      – Рука легкая, – сказал Константин. – Кулачком поработай.
      Юра хмыкнул. Кулачком, ха. Он сжал и разжал кулак, кровь побежала быстрее. Юра отвернулся и сглотнул. Свободной рукой вытер лоб.
      Сказал, чтобы не прислушиваться к себе:
      – А это круто, когда сразу знаешь, что надо идти в мед. Ну раз способности есть.
      – Да это мое медбратское, – сказал Константин. – Вот к этому способности. А в меде скучно было и трудно. Бросил бы, наверное, если б сразу после школы на вышку. Пока до дела доберешься… Давай-давай, работай-работай.
      Юра сжимал и разжимал руку. Ее морозило, как при отключенном отоплении, и ноги холодило, словно он успел где-то промочить кеды.
      – Самые дельные – это которые сначала медсестры и фельдшера, – говорил Константин, а Юра старательно слушал, чтобы не слушать шум в ушах. – Уже все видели, все умеют, а молодые докторишки после вуза знаешь, какие безрукие? И боятся всего. А тут главное – не бояться.
      Не бояться – это хорошо, подумал Юра, а я боюсь Отабека лишний раз тронуть. А так бы знал, что делать, умел, не боялся – помог бы. Поправил бы что-нибудь или там руки помог устроить… Юра прикрыл глаза. Стиснул зубы, подумал: сблевану сейчас прям на себя. Положил неверную руку на живот. В этом момент Константин вытащил иглу из вены и принялся что-то делать с пакетом. Встал, унес. Юра следил краем глаза, неглубоко дыша ртом. Константин вернулся, велел сидеть, дал конфету. Пока Юра одной рукой пытался ее развернуть, наложил на локоть повязку, поцокивая языком.
      – Донор из тебя, как из говна пуля. Куда тебя теперь такого?
      – Нормально я, – сказал Юра, сунул конфету в рот целиком, разжевал. Вафельная с шоколадом, вкусная. Рвотный комок слегка отступил. – Щас встану…
      – Если ты встанешь, то и ляжешь тут же. У тебя давление, как после ножевого в брюшину.
      – И че теперь? – спросил Юра через вязкий шоколад.
      – Через плечо теперь. В палату – и спать! А вечером усиленно питаться.
      – Суп… я супом наелся…
      Константин велел держаться, подал руку. Юра схватился, спустил ногу с кресла. Опять потянуло блевать, Юра вздрогнул, потолок пошел ходуном, а все конечности затряслись. Он шагнул назад, оперся задом на кресло – и не понял, как оказался на нем, а Константин держал его ноги выше головы.
      Сказал:
      – Ты просто пиздец. Чтобы я еще раз!..
      Опустил ноги, убрался из поля зрения. Юра уставился было в потолок, но он был неустойчивый, как при кораблекрушении.
      В нос ударили острые иглы. Юра едва не подскочил.
      – На, нюхай, – сказал Константин огорченно, сунул в руку ватку. – Нашатырь. И не вставай.
      – Костя… я не специально… оно же пройдет?
      – Пройдет. Тощий, господи…
      Он присел, что-то подкрутил в кресле, снова нажал педаль. Подголовник медленно опустился, а изножье – поднялось, и продолжало подниматься и сгибаться, пока Юра не лежал с ногами будто на скамейке.
      – Клево, – сказал он слабо.
      – Многофункциональная штука, – сказал Константин. – Можно проводить гинекологические осмотры.
      Юра сдвинул колени.
      Константин снова куда-то ушел. Юра нюхал ватку и думал, сколько крови натекло из Отабека. На пол – как минимум стакан. И второй – на Юру. Брюки так и лежали в пакете на дне сумки, куда Юра их запихал: заскорузлый деревянный ком. И это мне еще не больно, думал Юра, покачивая кедами, а если бы все кости в лице подвинули, и ребра, и руки… Он уронил руки вдоль тела. Подумал: и блевать тянуло не по особым случаям, а в принципе. И глаза б еле видели.
      Он всхлипнул, сказал себе прекратить, снял ноги с изножья и встал. Подержался за кресло. Рыдать любой идиот может, а что-то делать… Он осторожно дошел до стены и по ней, трогая дверцы шкафов – в предбанник и вон.
      До палаты оказалось далеко, Юра запыхался. Постоял у двери, опершись здоровым локтем. Шипя, натянул рукав на повязку. Растер щеки, вошел, стараясь держаться прямо.
      Отабек распахнул глаз и сразу что-то спросил. Юра не разобрал, нахмурился, и Отабек повторил: «что случилось?»
      – Кровь сдавал на анализы, – сказал Юра. – Ну, знаешь, раз уж я тут. И плохо стало от вида. Фу, кровища! Хуевый из меня был бы бригадный, как ты думаешь?
      Отабек моргнул. То ли согласен, то ли глаза сохнут. Юра решил, что спросит про капли. Шагнул к своей кровати, промахнулся схватиться за бортик, шатнулся. Голове было легко, а ноги словно пропали.
      – Юра, а карточку-то отда… Блядь! – Юру дернуло за плечо, в бок врезалось твердое. – Ты – лежать, ты – куда пошел?!
      Юра подтянул к носу кулак с ваткой, хекнул, вдохнул. Он лежал на кровати на боку, а Константин держал Отабека. Отабек криво сидел, навалившись на бортик, одну руку прижимал к животу, другая, вытянутая, как чужая, повисла, натянув трубку капельницы. И одну ногу успел спустить с матраса. Юра оперся на подушку и сел. Константин взял Отабека под спину, сказал:
      – Куда ты вскочил… – Обернулся на Юру, сказал: – А ты-то куда пошел? Ты нормальный? После сдачи…
      – А-а-а, Костя! – заорал Юра. – Можно, я потренируюсь выносить?! Этот… приемник.
      Константин поглядел на него с секунду, уложил Отабека и спросил:
      – Сейчас, что ли?
      – Да, а чего нет. – Юра осторожно встал, отнял руку от кровати. Нормально.
      У Константина дернулась щека. Сейчас будет орать, подумал Юра.
      Но Константин не орал. Показал, как отсоединить трубку. И Отабек молчал, и был ненормального для себя цвета и поблескивал потом над бровями и верхней губой. Я сейчас, подумал Юра, потерпи.
      – Перчатки надень, – сказал Константин.
      Юра хлопнул себя по карману, подумал, что он их вообще-то спер, и демонстрировать это всем подряд не надо. Спросил:
      – А где они?
      – Да вон, там, – Константин махнул рукой. Юра, стараясь не смотреть на Отабека, открыл ящик, сделал вид, что старательно там роется, хотя коробка с перчатками всегда стояла слева, а салфетки – справа, а спиртовые, которые Юра собрал в пакет, чтобы не разбегались – сзади.
      Юра натянул перчатки, манжета щелкнула по запястью.
      – Бери и неси, – сказал Константин. – В ванную. Можешь вылить, видишь, тут такая фигня… Я покажу, как промывать.
      – А вы?
      – А я сейчас, посмотрю, сместил твой резкий дружбан себе что-нибудь или нет.
      Юра постоял, сжав зубы, и вышел. Отабек дурак так делать! Юра встал посреди коридора, покрутил торс в разные стороны. Поясница ныла, но не убивала, как бывало под конец дня, когда случалось много хождения, а потом много неудобного лежания. Юра добрался до ванной, глянул в зеркало. Кр-расавец. Как Эдвард Каллен, только не хватает блесток. Ну да мы в помещении, а не на свету.
      А Отабек в команде Джейкоба. Ну бля.
      Юра приоткрыл рот, натянул кожу на лице, хотел было потереть синяки под глазами, сунулся рукой в перчатке… вспомнил, что держит емкость с мочой. Хмыкнул, повернул горлышко, как показал Константин, вылил в унитаз, сдавил, как пластиковую бутылку. Смыл. Опустил крышку унитаза, сел, опустил голову. Покрутил емкость. Вспомнил, что должно быть противно. От своей в банке все внутри дрожало от омерзения, а тут… блин, да что она все розовая…
      – Ты, конечно, молодец, – сказал Константин.
      Юра засопел, подобрал ноги. Константин сказал: сиди.
      – А чего, – сказал Юра, – я лечь пошел.
      – Там бы лежал, – сказал Константин, – куда такой дерганый?
      – Я не могу взять и куда-то пропасть от него надолго, – сказал Юра. Как будто непонятно! – Вы сказали ему?
      – Про кровь? Нет. Разбирайтесь сами.
      – Спасибо.
      – Зачем все-таки тебе это было надо?
      А зачем надо допытываться, если все уже сделано?! Юра посмотрел на него снизу вверх, как смотрел на всех, и выговорил зло:
      – Затем, что это из-за меня он тут… он такой… и если можно что-то сделать – я буду это делать! И я знаю, что всем по фигу на него, и вам тоже по фигу, а мне вот нет! – Юра упер руку в колено, привстал. – Потому что ему на меня не по фигу было! А я не умею ни лечить, ничего! Вы заметили?! Все, блядь, заметили! И если что-то с меня можно поиметь – то отдам, хоть душу дьяволу, только бы…
      Он замолчал и сглотнул. Предплечьем отер губу от слюны.
      Константин глядел на него, щека опять дергалась. Сказал:
      – Делать полезное и делать что попало – разные вещи. – Юра раздул ноздри и собрался отгавкаться, но Константин продолжал: – Тебе выпендриться надо или реально что-то нужное? Нужное не красивое и не интересное. И за него не платят по-хорошему. Прооперировать быстро, кровь сдать быстро – выхаживать долго. И это целая наука, и тоже надо много знать. Загугли, спроси. Вот это будет надо, а не душу дьяволу продавать и кровь твою последнюю тщедушную.
      Ну вот, теперь и он сердится. Юра опустился обратно на крышку, втянул голову в плечи. Подумал зло: да и по хую. Никто мне не нужен. Только Отабек.
      Константин молчал. Юра спросил у плиточного пола:
      – Как он, все нормально?
      – Такой же психованый, как ты. Нормально, отломки не успели никуда уехать. Но это не значит, что можно скакать горным козлом.
      Юра кивнул. Если бы еще и это, он бы вообще…
      – Ну, давай покажу, раз ты так хотел, – сказал Константин.
      Юра поднялся с унитаза, отдал емкость ему. Константин подвинул по полу приземистую бутылку, достал из корзинки на полке с туалетной бумагой большой шприц, налил на него из бутылки желтую жидкость, потом ее же набрал в шприц. Сказал:
      – Это фурацилин. Иногда в бутылках, иногда растворяем сами из таблеток.
      Юра кивал. Проговорил про себя: фурацилин. Константин из шприца влил жидкость в мочеприемник, хорошенько поболтал, вылил. Достал из кармана спиртовую салфетку, надорвал саше, вытянул, помахал, разворачивая, протер горлышко. Вручил емкость Юре.
      – Салфетки всегда носи с собой на всякий случай. Понял? И перчатки.
      – Понял. Можно их брать?
      – Можно. Запомнил, не сложно?
      – Не. Я теперь буду сам. Можно?
      – Можно, можно.
      Юра покусал губу и сказал:
      – Извините. Я… я не думаю, что говорю.
      – Ладно уж, – сказал Константин. – Ты давно уже тут, на улицу-то не хочешь? К друзьям, домой?
      – Все мои друзья – тут, – сказал Юра. Подумал: а домой не пустят. Но Константину он этого говорить не стал. – Не хочу.
      – Устанешь, – сказал Константин.
      – Нет, – сказал Юра и сжал кулак, смял перчатку.
      – Ну как знаешь, – сказал Константин легким тоном. – И ты тоже не сердись, Юрка. Кровь не бывает ненужной. У нас ее много уходит, пулевые, ножевые… Кого-нибудь, может, спасет.
      – Да ну…
      – Правда. Ты только нажри сначала больше пятидесяти, прежде чем повторять подвиг. И… – У него громко тренькнул телефон, Константин его выхватил, глянул на экран, спрятал в карман камуфляжных штанов и сказал: – Прикрутишь сам, там не сложно. Покедова.
      – Что такое?
      – Вызов. – Константин махнул рукой и, торопясь, вышел.
      Юра выплелся за ним.
      Отабек молчал и глаз не открывал. Юра прикрутил емкость, зацепил крючками за прут кровати. Поднялся. Выбросил перчатки в ведро, протер руки салфеткой, выбросил ее тоже, надел новые. Утер Отабеку лоб, под носом, промокнул шею. Поправил одеяло.
      «Ю-ра».
      – Ты не на работе, – сказал Юра. – Не надо меня защищать. Со мной все отлично.
      Отабек приоткрыл глаза, морщась, моргнул два раза.
      – Не «нет», а правда, – сказал Юра. – Я типа понимаю и ценю, но давай без глупостей.
      «Ты. Тоже».
      – Бе-бе-бе, – сказал Юра серьезно.
      Отабек дернул правой стороной рта.
      Какие же мы лузеры оба, подумал Юра. Со стороны поглядеть…
      Он сел на табуретку, привычно устроил плечо между прутьями бортика и сказал:
      – Ты дрыхнуть будешь или нет? – Два раза. – Ну и зря, поспал бы… Но пока нет, знаешь, кто, оказывается, этот американский хрен? Сноуден!