Ближний круг +1302

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Это круто, я плАчу *∆*» от Настя_Бел
«Восхищена до глубины души!» от Adela_Catcher
«Щикарно!» от Летающая В Облаках
«Запало в душу. Спасибо!» от arinka-64
«Спасибо Вам за Юру! Огромное! » от Mr.Poher007
«Прекрасно как тысяча рассветов» от Джерго
«До дрожи.» от Baary
«Это сделало мой мир лучше.» от Shirosagi
«Прекрасная работа! Спасибо! » от marishaqwerty123
«За Юру» от mehovaya
... и еще 44 награды
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 34

24 марта 2017, 22:12
      Придумали – через неделю.
      Отабек все-таки расстелил себе на полу, Юра притащил из его комнаты одеяло и подушку и бросил сверху еще одну свою, а на покрывало – летнее одеяло, тонкое, но все же лучше, чем ничего. Отабек сказал, что это похоже на убранство шатра. Юра ответил: а чего не юрты? И добавил: или на толстый ковер-самолет со всеми удобствами. Бизнес-класс. Вино, финики и танцовщицы живота инклудед. А пассажиры жалуются, что танец включили скучный, а им лететь долго, через океан.
      Отабек важно улыбнулся и растянулся. Юра засопел, сказал, что жирно ему одному будет, сбросил свое одеяло и вторую подушку вниз и устроился рядом.
      Так они провели неделю, а к следующим выходным Юра сказал: ты за эту сторону, я за ту.
      – Юра. Нет.
      – Че «нет»?!
      – У тебя спина.
      – А у тебя все остальное! – воскликнул Юра и подумал: лузеры, блядь, оба. Гармонь, что ли, позвать? Или Ладу? Лада не согласится, у него маникюр.
      А в Гармонь стреляли. И тоже у дома, поймали с женой. Но не на того напали: два трупа, третий ушел. Машину разнесли, правда, к которой они и шли. Юра подслушал кухонные разговоры. Незнакомый бригадный говорил: жену напугали. Там такая жена, отвечал другой.
      Грохнули то ли окно, то ли витрину рядом, так что Михаил Захарович ходил весь в царапинах, почти уже незаметных. Красавец, наверное, был сразу после, думал Юра. Он и так-то страшный, а тут совсем – как демон. И добавлял вслух: да враки, не могли подкараулить нормально, что ли. А Отабек говорил: главное качество в охране – интуиция. К опытному не подкрадешься, сразу заметит, что что-то не так.
      Отабек отодрал Юру от спинки кровати, походил вокруг ее, уперся коленом в корпус, подвинул один конец. Перешел к другому. Тумбочку Юра уже убрал. Не так удобно будет, но норм. У шкафа будет открываться только одна дверца, но он проверил: можно залезть, если извернуться.
      – Давай я тянуть буду с той стороны.
      – Юр.
      Юра поднял руки и сказал: все, все, не мешаю, ты среди нас мачо.
      Отабек в несколько приемов придвинул кровать к стене. Присел, погладил пол, где проехались ножки, потер пальцем.
      Матрас они перетащили тоже перебежками. Юра следил, какой рукой Отабек берется за низ: правой или левой в фиксаторах. Он съездил забрать заказ и всю обратную дорогу примерял фиксаторы на себя. Локтевой сидел неплотно и съезжал, а похожий на перчатку лучезапястный можно было затянуть липучкой потуже. Виктор за рулем косился. Юра говорил ему смотреть на дорогу, а сам строчил смски: я уже забрал! Я скоро!
      Отабек ездил в зал каждый день. Юра требовал селфи, чтобы видеть, что он не тягает железо и не отжимается по сто раз. Отабек снимал себя на фоне беговой дорожки и с маленькими гантелями по килограмму. С бутылкой воды, потный. А если у Якова – то с пистолетом или теннисным мячом: хорошее упражнение для кровотока – просто кидать мячик в стенку и ловить. Юра в ответ слал селфи на фоне сайта с контрольными для экстернов.
      После стрельбы у Отабека весь вечер болела голова, и Юра читал учебник биологии за седьмой класс с планшета, подпихнув под локоть подушку, а Отабек лежал поперек кровати затылком на его коленях. В таком виде их застал Николай Степанович. Юра сказал шепотом: деда, счас. Чаю, укол? Счас, зачитался, извини. Николай Степанович покачал головой, а во время чаепития старательно спрашивал только про то, как Юра представляет себе карьеру фельдшера.
      Покрывало даже не убирали на день. Один только раз свернули и подняли на кровать, чтобы протереть пол. Раз уж стоит официально объявленный пиздец, думал Юра, то и вести себя надо соответственно. Во время прошлого пиздеца Отабек был вот тут вот, и все обернулось нормально.
      Они то и дело ставили матрас у стенки в коридоре. Юра предложил:
      – Может, поволочем?
      – М, – сказал Отабек. – Немного осталось. Юр, давай я…
      – Нет! Обалдел? Нет.
      Отабек приподнял край, и они пошли снова. Юра старался держать спину прямо, и она почти не выступала. Вот так. Мазь помогает, Костя говна не посоветует.
      Они втиснули матрас в комнату и прислонили к стенке. Отабек взялся таскать остальные детали разобранной кровати, Юра бегал следом, стараясь не попасться под край доски. Отабек взял шуруповерт, рассыпал по крышке от майонезного ведра крепеж, сказал Юре держать вот эту и эту фигулины вместе. Нет, выше, чтобы совпадали отверстия. Вставил насадку, которая называлась, оказывается, бита.
      Сука, как же хорошо уметь все руками, думал Юра, держа, поправляя, подавая заглушки. Вот так не зассал и разобрал, а потом собрал. Не зассал и вправил кость. Но и для того, и для этого нужно много сил.
      – А когда мы пойдем в зал вместе? Телохранительские дни. И в качалку.
      – Когда ты захочешь, – сказал Отабек, отверткой вкрутил стяжку, до которой неудобно было добираться шуруповертом. Мышцы напряглись. Юра полюбовался. Почти как раньше. И майка эта черная… Отабек огладил доску и сказал: – В качалку, может быть, нет, общественное место, а у Якова спокойно.
      – Ну и поехали тогда, – сказал Юра, походил. У Натана Бениаминовича то наверх, то вниз, то туда, то сюда, иногда весь день на ногах, когда нужно «санитарить» или помогать, а тут сидишь и сидишь на одном месте. За чаем разве что сходишь. Юра заложил руки за голову, покрутил торсом.
      Отабек нацепил заглушку, поднялся с колен, со щелчком заблокировал шуруповерт и вытащил биту. Сунул ее в держатель в ручке и принялся собирать разбежавшийся крепеж на крышку.
      Если деда спросит, я скажу ему, что это мой дом, подумал Юра. И что если он притащил мамкиного ебаря и сказал им жить вместе – то почему Юре нельзя? Уж не из-за семейной жизни эта дура скололась. А потому, что человек не тот. А Отабек тот, и он уже получил за все хорошее, и отлично на меня влияет, вон я даже делаю задания вперед графика!..
      Отабек подобрал крышку и сказал, что он сейчас. Юра пошел за ним вынести мусор, они спустились по лестнице, Юра свернул на кухню, а Отабек – к подвальной двери.
      Юра поставил совок и нагнал его. Как раз на верхней ступеньке. Отабек стоял, шуруповерт в руке – словно весит тонну. Юра цапнул его за край майки, сказал:
      – Давай я сам.
      Отабек мотнул головой. Сказал:
      – Все в порядке.
      – Ни хуя не в порядке, – сказал Юра.
      Отабек выдохнул. Юра представил, как он идет следом за Николаем Степановичем, а сзади – эти двое. Хрустят уже костяшками, потому что знают, какие в переговорной беседы.
      С-суки…
      – Тебе тоже неприятно, – сказал Отабек тихо. – Иди, я сам. Я ведь уже сходил взял, – он покачал крышкой с крепежом. – И ничего.
      Юра засопел и сказал:
      – Нет. Давай. Пошли.
      Отабек шагнул на лестницу. Юра, натянув майку, за ним.
      Они свернули не налево, а направо. Отабек включил свет, поставил крышку на полку, отстегнул от шуруповерта аккумулятор, вставил в зарядное устройство. Подвинул на полке и открыл органайзер, быстро раскидал стяжки, шурупы и шканты по отделениям.
      Юра стоял на пороге и смотрел то на него, то на дверь. То на пол под лестницей. Где-то там пятна. Где-то там затирали. Шлепнули тряпку и собрали его кровь. Выжали в ведро.
      – Все. Пойдем, Юр.
      Юра сжал кулаки. Отабек тронул его за плечо, Юра шагнул с дороги. Отабек щелкнул выключателем и закрыл дверь. Постоял рядом, сказал:
      – Я почти не помню ничего. Из… здешнего.
      – Зато я все помню, – сказал Юра сипло. – Обещаешь, что никогда больше так не будет?
      – М. Не знаю. Точно так – не будет.
      – Блядь! – Юра повернулся к нему, ткнул пальцем в грудь. – Не надо вот этого! Что у вас с дедом за дела?
      Он иногда пропадал, слал потом смску: «Я с Первым, буду через пару часов». И действительно, обнаруживался часа через два с копейками. Юра сидел на лестнице с телефоном на коленях, смотрел на входную дверь. Сначала заходил Николай Степанович, за ним Гармонь с кейсом или без, а потом уже Отабек. Водитель, думал Юра из раза в раз. Просто водит, а деда моет ему мозг, чтобы вел себя со мной не как предыдущий Михаил. Или просто присматривается. Да. И больше ничего.
      – По мелочи, – сказал Отабек.
      – Не ври мне!
      – Я не вру. Ты ведь… говорил Николаю Степановичу обо мне что-то?
      Юра насупился, сложил руки на груди. Буркнул:
      – И че?
      – Видимо, он принял к сведению. Людей проредили. Новые боятся. И новым не все доверишь.
      – А ты типа – доверенное лицо теперь?
      Отабек пожал плечом.
      Ну круто, подумал Юра. Вот это круто, вот это дело! Так будет легче. Деда увидит, какой Отабек клевый и надежный, уже видит – и… и одобрит гейство, да конечно, с разбегу.
      Но ладно, хотя бы так, думал Юра, пока они поднимались – рука в руке.
      Между кроватями можно было разве что протиснуться, а отодвинуть подальше – значит, перегородить дверь и каждый раз напарываться на угол спинки боком. Юра сел на свою, тут же вскочил, взялся за край матраса, и они с Отабеком втащили его на кровать. Отабек коленом поправил его, матрас соскользнул с края и встал плотно, как надо. Юра достал из кома белья простыню, они с Отабеком расстелили. Сверху – подушку, одеяло и покрывало, которое Отабек тщательно избавил от морщинок. Лег. И Юра лег на свою кровать. Повернулся на бок, подпер голову рукой. Спросил:
      – Ну чего?
      – По-моему, замечательно, – сказал Отабек, сложил руки на животе. – Но тебе тесно.
      – Да нормально, – сказал Юра. Сказал шепотом: – Как семейная парочка.
      Отабек помолчал, глядя перед собой, и сказал: да. Действительно. Из пятидесятых, когда спали на разных кроватях.
      – Я с тобой и на одной полежал, – сказал Юра. – И сейчас бы тоже.
      – Не хочу опять тебя стеснять.
      Какой же ты трудный, подумал Юра. Подвинулся ближе к краю, протянул руку, уцепился за покрывало под Отабеком и сказал:
      – Не для того, чтобы спать.
      – А, – сказал Отабек. – М-м. Сейчас?
      На кровати они еще ничем таким не занимались. И на полу. Занимались в ванной, когда мылись там вдвоем. Стоя, как в душевой кабинке, и сидя. Юра просовывал ноги между бедрами Отабека и бортиками, а тот весь сжимался, а потом, когда Юра совал руку между колен – чуть разводил ноги. И тоже тянулся. А однажды усадил Юру спиной, чтобы вымыть голову – и вдруг притиснул к себе, подняв волну, и все то, что Юра с таким удовольствием держал вместо того, чтобы мыть, уперлось, твердое, в ягодицу, а ладонь Отабека легла на пах, обхватила, а другая рука легла на грудь и гладила по ней и животу, прижимала, а Юра повозился так, чтобы головка попала между ягодиц, и зашипел, прянул вперед, но Отабек не пустил, и Юра прижался к нему, дрожа и дергая ногами. Отабек терся об него и сжимал пальцы вокруг ствола – даже лучше, чем вокруг пластилинового комка, из которого мог теперь сделать хоть лепешку, хоть сосиску. Юра сжимал ягодицы, всхлипывал больше от этого, чем от руки на члене, и цеплялся Отабеку за запястья, и прижимался плотнее и плотнее. Жадно. Мало. Еще. Еще!..
      Пол у ванны был потом мокрый, коврик хлюпал. На этом коврике, из-под покрова полотенца, Юра и спросил в первый раз: а мы будем… ну, не только фапать, а чего-нибудь еще? Отабек кивнул, опустился на колени, коврик под ним чавкнул. Юра сказал: не-не, че ты… ну… Сел на мокрый бортик, развел ноги. Отабек устроил локти у него на бедрах, как на подлокотниках кресла.
      Потом, в комнате уже, Юра все-таки продолжил: я не про то. А про… ну… ты понимаешь? Отабек сказал: нет. Юра сказал: бля! Сделал из пальцев кольцо, сунул туда указательный. Отабек сказал: а. Юра, краснея, хлопнулся на кровать, натянул подушку на голову и лежал так. Ужас, ужас, блядь, какой-то.
      И с тех пор ничего такого. Ни разговоров, ни поползновений. Юра читал форумы и думал, что, может, и правда, на хуй надо? Столько проблем. Готовиться надо, сложно, это вам не подрочить. Это похоже, как в девчонку сунуть. Неужели у гетеросексуалов столько же поеботы? Как тогда люди размножаются?.. YuraNagibator получил целых четыре ответа на тему про первый раз. В первом комментарии сказали не засорять, а читать прикрепленный пост со ссылками на гайды. Гайды предупреждали, что дело непростое, особенно без опыта. И требует от партнеров терпения и смелости. И смазки. И понимания, что сначала будет больно и неудобно.
      Хочу, думал Юра. Все равно хочу. Потому что, писали в темах не про первый раз, а про повседневную, например, жизнь, это – выражение любви и близости, и без этого, считай, и не встречаешься, и секса у тебя нет. Самое супружеское дело. И самое приятное на свете, даже просто побыть в «нем», или чтобы «он» (тот самый, которому ты пишешь домой смски «скоро буду», потому что соскучился, а он тебя ждет) побыл в тебе. Другие пользователи, правда, возражали, что можно и обойтись, и они прекрасно обходятся, первые отвечали им, и все скатывалось в срач, а потом приходил модератор и раздавал предупреждения и чистил комментарии, после чего было не видно, но очень интересно, как геи друг друга обзывают вплоть до бана.
      – Когда-нибудь, – сказал Юра. – Мы же когда-нибудь… ну… да? Это… по-другому…
      Отабек сделал из пальцев кольцо, отставил палец на другой руке. Юра быстро, пока он не начал изображать процесс, сказал: да. Бля. Подумал: помнит, значит. Что за пошлый жест, вообще, что за пошлые слова, которыми приходится об этом говорить! А других нет, пестиками-тычинками не обойдешься.
      – А как ты хочешь? – спросил Отабек и тоже повернулся на бок, подпихнул подушку к себе.
      Юра покусал губу. Пробормотал:
      – Ну… так… ну… ты понимаешь! В смысле – как?
      – В смысле, – сказал Отабек, – в какой… м. Роли.
      – А т-ты? – прошептал Юра.
      – Не знаю, – сказал Отабек. – Я не пробовал. А как приятнее?
      – А я знаю?! Я тоже – никогда. – Юра повозил ногами по одеялу и сказал: – Ты… ну, у тебя есть склонности какие-нибудь?
      – Не знаю, – повторил Отабек. – Мне с тобой приятно.
      Ну бля, подумал Юра, ни о чем это не говорит. Потер нос, взял в горсть. Холодно, что ли? Окно он приоткрыл, чтобы шел воздух.
      – Тебе не холодно?
      – Нет, – сказал Отабек.
      – Смотри, ты к окну ближе. Будет холодно – закрой.
      Отабек кивнул. Потом сказал:
      – Мы можем и без этого.
      – Почему? Ты… не хочешь со мной?..
      – Хочу, – сказал Отабек. – С тобой – всего. Но все равно необязательно все пробовать, чтобы было хорошо.
      – Д-да, – сказал Юра. – Наверное.
      – Но было бы интересно, конечно, – сказал Отабек.
      – Да.
      Они помолчали.
      – Ты точно?.. – спросил Отабек.
      Юра выдохнул. Сел, упер руки в колени. Закивал.
      Отабек тоже сел, поджал одну ногу под себя, другую спустил на пол. Юрина кровать была выше, Отабек глядел на него вровень.
      А так-то я его ниже, подумал Юра. Кто ниже и тоньше – тот обычно ба… в смысле, ниж… принимающий, короче. Вот. Да. Он пощипал штаны на бедрах, разгладил. Хотя в гайдах писали, что необязательно так, и все зависит от желаний и предпочтений, и самый топперский топ может красить ногти и носить шарфики. Отвратительно! Но от того, что Юра ниже и слабее (Отабек утащил его на плечах и не пикнул, а он Отабека по полу – и спина вылетела надолго), никуда не деться. И волосы еще… Юра почесал шею под хвостом. Как баба! Ну бля.
      Но это приятно. Когда он сзади. Когда прижимается, когда целует шею и около уха, когда держит за живот, когда трется… и можно потереться об него. Когда он – между бедер. Юра поерзал. Это охуенно. Это и значит быть снизу, что ли? Вот этот вот кайф? Тогда он сможет. Будет, конечно, больно, но… он потерпит. Отабек вот терпел, как у него кости съехали с законных мест. Юра выдохнул, сунул руки под себя, покусал губу и открыл рот заявить, но Отабек его опередил:
      – По-честному будет, если мы попробуем по очереди. Посмотрим, как и что. Да?
      – Да? Ты хочешь так?
      – Это будет по-товарищески.
      – Да бля! Какая разница, как это будет? Я тебя спрашиваю, как ты хочешь. Не хочешь – не будем вообще. – Юра громко засопел. – Я не буду заставлять, ну. Я каждый раз боюсь, что ты не хочешь на самом деле, а я… ну, пристаю.
      – По мне не видно, что – хочу? – поднял брови Отабек.
      Не столько видно, сколько чувствуется в районе булок и в руке, подумал Юра.
      – Видно, – буркнул он. – Но все равно.
      – А я тебя не заставляю? Это я к тебе пристаю.
      – Нет, нет!
      – Хорошо, – сказал Отабек. Опустил глаза, поддел большим пальцем лямку майки.
      – Я боюсь, что мне это больше надо, чем тебе, – сказал Юра.
      – Это неправда, Юр.
      – Точно? Потому что мне очень надо, реально.
      – И мне, – сказал Отабек.
      Честный разговор без переходов на личности, подумал Юра. Какая крутая штука, натурально.
      – Сейчас? – спросил Отабек серьезно.
      – Нет! Нет, нет, ты что, рано, и вообще… мы… ну, потом… надо же решиться, да? – Юра хохотнул. – И ты еще… ну, не совсем, да?.. – Юра поднял руку, пошевелил пальцами. Отабек пожал плечом, поправил фиксатор на локте.
      Там не руками все делается, подумал Юра, потер горящие, как с мороза, щеки. Спросил:
      – А если б я сказал «сейчас», ты бы… ну… сейчас?..
      – Да, – сказал Отабек. – Какое-то время приготовиться – и…
      Юра запыхтел и повалился на кровать. Перекатился на бок, прихватив край одеяла, завернулся в него, как шаурма в лаваш, только ноги торчали. Отабек пересел, подпер его сзади, лег сверху, разворошил одеяло и поцеловал щеку.
      Он был тяжелый, хотя и старался не давить. Не то «тяжелый», как они ходили до сортира, а… по-другому. Так, что сразу становилось тепло и неспокойно, и хотелось потереться об него и вообще.
      – А ты гуглил уже, как… готовиться и как все? – спросил Юра глухо, в край одеяла. Отабек отогнул его и сказал:
      – Да.
      Юра сбился в комок и плотнее подлез ему под руку, насколько позволяла шаурмячья грация.
      Подумал: вот так вот. Все у них будет. И будет лучше всех! Лучше, чем у стремных геев на форуме, которые все старые, и проблемы у них тупые вроде «он гуляет», «он смотрит на других мужиков», «ревную его к жене», «праздновать годовщины или нет??», «помогите, БЫТ. как заставить его мыть за собой посуду». YuraNagibator за комментарии длиннее ста слов, совет, как отмывать черную кожу от грязи и отсутствие предупреждений был допущен в ветку про отношения. Почитал и вышел. Что за хуйня? Чем люди занимаются, зачем? Если нашли друг друга, нашли того самого, для кого не жалко и кое-какого отверстия – неужели не решить все остальное? Это же мелочи. Можно же договориться, не темнить. Психологов никто не слушает, а зря! Он послушал – и охуенно.
      А может, и не нашли, подумал Юра. Своего, того самого. И живут не с теми, и конечно, тогда бесит и посуда, и все. А я вот…
      – Я тебя люблю, – сказал он.
      А Отабек наклонился к его уху и сказал что-то по-казахски.