Ближний круг +1302

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Это круто, я плАчу *∆*» от Настя_Бел
«Восхищена до глубины души!» от Adela_Catcher
«Щикарно!» от Летающая В Облаках
«Запало в душу. Спасибо!» от arinka-64
«Спасибо Вам за Юру! Огромное! » от Mr.Poher007
«Прекрасно как тысяча рассветов» от Джерго
«До дрожи.» от Baary
«Это сделало мой мир лучше.» от Shirosagi
«Прекрасная работа! Спасибо! » от marishaqwerty123
«За Юру» от mehovaya
... и еще 44 награды
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 35

26 марта 2017, 17:11
      – Алмаз! Привет, – сказал прилично одетый разводной и протянул руку. В расстегнутом пальто и пиджаке, и даже ботинки чистые.
      Отабек медленно поставил сумку на пол, медленно подошел, и руку взял – тоже медленно, словно до последнего раздумывал. Юра хмыкнул и скинул ботинки у гардеробной. Все в говне. Пока шли от дяди Яши до машины – уделались. А этот прям чистый и блестящий. Разводным, конечно, положено…
      – Как жизнь? – спросил разводной и тут же, поглядев зачем-то на Юру, сказал: – Вижу, вижу, что прекрасно. Неплохо ты поднялся! – Разводной притянул Отабека к себе и похлопал по плечу. Отабек тут же выпустил его руку и шагнул назад. Спросил:
      – Как сам?
      – Все там же, все то же, никаких головокружительных взлетов. Ну и сам понимаешь, в последнее время…
      Он замолчал и сделал сложное лицо. Отабек кивнул, подхватил сумку и протиснулся мимо него. Юра – за ним, не сводя взгляда. И разводной не сводил, и ухмылялся.
      – Че ему надо? – спросил Юра на лестнице, поддернул свою сумку. Оглянулся еще раз, но разводной куда-то делся. – Кто это вообще?
      – Работали вместе. Он работал, я следом, – сказал Отабек.
      Ага, подумал Юра. Старый коллега, еще до меня. Окей. Дружелюбный больно. Все хотят дружить с Отабеком. Но он мой. Юра придержал на плече сумку. Тело поднывало, особенно ноги.
      В зале они разминки ради покидали об стену теннисный мячик. То же самое, что делал Отабек, только вдвоем: он бросал, Юра ловил отскочивший и бросал сам. Отабек заложил правую руку за спину и ловил и кидал левой. Юра попытался тоже, но мячик стал упрыгивать от него в два раза чаще, и он сдался искусу своей двурукой комплектации. Кроссовки скрипели, Юра азартно вскрикивал, Отабек выдыхал с силой на броске, и Юра не заметил, как запыхался и взмок. Пошел посидеть, а Отабек порастягивался, наклоняясь так и эдак и сгибая и разгибая руки о шведскую стенку, затянул фиксаторы плотнее и достал монетку. Встал прямо, вытянул левую руку вперед (уже может прямо, подумал Юра и улыбнулся), положил монетку на кончики пальцев. Попросил Юру подать неожиданный сигнал. Юра крикнул: хуй! Отабек метнулся в сторону, пригибаясь, выхватил Беретту и отщелкал флэш. Монетка стукнула об пол и покатилась. Отабек встал с колена, сунул пистолет за пояс, подобрал ее. Встал снова. Сказал, что, если Юре скучно, он может сам, а Юра пусть занимается.
      Юра ответил, даже не соврав, что он сделал уже все задания на сегодня. Историю – вплоть до четвертной контрольной. Оказывается, быстрее сесть и заниматься несколько дней одним предметом, а не по куску каждый день, чтобы в голове получался борщ. И картина складывается логичнее.
      Раньше до завтрака надо было помыть Отабека, помыться самому, все приготовить, а теперь – только спустись, и вот тебе еда. Юра вставал и шатался, не голодный сразу из постели, а потом однажды сел за компьютер и включил документальное кино с того места, на котором остановился вчера. Попутно расправил распечатку теста на коленях, открыл pdf учебника. Когда Отабек позвал его есть, Юра сказал: счас, счас, доделаю… Отабек принес ему чаю, стакан йогурта и бутерброд прямо за стол. Сказал: занимайся. Ты молодец. Юра сказал: угу. Он счас всем покажет, что может поступить в сраный колледж сам! Легко!
      Чай остыл, Юра выпил его, как воду. А Отабек успел уже куда-то опять подеваться, как девался все чаще и чаще. Как деда когда-то, когда я был мелкий, думал Юра и писал: «когда будешь??» Когда деда уходил, смсок не было, а то Юра бы писал ему.
      Делать задания с утра оказалось приятно и полезно, потому что дота вечером становилась особенно сладка, безвинная, а если Отабек все-таки соизволял появиться дома, то и карточная партейка, и полежать-пообниматься, и – наконец-то! – в зал к дяде Яше. Который ничего не спросил, а Юра ведь готов был уже ответить: да, у меня есть парень, а у вас нету, вы завидуете просто. Отабек стрелял в тире внизу, шагая вправо и влево, вперед и назад, приседая то и дело и даже перекатываясь. То поднимая пистолет, то от груди и от живота – скрюченно, некрасиво, не как Виктор. Юра в наушниках следил. Потом просил пистолет себе, пока Отабек растирал руку и мял плечо. А иногда они занимались наверху, Юра изображал охраняемое лицо, а Отабек пытался провернуть с ним то же самое, что раньше. «Ствол, пригнись!» и тычок вперед и в сторону. Гораздо слабее, чем было. Юра старательно ловил его движения и бежал, куда направили. Отабек уже пытался отжиматься, хотя на одной руке пока не получалось.
      Все было почти как раньше, но только лучше, потому что задания Юра сделал, и в школу завтра не надо, и это просто праздник. Учеба «самому на себя» – тоже скучное говно, но его хотя бы разгребаешь сам, как удобно, сам ищешь материалы, и, оказывается, то, что дают в школе – такое дерьмо по сравнению с теми же документалками и популярными лекциями! Юра завел по файлу на каждый предмет и копировал туда абзацы, картинки, ссылки на видео и сайты с разбором примеров. Сравнивал со шпаргалкой по уходу. Она все еще была самая толстая.
      А после зала они мылись вместе, и Юра старательно прижимался к Отабеку спиной. А однажды, моя ему спину, прижался и грудью, и всем, что ниже. Отабек замер, потом оперся на стенку и расставил ноги. Вот тут бы и… и чтобы все уже свершилось и не висело над ними, как конец каникул, думал Юра. Потерся, сглотнул, взял Отабека за бедра. Тот оперся на стенку локтями. Юра проговорил: больно будет. Надо смазку. А смазка смывается водой на раз. Отабек сказал: я потерплю. А я – нет, сказал Юра, от спонтанного и без смазки уздечка рвется. Отабек протянул руку назад, нашел Юрин ствол, растревожил, подался назад и зажал бедрами. Юра прилип к его спине и не отлипал, пока не излился между, по ногам, к ступням, к воде. И долго еще потом. Отабек первым зашевелился и сказал: Юр. Тебе не холодно? Юра сел на бортик и дал ему встать под струи.
      Вот если это так и выглядит, то я за, думал он. Будет охуенно. Еще более охуенно, чем так. Пусть будет по-товарищески, может, мне и понравится сверху!
      В зале они сегодня не мылись, протерлись только, сберегали на совместную помывку. Сейчас мы вместе заберемся, думал Юра, шагая по лестнице, а ты на хуй идешь, неизвестный разводной. Работали они вместе. Представляю, что ты думал, как разговаривал и как обращался с мелким нерусским и непонятно откуда вылезшим пареньком. А теперь, видите ли, и руку подаем, и по плечу похлопываем.
      У Отабека разразился писком служебный телефон, он достал его и пошел по ступенькам медленнее. И Юра притормозил. Все равно без Отабека в ванной нет никакого смысла.
      – Да, – сказал Отабек, взобрался наверх. – Понял. Через сорок. Понял. Нет, не… – Он прошел по коридору, остановился у двери. На ручке висел мешок с вешалочным верхом, как из химчистки. Отабек сказал в телефон: – А, да, вижу. Понял.
      Отключился и спрятал телефон.
      – Что это за фигня? – спросил Юра.
      – Форма, – сказал Отабек.
      – Военная?
      – М. Нет, гражданская. – На крюк вешалки надет был небольшой пакетик, Отабек потрогал его, потом снял всю конструкцию с ручки. Под ней на полу оказался еще один пакет. Отабек наклонился, сумка с шуршанием съехала и повисла перед лицом. Юра придержал ее. Отабек сказал: спасибо. Юра открыл перед ним дверь. Отабек снова сказал: спасибо.
      – Серьезно, что за фигня? – спросил Юра, встал на пороге.
      Отабек положил пакеты на стул, потер подбородок. Поставил сумку, быстро разделся, достал из сумки грязное. Встал напротив Юры. Тот посторонился, пропустил.
      – Работа, Юр. Я напишу, как только буду знать, когда вернусь.
      – А ничего, что уже почти ночь?
      Отабек сунул грязное в корзину, разделся в комнате, оставил одежду на кровати. Юра принялся спешно раздеваться тоже. Отабек включил воду, запустил его в ванную, закрылся. Залез первым, намылил мочалку и принялся быстро тереться.
      – Спешишь? – сказал Юра ровно.
      – Да. Очень жалко.
      Ну ладно, подумал Юра, не каждый же раз. Подождал, пока он освободит мочалку и вылезет. Мылся, пока Отабек вытирался.
      Фигня какая-то. Жопа. Деда это специально, чтобы мы не трахались? А мы будем, подумал Юра решительно. Выбрался из ванны, потряс ногой, потом другой, завернулся в свое полотенце. Выглянул. Отабека уже не было, и одежды его тоже.
      Ну бля.
      Так и выглядит семейная жизнь, сказал он себе. Костя вон давно не был нигде – из-за работы. И я так же буду. И Отабек, уж конечно, не будет тусоваться при мне все время. Скоро уже конец обещанного месяца, последний снег перед оттепелью и жидким говном везде. Скоро Гармонь скажет, годен или нет (как по Юре – годен, рука скоро войдет в силу, а стреляет Отабек уже на уровне и скачет туда-сюда), и опять будет, как тогда. Когда они познакомились.
      И сколько это продлится, думал Юра, натягивая черную футболку с растрескавшейся белой кривулиной. Ему и сейчас, кажется, неплохо.
      Юра, щелкая по пяткам шлепанцами, дошел до соседней двери, дернул ручку. Сказал:
      – Ты меня бросишь, да?
      Отабек обернулся, застегивая манжету темно-бордовой рубашки. Которой у него никогда не было. И брюк таких – тоже, вроде. И зеркальных низких ботинок, как у сраного Антошеньки. И пиджака на спинке стула. Особенно пиджака. Пиздец.
      – Пиздец, – сказал Юра. – Что за клоунада?
      – Так надо, Юр, – сказал Отабек. Взял со стула пакетик, достал из него часы. Задрал манжету, охватил запястье и защелкнул. Тяжелые, подумал Юра. Недешевые. Откуда?..
      – Серьезно, что происходит?
      – Нужно выйти с Николаем Степановичем. В приличное место.
      – Бухать? – спросил Юра.
      – Нет, – ответил Отабек. – То есть, я не буду.
      Пальцем вытянул из того же пакета цепочку, поигрался с замком, застегнул на шее сзади. Заправил под ворот, из-за которого выглянул жилет. Застегнулся на все пуговицы. Сел на стул поверх мешка с вешалкой, нагнулся, подвинул к себе и расшнуровал ботинки. Фиксаторы лежали на столе.
      Юра сложил руки на груди.
      – Надолго?
      – Не знаю, Юр.
      – Мне это не нравится.
      Отабек затянул шнурки, поднял голову. Пригладил влажные волосы, и стал совсем, вообще, абсолютно другой, чем обычно. В рубашке этой и с вылезшей из ворота цепочкой. Другой человек. Не узнаю, подумал Юра. И не одобряю.
      «Неплохо ты поднялся».
      Отабек встал, прошелся, с силой сгибая ботинки, сунул руку сзади за ремень, вытянул из-за пояса бирки. Отошел к столу, достал из ящика ножницы, извернувшись, примерился.
      – Дай я, – сказал Юра, подошел, отобрал ножницы. Обрезал, достал пластиковую ножку. Бросил ножницы и картонки на стол.
      Ремень тоже какой-то эдакий. Что за фигня?
      – Жилет видно, – сказал Юра.
      Отабек покрутил головой, разминая шею, огладил себя по груди, поддернул рубашку из-за пояса немного вверх. Спросил:
      – А так?
      – Все равно. Куда намылился, правда?
      – Я не знаю точно, Юр. Спроси у Николая Степановича, – сказал Отабек, накинул пиджак, приподнял его, достал из открытого несгораемого шкапа пистолет, сунул его за ремень сзади. Попрыгал, встал прямо, завел руку назад, потянул оружие из-за пояса, отпустил, убрал руку – и снова лапнул сзади. Переложил пистолет в карман вверх ногами.
      – Видно, – сказал Юра.
      Отабек выдернул пистолет из кармана, крутнул на пальце, ухватился за рукоятку. Ебучий вестерн, подумал Юра, но Отабек не стал выделываться, а снова воткнул Беретту сзади за ремень. Одернул пиджак. Вытянул руки, повыдергал манжеты рубашки из рукавов.
      Спросил:
      – Ничего?
      – Мне это не нравится, – повторил Юра. – Ночью куда-то прешься, еще и темнишь!
      – Юр. Я тебя не бросаю.
      – А? А, – Юра вспомнил. Еще и это. Сжался, сказал: – Тебе в жилу, я гляжу, а? Смотри-ка. Поднялся. Цацки еще.
      – Это на время.
      – А то, что ты где-то ходишь каждый день… нравится с самим Мильтоном, а? А со мной уже не очень?
      – Что ты говоришь, Юр, – сказал Отабек, взял его за плечи. Юра вывернулся, отошел на шаг. Че вы меня все лапаете! Как будто это успокаивает! Или вам срать вообще, спокоен я или нет, просто хотите, чтоб не выступал.
      – То есть, меня, типа, не касается, – сказал он. Шмыгнул носом. С волос натекло на футболку, она прилипла к загривку.
      – Касается, – сказал Отабек. Потянулся поцеловать. Юра увернулся.
      Проводил Отабека, который все дергал и дергал манжеты, до лестницы и вниз. Остановился на предпоследней ступеньке. На них смотрели: тот самый приличный разводной, еще один, тоже приличный, зачесанный на пробор и с бородкой, и собственной персоной Лев Александрович, он же Гранит. Тоже – поднялся, целый бригадир теперь. За ширину морды взяли, подумал Юра. За выбытием еще более широких морд из мира живых. Юра прислонился к перилам, скрестил руки на груди.
      Отабек подошел к ним, не оборачиваясь. Пригладил волосы на сторону. Гранит с ним заговорил, Отабек что-то ответил. Юра посторонился, когда по лестнице спустился Николай Степанович с Михаилом Захаровичем за спиной и присоединился к собранию. Николай Степанович показал Отабеку что-то пальцем, подергал вверх-вниз. Отабек расстегнул пуговицу и развел воротник. Николай Степанович что-то буркнул. Отабек расстегнул еще одну пуговицу, блеснул цепочкой.
      Юра спустился с лестницы и подобрался ближе. Что за хуйня…
      – А, Юра! – сказал Лев Александрович. – Давно не виделись.
      – Здрасьте, – сказал Юра.
      Незнакомый Отабек поглядел на него. Поправил часы.
      – Не скучай, Юра, – сказал Николай Степанович, застегнул пальто. Собрание потолкалось, одеваясь, Отабек тоже набросил что-то совсем не его, чужое, длинное ему, а может, такой фасон… как Лада, блядь, подумал Юра.
      Что за хуйня?!
      – Пойдем, зять, – сказал Николай Степанович и хлопнул Отабека по лопаткам.
      Что за…
      Собрание вышло на крыльцо, в проеме двери показались машины. В свете фар падал дождь. Юра постоял перед захлопнувшейся створкой. Взялся за дверцу гардеробной, где висела в углу кожаная куртка. Потрогал ее за рукав, качнув на вешалке. Закрыл дверцу и потащил себя по лестнице вверх.
      Подумал: ну не может быть. Ну не бывает так, чтобы вчера нормальный человек, а сегодня…
      А что ненормального, подумал он, разбирая свою сумку. Взял волосы на затылке, потряс, брызгая на спину, шею и в стороны. Деда ему говорит, он делает. Как будто он может отказаться. А что темнит… а я сам не люблю, когда мне про всю эту кровь и кишки.
      Стреляют же. Там, где кровь и кишки. Юра сел на кровать Отабека, погладил покрывало. Подумал: с ними Гармонь, ничего. Все нормально будет. Они вон какие разодетые, бухать же пошли, а не на стрелку.
      А Гармонь чуть не кончили. Интересно, жена живая?
      Почему – Отабек? Почему не ебучий Лада, почему не кто-нибудь еще? Не могло настолько не остаться людей. Что ему – в Отабеке? Он мой. Мой. Я его выходил, подумал Юра, и в который раз внутри часто и сладко задергалось от этого слова. Он мой, ну. Если деда не одобряет – то зачем тогда таскает с собой?
      Юра встал, пыхтя, дошел до соседней комнаты. Дернул дверь, вошел. Подумал: он не любит, когда заходят без него, трогают его вещи. Но при этом я – исключение. Вот и все. Юра походил вокруг железного шкафа, остановился у стола. Погладил ногтем крокодильи чешуйки. Рептилия лежала под монитором, и было ей, видно, тепло и хорошо – явно улыбается. Юра подобрал картонки, покрутил. Джорджио Армани, ни больше, ни меньше.
      Зять. Просто охуеть, женили меня, подумал Юра. Вернулся в свою комнату. Без меня меня женили.
      Радоваться тогда надо? Или, блядь, что?..
      А пошли, конечно, без меня, подумал Юра, сел за компьютер, включил доту. Будут там пить сидеть, смеяться. Без меня. Все, ничего уже, что геи, нормально? Сука, как Лада второй, Армани у него. Армяне. Казахи в армянах. Юра хекнул, почесал лоб, убрал и придержал челку. С силой подергал мышкой, кликнул Рики.
      «Неплохо ты поднялся».
      Ну вот еще, пидоров всяких слушать, подумал Юра. Это же Отабек. Отабек не такой.
      Юра оглянулся на дверь. Подобрал телефон, посмотрел сообщения, не нашел ни одного нового, бросил назад, чуть не сбив пластилинового леопарда.
      Первый матч он выиграл, и потом еще два подряд. Команда помалкивала, Юра начинал ругаться, но быстро переставал. Говорил только вслух: су-уки! И бил по столу мышкой. Суки. Все. Собрание бывших телохранителей: Гранит и Отабек. Лады реально не хватает, ну. Один из вас был приличный, подумал Юра, это Белка. Потому что он сдох и не выебывался. Ушел вперед ногами. А не добровольно, как вы.
      Ладно, подумал Юра, Отабек никуда не делся. Что я, в самом деле? Зять, на хуй. Чушь какая-то.
      Он оставил компьютер включенным, растянулся у Отабека на кровати. Сгреб подушку вокруг головы, зарычал в нее, побил ногами по матрасу. А-а-а! Обломали ему помывку, а он так хотел вместе. Всю обратную дорогу мечтал. А придет он теперь поздно-поздно, и ничего такого ему не захочется. Снимет Армани и ляжет. Но нет! Юра, кряхтя, стянул штаны, ногами спинал одеяло, забрался под него, натянул до макушки. Все, вот так. Я подкараулю его, как тигр в засаде.
      Натруженное тело сразу же расслабилось, Юра прикрыл глаза, сунул руку под подушку. Выругался, скатился с кровати, подобрал телефон со стола, вернулся в немного уже нагретое, утолокся опять.
      Проснулся от сообщения. Едва разлепив глаза, посмотрел. Всего было три, последнее: «сейчас уже почти дома». А в предыдущих желал спокойной ночи и говорил, что все хорошо. И «ILU». Юра улыбнулся, зевнул. Сел, переполз к изножью, поднял с пола штаны, влез. Подергал футболку, запустил воздух к потному телу. Нашарил шлепанцы, кое-как сунул ноги и вышел на лестницу. Спустился и сел на ступеньке, привалился к перилам плечом. Сейчас он придет, а я его встречу. Ничего ж не произошло, правда. Он с дедом, нужен ему… ну и хорошо. Пусть деда видит, что Отабек – не такой, как этот ебучий мамкин Михаил.
      Уже видит, наверное. Зять. Юра усмехнулся, зевнул, сунул палец в зубы, закусил. Когда глаза устали пялиться на дверь, включил на телефоне игру в шарики. Поджал ноги, забрался на ступеньку выше: дуло.
      Николай Степанович зашел первым. Юра поднял голову, сунул телефон между колен. Разглядел Отабека у него из-за спины, улыбнулся. Сказал одними губами: привет.
      – Что ты не спишь, Юрочка? – спросил Николай Степанович.
      – Не спится, – сказал Юра.
      Николай Степанович, на Отабека не глядя, и на Юру тоже не особенно, взошел по лестнице. На секунду положил Юре ладонь на макушку.
      Отабек стоял и провожал взглядом спину. Потом, когда Николай Степанович скрылся, ссутулился, в два приема стянул то ли пальто свое, то ли плащ. Держась за ручку гардеробной дверцы, согнулся и снял ботинки. Подобрал их и пошел так. Походка была странная.
      Юра встал ему навстречу. От Отабека несло куревом. Как от Гранита, блядь, ну… как от всех предыдущих. Ну что такое-то… Юра шмыгнул носом. Нахмурился. Сказал:
      – Ты обалдел? Тебе нельзя курить. Чуть пневмонию не схватил, ну…
      – Юр. Это не я. Там просто рядом курили.
      – Да конечно! Что за тупая отмазка!
      Отабек поморщился. Был он бледный и какой-то неживой.
      – Голова? – спросил Юра тихо.
      – Немного.
      Потому что надо соблюдать режим труда и отдыха, подумал Юра. А не переть куда-то сразу после тренировки. И не сидеть там, где курят, сосут вискарь или что они там, не пивас же, и наверняка орут под это дело.
      – Кружится? – спросил Юра.
      – Нет. Все в порядке, я съел таблетку, – сказал Отабек и принялся медленно и шатко подниматься по лестнице. Пиздит, что не кружится.
      Или это та самая «неуверенность походки». Которая может остаться после сотрясения на всю жизнь. Отабек крепко цеплялся за перила и прихрамывал. Блядь. Блядь, подумал Юра, пристроился ему к руке, крепко взял за локоть. Ботинки качнулись и стукнули друг о друга.
      – Все в порядке, – повторил Отабек. – Правда, что ты не спишь? Поздно.
      – Тебя ждал.
      – Я тебя разбудил смской? Извини, – сказал Отабек.
      А я на него фырчу, подумал Юра. А он-то, в отличие от меня, не поспал.
      – Ну как? – спросил Юра. – Как… прошло? Это вот, где вы были.
      – Я ничего не понял, – сказал Отабек. – Наверное, хорошо.
      Они дошли до верха, и Отабек свернул к себе. Юра смотрел, как он раздевается и тщательно разглаживает одежду на спинке стула. Запирает пистолет и идет к Юре в ванную почему-то в носках. Вот, вот она, настоящая семейная жизнь, подумал Юра. Осталось нацепить семейные труселя. И тапки, и газету, и телек поставить, и диван напротив. Передернул плечами, сел на свою кровать, поежился от холода. В ванной плескало. Юра забрался под одеяло и подрагивал, глядел на дверь. Подумал: теперь он никуда не денется.
      Отабек вышел и немедленно рухнул на кровать. Пробормотал, наполовину утопив рот в подушке:
      – Спасибо, что подождал, Юра. Я тебя не брошу.
      – Правда? – спросил Юра тихо.
      – Конечно. Сейчас просто так надо.
      – А вдруг ты не хочешь уже? – пробормотал Юра и подумал, что он уже что-то такое говорил недавно. – Быть моим бодигардом.
      – Защищать тебя – это самое важное, – сказал Отабек. – Хочу. Больше всего на свете. И буду.
      – Если ты мне пиздишь!..
      – Не пизжу, – сказал Отабек сонно.
      Таблетка, подумал Юра. Он сразу начинает засыпать, когда отпускает.
      Юра лег на самый край, дотянулся, коснулся пальцем пальца.
      А утром проснулся, пялясь на пустую соседнюю кровать. Ну мать вашу ети! Юра сел, взял лицо в ладони. Прислушался. Спихнул себя с кровати, вышел в коридор прямо на неверные шаги.
      Отабек с катушкой пластыря на пальце ковылял в сторону общей ванной.
      – Что за хуйня? – спросил Юра. – Ты куда?
      – Нужно, – сказал Отабек.
      – Я тебя сейчас укушу, – сказал Юра. – Темнило.
      Отабек показал ему пластырь, сказал:
      – Обработать.
      – Что?
      – Натер вчера.
      Юра опустил глаза и выдохнул: бля-а-адь!.. Взял Отабека за футболку и поволок к себе, допытываясь, почему он намылился в общую. Отабек отвечал, что не хотел будить.
      Юра усадил его на край ванной, присел, поставил ступни себе на колени. Сказал:
      – Су-ука… просто в хуй и в мясо. Как ты так умудрился?
      – Немного не угадали с размером, – сказал Отабек.
      Немного, блядь, подумал Юра. И испанский сапог тоже типа немного мал. Пятка, все пальцы, косточки… вот тебе и легкая жизнь зятя Мильтона.
      – Что это за фигня была с зятем? – спросил Юра.
      – Это не то, как выглядит.
      – Я надеюсь! Потому что выглядит уебищно. Как издевательство.
      – Это не издевательство. Так надо. Знаешь, для остальных. Чтобы разговоры в нужное русло.
      А вот им дело есть, подумал Юра. А может, и есть, всем надо сунуть нос, как говорил Лада. А мне надо сильно постараться, чтобы быть чем-то кроме. И ему – чем-то кроме, кроме моего… любимого, подумал Юра и улыбнулся. И зятя Мильтона.
      Но он справится, он клевый вне зависимости от того, с кем мутит.
      – Сиди тут, – сказал Юра и отобрал пластырь. Покачал катушку. – Вот это вот не надо, он не дает дышать, заживать будет долго. И отдерется вместе со шкурой. Счас я найду бактерицидный с дырками.
      – Спасибо, Юр. Ты лучше всех.
      Юра хмыкнул и сбежал вниз. Отмахнулся от завтрака (хотя и глянул в тарелку – толстый шмат омлета с кусками всего на свете, класс), принялся ковыряться в аптечке. Пометил про себя, а когда вернулся наверх – и в телефоне: пластыря купить. Хорошо уходит, Гюля и девчонки режутся постоянно.
      Юра открыл средний ящик стола, который освободил сразу, как приехал. Выдернул из коробки перчатки, зачерпнул салфеток, как горсть монет в королевской сокровищнице, куда разрешили залезть за спасение принцессы. Или державы.
      Отабек никуда не делся, сидел себе, закинув ногу на колено, и разглядывал ступню.
      – Давай-ка, – сказал Юра, сел на бортик рядом. Подумал, встал, сказал перебираться на кровать. Отабек перешел, хромая. Юра сел на пол, вытянул ноги под кровать, подпер пятку бедром. Надел перчатки, разорвал упаковку с салфеткой. Обеззаразить сначала, потом уже заклеивать.
      – Юр, я могу сам.
      – Сделаешь лучше меня? – проговорил Юра, глянул на него снизу вверх. Отабек покачал головой, сказал:
      – Нет. Но с тебя хватит.
      – Чего это?
      – Мне тут показали видео, – сказал Отабек. Взялся сзади за шею, поскреб. Сказал, глядя в сторону: – Ты спину сорвал. Не надо было.
      Блядь, подумал Юра, вот пидоры кто-то! Придержал Отабека за голень, наложил салфетку, потом сложил и принялся промакивать. Спросил:
      – Ну и какой умник показал?
      – Это неважно. Важно, что… Юр, не надо так. Зачем?
      – Правильно, – сказал Юра, – надо было оставить на хуй, ведь именно так и поступают с друзьями. Че вы все как эти…
      Отабек поморщился, когда Юра тронул стертую пятку. Сказал:
      – Это того не стоило.
      – Да ты что, – сказал Юра. Подсохшая кровь размокала и отходила, из-под нее показывалась новая. Юра прикладывал салфетку и шипел про себя. – Расскажи мне, блядь, больше. Как надо было просто забить, подумаешь, из-за меня!..
      – Не из-за тебя, – сказал Отабек.
      – Расскажи мне больше, – повторил Юра сквозь зубы.
      Отабек замолчал и только задерживал дыхание, когда Юра краем салфетки вычищал налипшие ворсинки ковра.
      Спросил, наконец:
      – Сильно спину повредил?
      – Ничего не повредил!
      – Юр. Я видел же, как ты… Я думал, ты натрудил, когда за мной…
      – Ну, так и есть, считай, – сказал Юра, отпустил ногу, взял другую, поднял бедро подпереть. – Да не сильно, прошло уже.
      Надо просто мазать, спать удобно и не поднимать тяжести из наклона. И делать упражнения. Хотя их надо было делать до того и не быть таким хилым.
      – Я не знаю, как тебе отплатить, – сказал Отабек.
      – Я же говорил, мильоны денег, – пробормотал Юра, помахал рукой. – Открой упаковку, подавай мне по одному?
      Отабек тут же зашуршал. Протянул Юре первый пластырь. Юра согнул его, подцепил бумажку с одной стороны, снял. Наложил на большой палец, снял вторую бумажку, замотал пластырь вокруг, разгладил.
      – Юр, – сказал Отабек.
      – Забей.
      – Нет.
      Юра мотнул головой, убирая челку. Да когда ж ты, блядина, отрастешь?..
      Взял второй пластырь, сказал:
      – Ну не забивай, если прямо уперлось. Только не надо мне говорить, что не надо было, что надо было по-другому, что я дурак и так далее.
      – Никогда, – сказал Отабек.
      Я тоже много могу тебе порассказать про «не надо было», рептилоид ты мой, подумал Юра. Говоритель ртом. Честный сильно. Эх…
      – Не делай так больше, пожалуйста, – сказал Отабек.
      – Если ты еще раз решишь самоубиться об деда и вообще как-нибудь, то реально не буду! – сказал Юра, завернул мизинец в пластырь. – Потому что ну еб твою мать!
      – Хорошо, – сказал Отабек. – Это правильно.
      – Дурак.
      Отабек шевельнул пальцами, Юра сказал сидеть смирно. Спросил: нормально, не туго?
      – Нет. Юр, ты меня понял?
      – Иди в жопу, – сказал Юра, бросил бумажку на пол. – Какого хуя я еще и выговор получаю?! Как будто тебе это не надо было.
      – Не надо. Не таким образом. Не за твой счет.
      – Да почему?!
      – Потому что ты дороже, чем я.
      – Это что еще за хуйня?! Никто никого не дороже, давай еще делиться на сорта начнем!
      Хотя есть люди-пидоры, добавил Юра про себя. А есть нормальные. И одних жальче, чем других, и от одних хорошего больше, чем от других.
      Отабек сказал с нажимом:
      – Мне – ты дороже, чем я.
      Юра поднял лицо. Сказал:
      – А мне – ты дороже, чем я.
      – Это неправильно.
      – А у тебя двойные стандарты тогда.
      Отабек сделал сложное лицо и погладил его по коленке обработанной ступней. Спросил:
      – Что я могу для тебя сделать?
      – Типа оплата? Иди тогда в жопу дважды.
      – Нет. Просто.
      – Ты прекрасно знаешь, что ты можешь со мной сделать, – сказал Юра и старательно подвигал бровями. Отабек помолчал. Юра сделал из пальцев кольцо. Тут же опустил голову, завесился челкой и засопел. – Ладно, ладно, окей, я не умею в намеки.
      – Нет, я тебя понял, – сказал Отабек. – Хочешь прямо сегодня?
      Сегодня? Рано, подумал Юра. Рано, надо еще подождать… непонятно, чего. Блин. Стремно. Страшно. Если все пойдет не так? А если они подождут… то оно как-нибудь само случится…
      – А т-ты? – спросил Юра едва слышно.
      – Я буду рад, – сказал Отабек.
      – Ты… готов?
      – Не знаю. Ты мне пошлешь, как подготовиться правильно? С медицинской точки зрения.
      К щекам прилило, и захотелось куда-нибудь деться, но оставались еще не заклеенные пальцы, и Юра сжался и пробормотал:
      – Пошлю. Но я не в этом смысле. Ты… ну, правда… прям сделаем?
      – Да, – сказал Отабек. – Зачем тянуть? Тем более, это ведь будет приятно.
      А если не будет, подумал Юра. А если это будет отвратительно? А если ты меня больше никогда не захочешь? А если не понравится мне, и я не захочу? То есть, так, конечно, не может быть, это же Отабек, но все равно. Блядь. Блядь.
      Сука, кто это придумал вообще?!
      Юра поерзал, засопел и быстро поправил под штанами. Кто придумал, чтобы было так сложно, и все равно хотелось? Чтобы он был сзади и прижимал плотно. Может, даже лег сверху.
      – Тогда в зал пойдем завтра, – сказал Отабек.
      – Куда тебе в зал? Еле ковыляешь. – Юра поднял глаза. – Ты сможешь вообще? Это-самое?
      – Я стер совершенно неважные части тела. Важные остались нетронуты.
      – Смотри мне! – сказал Юра.
      Подумал: а я вот, считай, натер те самые части, представляя, как ты раздвигаешь мне бедра и все делаешь.
      Блин, блин, неужели сегодня все будет? Юра обнял Отабека за ноги, уткнулся лбом в колени и попыхтел. Отабек погладил его по голове и ушам. Сказал:
      – Спасибо, Юр. Очень помог.
      – Выкинь ты эти ботинки!
      – Не могу, – сказал Отабек. – Они хорошие.
      – Только теперь кровью пропитаны.
      – Это мелочи.
      Юра отпустил его ноги и принялся собирать мусор вокруг себя. Отабек сказал, что он сам, сполз на пол тоже. Взял Юру за руку, оттянул перчатку с запястья и прижался губами. Потом обнял, повалил на пол, взял под коленки, задрал ноги, стянул шлепанцы и поцеловал пятки по очереди. Юра завопил: ты чего творишь?!, сдержался, чтобы не пинаться и не заехать ему по носу. Хихикнул. Дурак.
      Отабек отобрал у него мусор, и они вместе спустились на кухню и занялись чуть теплым омлетом. А потом разошлись: Отабек похромал к себе, Юра – к себе за компьютер. Сел и тут же отправил ссылку на гайд, который форумные геи рекомендовали как самый адекватный. Они просили YuraNagibator’а отписаться о первом опыте, и он обещал.
      А если не встанет?!
      Встанет, подумал Юра и открыл пособие по геометрии. Если любишь – всегда встанет.
      Геометрию вот он не любил, и на нее не вставало. Юра включил Металлику в наушниках и покачивал ступней под столом, то и дело замирая. Сегодня у них будет настоящий секс. То есть, и до того был настоящий, но… но вот так – почти как у гетеросеков. Но гетеросеки не могут меняться, а мы можем, подумал Юра, покусал губу. У нас демократия, равноправие, эгалите, фратерните и либерте.
      Гайд он помнил наизусть, и поэтому, дочертив в тетради пересекающиеся плоскости и разбросанные по ним отрезки, включил порно с азиатами из закладок. У азиатов были какие-то ненормальные хуи, и Юра с облегчением думал, что у него не такой, и у Отабека… а если Отабеку будет мало? А если ему не понравится, что в Юре не туго? Руку можно как угодно сжимать, а кое-какое отверстие… тоже можно, но не так ловко. Блядь. Юра невидяще глядел, как один азиат пялит второго, нагнув на стол, и думал, что они будут в постели, мягко, а потом сразу спать.
      Юра написал Отабеку в скайп: ночью, да? Будем.
      Отабек ответил: да, когда все лягут. Хорошо?
      Хорошо, сказал Юра шепотом. Так лучше. Как у дяди Натана: огородами, в темноте, хотя ни огородов, ни темноты там не было. А все равно – тайно, только их. И запереться. О да, я так запрусь, как никто еще не запирался!
      Юра сходил за чаем, принес кружку Отабеку, позвал в доту. До ужина оставалось еще много часов.