Ближний круг +1787

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Это был так... сильно ТТ » от Gin Gyuray
«Отличная работа!» от Just Jimmy
«Спасибо за такие эмоции. » от Нюняяяяяяя
«Любимый фанфик)» от Мили Гранде
«Это божественно, реву сильно! » от unicorns on mars
«Великолепная история!» от Эльхен Каэрия
«Отличная работа!» от MandE
«Перечитывать можно вечность :3» от Lillkun
«Спасибо за восхитительный мир!» от Lika-Like
«Это круто, я плАчу *∆*» от Настя_Бел
... и еще 53 награды
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 36

28 марта 2017, 22:05
      Ужинать Юра не стал. От еды кишки начинают работать, кому это надо. И Отабек ел вяло, больше пил. Они сидели в столовой и поглядывали друг на друга, а Юра – еще и в арку, убеждаясь, что на них не смотрят. Лопатки чесались, Юра изворачивался и скреб по футболке. Пялятся, пидоры, знают, что мы задумали.
      Юра сходил к дедушке, поставил укол, они попили чаю, а о чем говорили, Юра не мог пересказать через пять минут. Мысли были другие. Про то, как все удастся, все закончится, они упадут, потные и изможденные, на простыни, и уснут друг у друга в объятиях, а утром настанет первый день, как Юра не девственник там. Или как это звучит для пацанов? Пацанст… пареньст… мужинственник? Юношественник? Юнственник? Пиздец, хорошо еще, что в жопе нет никакой мембраны, как у баб! Хотя это и вранье, оказывается, про плеву. Вот же пиздоболы кругом.
      Юра сел за компьютер и поискал на ютубе эротические сцены из кино. Конечно, сплошные гетеросеки, но какая разница. Если кино – значит, специально так ставили и снимали, чтобы было красиво. Нужно, чтобы было красиво, иначе у Отабека не встанет на него больше никогда. Как с минетом. Один, главное, неудачный раз!..
      Юра подцепил ногой кабель под столом и подергивал его, глядя, как актеры лобызают актрис в каждый сантиметр тела. Это я могу, подумал Юра. Более того – хочу. Мои руки, мои ноги и мое все, что между ними.
      У них все будет хорошо, никто больше им ничего не испортит. Отабек теперь даже зять, то есть, почти законно. Они будут вместе – еще и получше всяких геев! Юра уже решил, что напишет на форум про фейерверки перед глазами и остановившееся от удовольствия сердце.
      Он крутнулся в кресле, оглядел комнату. Нормально, даже прибрано. Никаких свеч и лепестков, ясное дело, но, может, что-то… За окном было уже темно. Юра встал, включил свет, потом выключил обратно. Подошел к компьютеру, открыл чистый вордовский документ. Вот так много света. Он свернул все окна. А вот так – мало, обои на рабочем столе темные… ладно, пусть будет много. Он оставил документ на панели задач, прошелся по комнате. Прислушался. Выглянул в коридор. Поглядел на камеру в конце. Не получится у тебя подрочить, кто там сидит и смотрит. Отабек не первую уже ночь ходит ко мне спать, очень прилично, одетый. И сегодня придет так же, и никто не догадается, чем мы…
      Бля, подумал Юра, шмыгнул обратно в комнату, упал на пол, сунул палец в отверстие над плинтусом. Палец не пролез. Юра засопел, подхватил со стола ручку, потыкал. Как будто бы нет… Юра достал коробку пластилина, открыл, покрутил в пальцах недоделанного моржа, отщипнул от самого уебищного коричневого бруска кусочек и принялся мять.
      Отабек постучался и вошел, когда Юра уже залеплял последнее отверстие.
      – Приватность! – объявил он.
      – Молодец, – сказал Отабек. – Мне лучше у тебя или в общей ванной?
      – У нас, конечно, – сказал Юра, заправил выскочившую из хвоста прядку за ухо. Поднялся, сел на кровать. Отабек спросил:
      – Ты еще хочешь или нет?
      – Хочу! Я жду же, ну. Ты первый?
      – Да, давай. Или ты вперед?
      – Иди ты, – сказал Юра.
      Отабек прохромал в ванную.
      Стереть пять пар железных башмаков, подумал Юра. Даже не помню, что за сказка.
      Он встал, прилип к двери, поскребся. Сказал через створку громко, чтобы перекричать шум воды:
      – Там это… я оставил перчатки на краю, если надо. И возьми смазку… на раковине в пакете.
      – Понял, – сказал Отабек.
      Юра сунул руки в карманы, пошуршал спиртовыми салфетками в одном и перчатками в другом. Никому он тут не нужен как санитар, а все равно так спокойнее.
      Хотя вон Отабеку был сегодня нужен. Юра улыбнулся. Все будет охуенно. Все уже охуенно. Целая впереди жизнь – с ним. Клевая, не такая, какая намечалась. Прямо хочется шевелиться. Я буду скакать с чемоданчиком, думал он, прохаживаясь, а он – водить и прикрывать автоматным огнем меня и, допустим, Костю. Если стрелка, разборки, много подстреленных. Учиться, конечно, надо, но он не сдох в школе и, наверное, в колледже тоже не сдохнет. Там хоть будет – про дело. Про его дело.
      Отабек вышел из ванной одетый. Юра хотел спросить: ты чего, но подумал потом, что ему еще ждать, замерзнет. Что значит продуманный человек.
      – Я счас, – сказал Юра.
      Отабек кивнул и сел на свою кровать.
      Юра заперся в ванной, быстро скинул одежду, почесал шею. Распустил хвост, забрал волосы выше. Влез в ванну, включил воду, полил себя со всех сторон. Та-ак… Юра выругался под нос, потянулся, вытер руки. Натянул перчатку, которая застревала на влажной кисти и не хотела принимать ее в себя. Но Юра впихнул то, что должно было быть впихнуто, расставил ноги шире, потрогал себя между ягодиц. Он делал это периодически, и было приятно. Юра закрыл на секунду глаза и представил голого Отабека. Вот так. Надавил. Все было твердое, а отверстие словно исчезло вовсе.
      Юра засопел, встал на колени, наклонился. Подумал: надо, может, какие-нибудь предметы… Но посторонние предметы жопа имеет свойство засасывать, стоит сунуть их достаточно глубоко, про это на форуме аж отдельная ветка с ехидными комментариями проктолога и даже с рентгеновскими снимками. Это как мужик с гвоздем в башке, но только еще более ржачно. Юра снова надавил пальцем, прогнулся. Подумал: а если б надо было делать клизму, как советовали некоторые? Тоже бы не воткнулась? Хорошо, что другие – отсоветовали. Внутри не так и грязно, если не хочется уединиться с книжкой прямо сейчас. Отработанное организмом находится по кишкам выше. Но Юра все равно, когда удавалось-таки сунуть палец, проверял, не грязно ли. И было не грязно.
      Он оперся на дно ванны, расставил ноги до бортиков, помассировал. Ну давай, блин, раньше даже без смазки кое-как… Но организм не поддавался, будто чуял, и Юра встал, развернул пакет на раковине, сунул палец, размазал гель по нему. Снова встал на четвереньки. Пошло веселее. Юра пялился перед собой, выворачивал руку, потом, кряхтя, сел на корточки, развел колени и повторил попытку. Получилось неожиданно глубже, Юра посидел несколько секунд в удивлении. Оке-ей… Пошевелил пальцем, поморщился. Странно, как будто внутренности двигают.
      Юра попытался запихнуть еще один палец, надавил с силой, толкнул. Зашипел, подождал, попробовал снова. Сука, но должно же… Бедра болели от раскоряченного сидения, и Юра сел на дно, стянул перчатку, броском послал ее в ведро и принялся себя поливать. Сделал воду погорячее. Горячая вода расслабляет мышцы, делает эластичнее. Вот так, все будет заебок, у него же получилось.
      Кстати, туго. Отабеку будет приятно.
      Юра тщательно вытерся, вышел из ванной. Отабек все сидел одетый. Счас тебе будет приятно, как никогда не было, подумал Юра решительно, прошагал к нему, взял лицо в ладони и, наклонившись, поцеловал.
      Сказал в рот: бля-а-адь!
      – Что такое, Юр?
      – Блядь! – повторил Юра шепотом. – Презики!
      Купить их, как и анальную смазку для жопы, у него не хватило бы духу, хотя в аптеке он бывал. Тем более, со шляющимся следом Ладой. Попросить у него, что ли, надо было… и пусть бы деда узнал и вставил ему пизды за развращение. Япошку своего наверняка развратил.
      Отабек достал из кармана коробочку.
      – Да ты просто… просто… – Юра не нашел слов, и вместо этого крепко прижался губами к губам. – Красава!
      – Где будем? – спросил Отабек, поглаживая одной рукой его голый бок. – У тебя или у меня?
      – У тебя кровати нету.
      – Я и имею в виду – кровать. На твоей или на моей?
      – На моей, – сказал Юра. – Места больше.
      И белье – зря, что ли, чистое?
      Отабек поднялся, подвинув Юру, взял его за локти, огладил до запястий. Спросил:
      – Тебе не холодно?
      – Пока нет, – сказал Юра, дошлепал до выключателя, погасил свет, подергал мышку, чтобы компьютер осветил их, развернул пустой документ. Вернулся к бело-синеватому Отабеку, взялся за край его футболки, потянул вверх. Отабек поднял руки. Юра бросил футболку на кровать, положил ладони на грудь. Медленно провел вниз и в стороны. Отабек повторил его жест, задев сосок. Юра напрягся, переступил ногами. Та-ак… Наклонился, взял сосок Отабека губами. Тот положил ладонь на затылок. Юра вобрал, обвел языком и выпустил. Отабек огладил его по спине, плотно прикладывая ладонь. Перевел ее ниже, притянул Юру к себе. Прижал. Юра потерся о штаны и сказал вполголоса:
      – Уже готов? Как пионер.
      Отабек не стал отвечать «всегда готов», самое очевидное и самое, значит, тупое, а обнял Юру, прижался губами к шее. Юра взялся за его бока, скользнул ладонями на пояс – и под пояс. Одежда – странная штука, насколько удобнее всем этим заниматься, когда ее нет. А хотя… Юра сунул руку под резинку белья, как делал себе. Обхватил.
      – Юр, – сказал Отабек ему в шею.
      – Чего? Неприятно?
      – Нет. Просто давай оставим. На действо.
      А. Да. Юра хихикнул. Сегодня у них не как обычно, сегодня – другое дело. Действо.
      Ладонь теперь пахла гелем для душа. Юра взялся за резинку штанов, стянул их вместе с бельем до щиколоток. Отабек выпутался. Юра оглядел ступни, вздохнул. Спросил, поднявшись:
      – А чего не заклеил?
      – Потом. После душа. Или утром.
      – А сейчас как?
      – Я думаю, все будет нормально.
      Ну смотри, подумал Юра. По-хорошему – забинтовать бы, а то пластырь этот отходит… ладно, завтра утром, ночью надо оставлять подышать.
      Отабек взял Юру за руку и отвел к кровати. Они протиснулись и забрались. Отабек тут же слез, подхватил со своей коробку. Юра тоже подскочил, убежал в ванную, вернулся с пакетом и букетом перчаток, водрузил на тумбочку. Выдал перчатку Отабеку, спросил:
      – Ты читал, да? Сначала пальцем, потом…
      – Читал, – сказал Отабек, а перчатку надевать не стал. – Давай ты первый.
      – Чего? Почему?
      – Попробуем.
      Блин, подумал Юра, блин, а если я все сделаю не так, а я же не умею, а…
      Отабек погладил его по спине, руке, шее, размотал резинку, и волосы ссыпались вниз.
      – Ты очень красивый, Юр.
      – Ну блин, давай без обязательной программы.
      – Правда красивый, – сказал Отабек, внимательно глядя. Юра посмотрел на него в ответ и подумал: нет, ты. Положил руку на левую щеку, погладил. Спросил:
      – Чувствуешь?
      – Немного.
      Когда «оттаивали» нервы, он весь дергался, и щека дергалась. Отабек держался то за нее, то за рот. Потом прошло, но кожа все равно чувствовала еле-еле. Юра закрыл глаза и коснулся губами скулы, щеки, уголка челюсти. Вот так. Хоть немножко…
      Прошептал:
      – Я тебя люблю.
      – И я тебя, – ответил Отабек. Придержал Юру под подбородок, натрогал губами губы так, что в них чувствительно забился пульс, отстранился и лег на живот.
      Юра решительно выдохнул и положил ладонь ему на ягодицу. Блядь, уколы не так страшно делать, как… вот это вот все.
      Что теперь, что теперь… Юра убрал руку, открыл коробочку, достал пакетик, похожий на упаковку салфеток. Ну, с этим мы умеем обращаться! Он разорвал фольгу, покрутил кругляшок презерватива, попытался раскатать, понял, что не в ту сторону. Перевернул, надел.
      – Юр, помочь? – Отабек повернул голову.
      – Да я сам уже.
      – Молодец, – сказал Отабек и поднялся на четвереньки. Юра сглотнул. Переполз ему между ног, пристроился. Распластался по спине, дотянулся до тумбочки, подхватил и надел перчатку, набрал на пальцы геля, измазал им перчатку, себя и Отабека. Облизал губы, нашел пальцем вход. Протолкнул. Отабек выдохнул, сжал пододеяльник в кулаках.
      – Больно? – спросил Юра. Вытянул и ввел палец снова. Шло легко и скользко.
      – Нет. Нормально, – сказал Отабек ровно.
      Так, подумал Юра, хорошо. Половина успеха. Он добавил еще смазки на себя, щупая пальцем вход, направил головку. Уперся. Отабек опустился на локти. Юра, сопя, пытался встать так, чтобы член входил прямо, как игла в мышцу. Получалось только под углом. Юра похлопал Отабека по пояснице, сказал:
      – Немного ниже.
      Отабек развел ноги шире. Юра кивнул, все держась за поясницу, надавил головкой. Потом еще раз. Она вдруг вошла в тугое, Юра охнул, схватил Отабека за бедра, измазал в геле. Растер его тонким слоем. Стянул и бросил на пол перчатку. Дыша через раз, толкнулся. Отабек стоял крепко, как конь под бронзовым императором. Юра толкнулся снова. Туго, горячо, больно почти, но… ловко, приятно, скользко, как по льду. Юра постарался двигаться ровнее. Отабек дышал неслышно. Сука… это не как кулак, совсем нет… это сжимает со всех сторон, и… Юра ввел почти до конца, прижался, как мог, лег на Отабека. Это близко-близко…
      Отабек шевельнулся, член стиснуло, Юра охнул, приподнялся, уперся руками ему в спину. В животе уже было горячо и нетерпеливо, он подвигался, толкаясь, дыша ртом. Близко-близко, никто их не разъединит и не отнимет друг у друга. Юра толкнулся, пихнув Отабека животом, тот зашипел. Юра впился пальцами ему в спину, выскользнул, снова направил головку, вошел, подался вперед, до упора, и, тонко застонав, кончил.
      Лег Отабеку на спину и полежал.
      – Тебе хорошо, Юр? – спросил Отабек.
      – Да-а… да. Клево. Круто, – сказал Юра. – Туго.
      – Хорошо, – сказал Отабек, уперся лбом в одеяло.
      – Тебе не больно?
      – Не особенно.
      Юра придержал край презерватива, подался назад. Стянул его и завязал узлом. Спрыгнул с кровати и выбросил, прикрыл в ведре бумажными полотенцами. Подхватил с пола перчатку, вернулся и выкинул ее тоже.
      Отабек уже сидел, скрестив ноги. И у него стоял.
      – Ты не кончил, что ли? – засопел Юра, забрался к нему, положил руку на пах.
      – Так даже лучше. Сразу и… в другую сторону. Ты хочешь?
      – Да! Да, – сказал Юра и встал в ту же позу, что и Отабек.
      Что и дядя Натан поставил его на кушетке.
      Блядь. Юра помотал головой, уткнулся носом в одеяло. Это Отабек, все нормально.
      Бедра коснулся латекс. Юра дернулся, заставил себя стоять смирно. Отабек шуршал фольгой, потом затих. Юра подождал, подвигал тазом. Повернул голову.
      – Ты чего?
      – Грею, – сказал Отабек, показал гель на пальцах.
      – Да ладно, давай так.
      – Холодный не очень приятно.
      Юра снова отвернулся. Выдернул из-под одеяла и сунул под живот подушку. Ступни мерзли. Юра поскреб ими об одеяло.
      Отабек, наконец, размазал гель по нему. Юра повел плечами. Сказал себе: нормально.
      А чего дядя Натан так не делал? Взял и сунул без всего.
      Блядь. На хуй. Юра закусил предплечье.
      Отабек ввел палец, Юра закусил кожу сильнее. И пальцы у него больше, и… все остальное. Блин. Ничего, решил Юра, потерплю. Палец убрался, и тут же внутрь скользнуло широкое, сильно расперло. Юра подался вперед, чуть не упал на живот.
      – Бля, бля!
      – Больно? Всего два.
      Юра, напрягая живот, встал прямо. Всего два. Он потерпит. Он растянулся и все такое, должно быть не больно.
      Отабек вынул пальцы и тут же прижался головкой. Надавил. Юра сжался, прянул от нее.
      – Юр…
      – Все, все, – сказал Юра. – Счас.
      Стиснул смятый Отабеком до того пододеяльник, переступил коленями. Спина ныла, живот болел от напряжения, лицу было жарко. Юра подышал и сказал: давай.
      Отабек прижался снова, и снова надавил, мышцы расперло, стрельнуло болью, и Юра опять дернулся вперед, упал на живот.
      – Юр.
      – Да это не я! Оно само!
      Отабек погладил его по спине, с треском стянул перчатку, взялся ему за поясницу и принялся разминать. Юра прикрыл глаза и застонал. Отабек перешел ниже, растер и размял ягодицы и бедра. Юра привстал, подался ему в руки. Отабек снова нащупал, снова прижался…
      – Юр.
      Качнувшийся вперед Юра снова встал прямо и сделал вид, что ничего такого не было.
      – Ты хочешь или нет? – спросил Отабек.
      – Хочу. Я не знаю, что такое!
      – Потерпишь?
      – Да, – сказал Юра.
      И Отабек взял его за бедра, и не дал дернуться, когда головка, раздвинув все, скользнула внутрь, и все остальное – за ней, и стало полно и очень странно. Юра качнулся, Отабек не пустил, держал, как в тисках. Юра немного потужился. Стало легче. Отабек толкнулся, Юра всхлипнул. Отабек принялся двигаться спокойно и ритмично, словно билось сердце. Юра пригреб к себе край одеяла, сунул в рот, закусил.
      Внутри стало тепло, разогревалось с каждой секундой. Счас огонь добудем, думал Юра и старался представлять голого Отабека, а не Натана Бениаминовича в перчатках, и клеенку кушетки перед глазами, и стыд, от которого болела голова.
      Отабек прижался грудью к спине, сунул руку между Юрой и подушкой, нашел ствол, обхватил. Рука была в геле. Юра сосредоточился на том, какой он прохладный, и как быстро становится – теплый, и как двигается рука, и как палец задевает головку… Отабек двигался медленно, замер почти, и Юра, сопя и моча одеяло слюной, подался к кулаку, а член Отабека внутри словно подвинул позвоночник в сторону. Юра сжал зубы и толкнулся в кулак сильнее, почти снявшись с члена. Отабек толкнулся следом, и Юра кончил и всхлипнул от боли. Отабек наглаживал его по спине и что-то приговаривал. Юра прислушался, но уши словно заложило. Юра устроил лоб на предплечье и постоял так. Слова стали слышнее, но не стали – понятнее.
      – А по-русски? – спросил Юра.
      – Ты мне очень нравишься, – сказал Отабек, – спасибо тебе, я очень рад.
      Настоящая дружба народов, подумал Юра. Сунул руку мимо подушки, потрогал себя. Спросил:
      – Ты кончил?
      – Еще пару секунд.
      – Ну давай, – сказал Юра и повозил по предплечью лбом. Приподнялся, убрал челку, прижался снова. Отабек, держа его за бедра, надел себе на член, подвигал, заклокотал горлом и ослабил хватку. Медленно выскользнул. Юра тут же сунул руку назад, пощупал себя, поднес пальцы к лицу. Гель сплошной, а крови как будто нет… не врут гайды, значит.
      Юра лег на живот, перекатился на спину. Отабек, держа презерватив подальше, коснулся губами его живота, груди, ключицы и щеки, и ушел в ванную. Зашумела вода. Юра, стараясь ни к чему не прислоняться, дополз до своих штанов, вынул салфетку, подумал, что хуже не будет, тем более, вдруг все-таки что-то повредили… Достал салфетку, тщательно стер гель с ягодиц и бедер, скомкал и запихал салфетку обратно в упаковку. Повалился на спину, задрал ноги, некстати подумал, что так делают девчонки, когда хотят залететь: чтоб глубже затекало. Пошевелил ступнями, опустил, завозился, выдрал одеяло из-под себя, юркнул под него. Прижал ледяные ступни друг к другу.
      Отабек вернулся с красными полосами по животу и ногам. В кипятке, что ли, мылся, подумал Юра, пустил его под одеяло, сунул ноги к ногам. Отабек сказал: ну-у, зажал ступни между ступней, а потом сел, завернул Юру в одеяло, как сосиску в тесто, оставил только ноги. Принялся растирать.
       – Я сейчас тоже тебе обработаю, – сказал Юра. Подумал, что голос звучит совсем не сонно. И вообще сна ни в одном глазу. Только болит и чешется там, и сердце постукивает сильнее. Он выпутал руку из кокона, дотянулся до телефона, посмотрел время.
      – Ты голодный? – спросил Отабек.
      – Ужасно! Тигра бы съел! То есть, – он хихикнул, – я тигр, а съел бы антилопу.
      – Что будем есть? В холодильнике остатки пюре.
      – Да. Хочу. И колбасы. Пюре с колбасой! – Юра с трудом сел, одеяло подперло уши. – Самое вкусное, когда сосисок не было.
      – Давай, – сказал Отабек, тщательно растирая ступни. Юра любовался руками. Почти одинаковые, только длинный шрам на одной.
      Сказал:
      – Это было… круто. Да. Хорошо.
      – И мне хорошо, – сказал Отабек.
      Да, подумал Юра. Хорошо. Звезды в глазах, фейерверки или как там он собирался.
      Реально хорошо. Но совсем не так, как раньше. Не вдруг и поймешь, как получить от этого неземное удовольствие.
      Отабек тщательно завязал пакет с остатками геля, унес. Нырнул в Юрин шкаф, добыл толстые носки, надел Юре, придерживая под коленки. Юра тронул его ступней за плечо. Отабек пригладил ее. Подал футболку, и сам нацепил свою.
      Было хорошо, думал Юра, поглощая разогретое в микроволновке пюре. Поерзал на табуретке, сдержался, чтобы не почесать. Самая близкая близость. У них все состоялось, никто не отнимет.
      Они остались попить чаю – почему-то в молчании. Юра хотел было заговорить о том, как польские школьники явно приходят из школы тогда, когда Юра садится поиграть, и именно поэтому у него такие уебищные команды днем, а ночью чутка получше, но подумал, что неприлично говорить на посторонние темы, когда у них все произошло, и надо говорить об этом… о событии. Действе, как назвал Отабек. А говорить о нем – как-то… ну…
       Они вернулись наверх и легли рядом. Взялись за руки.
      – Было отлично, – сказал Отабек. – Как ни с кем.
      – Да. И мне, – сказал Юра.
      Вытянул руку из его и положил ладонь на пах через белье. Отабек ответил тем же. Юра пихнул себя, перекатился, забрался на Отабека, сел верхом, дернул резинку своих штанов, выпуская член, и Отабеку спустил штаны и белье, а тот облизнул ладонь, схватился, а другой рукой потянул Юру к себе, стиснул затылок и толкал язык в рот так, что Юра стонал, задыхаясь, и сжимал их обоих, так что еле помещалось в руку, а Отабек то гладил его по попе и бедру, то брался рядом с его рукой, а потом поставил ноги на одеяло, подпер Юру коленями, и Юра съехал и почти сел на него, и засмеялся, а Отабек сунул руку под футболку и нашел пальцами сосок.
      И были фейерверки, и звезды, и сердце остановилось на секунду, когда он сказал: Ю-рыч-ка мой.