Ближний круг +1965

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Слишком сильно,чтобы словами» от Ке
«Пиздато с первой строки» от Хельгасик
«Спасибо за эти эмоции!» от Hono Konami
«Это был так... сильно ТТ » от Gin Gyuray
«Отличная работа!» от Just Jimmy
«Спасибо за такие эмоции. » от Нюняяяяяяя
«Любимый фанфик)» от Мили Гранде
«Это божественно, реву сильно! » от unicorns on mars
«Великолепная история!» от Эльхен Каэрия
«Отличная работа!» от darkerthannox
... и еще 56 наград
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 38

1 апреля 2017, 22:59
      – Мне это нравится, блин, – сказал Юра, подбросил на плече рюкзак. – Я тебя еще ждать должен!
      – Я так быстр, как это возможно, – сказал Виктор.
      – Телохранитель должен быть всегда рядом.
      Виктор шагнул ближе, навис и сказал, улыбаясь и глядя в глаза:
      – Если ты хорошенько попросишь.
      Пользуется, что деда уехал, подумал Юра. Сжал кулаки в карманах, расставил локти и отходить не стал. Сказал:
      – Попиздовали тогда, если уж ты соизволил притащить свою жопу.
      – И даже чаю не попьем?
      – Нет, – сказал Юра.
      – Предполагается, что трудности исправляют характер. Кажется, что-то пошло не так.
      Юра закатил глаза, достал телефон, открыл последнее присланное фото Отабека: с полотенцем на шее и дверью душевой за спиной. Мыться – и домой. Значит, скоро будет. И я тоже скоро вернусь, подумал Юра, всего делов-то – забрать заказ.
      Виктор ждал. Юра поднял глаза на него, сказал:
      – Чего? Машину пригнал?
      – Непременно.
      – Ну и давай, – сказал Юра и пошел первым. Повел плечами. Виктор за спиной – не то же самое, что Отабек. От Отабека шея не деревенеет. Юра вышел на крыльцо, сбежал по ступенькам, обошел машину и дернул переднюю дверь. Устроился, закинул рюкзак назад, пристегнулся.
      Виктор устроился на водительском сидении, и они тронулись.
      Мы быстро, подумал Юра. Я с Ладой, значит, ничего не случится. Он меня нормально охранял раньше. И вообще, не может же быть, чтобы два раза похищали за год? Хотя бы по теории вероятности.
      А год-то начался новый. Юра засопел, включил телефон, прокрутил чат выше, на фото Отабека с гантелями. Ухмыльнулся. Прям хорошо.
      Виктор косился. Юра уставился на него, спросил:
      – Чего тебе? Отвали, у тебя есть свой потный азиат.
      – Именно, – сказал Виктор, – и к твоему я не имею никаких намерений, поскольку из всех азиатов ты выбрал самого непримечательного.
      – Ай, иди в жопу, – сказал Юра и покрутил еще выше. Раздвинул фото с эспандером. Он сам просил каждые полчаса, а Отабек не возражал, и не говорил: ты заебал, Плисецкий, и не жаловался, что это напряжно. Надо селфи – будет селфи, надо отвлечься на звонок – отвлечется.
      Потому что хуй его знает, кто там в этом зале, думал Юра, и что может случиться по дороге домой. Ничего, конечно, не случится, но после каждой селфяшки, сообщения и звонка устанавливался покой минут на двадцать, и Юра мог решать примеры и читать про Дориана Грея, художника Бэзила Холу-что-то-там и лорда Генри, который то еще трололо, и то, что он говорит, хорошо растаскивать на статусы ВК. Если бы Юра, конечно, занимался подобной фигней. Вместо этого он слал избранные места Отабеку.
      – А знаешь, что про тебя говорят? – спросил Виктор.
      Юра моргнул, почесал уголок глаза. Подобрал колени, сказал:
      – Ну? – Раздул ноздри и прибавил: – А вообще-то по фигу!
      – В самом деле? Ну тогда ладно. Пребывай в неведении. Иногда это наилучший выбор. – Юра пихнул его кулаком в колено со всей силы. Виктор сделал жест бровями и сказал: – На удивление, происшествие сыграло тебе на руку. Не далее как вчера наблюдал, как одна… личность убеждала другую не быковать, потому что нет у нее Юрочки Плисецкого, который будет после этого вытаскивать.
      Ке-ке-ке, подумал Юра. Подвигал челюстью. Вот это и правда неплохо.
      – Ты доволен? – спросил Виктор.
      – Да. Чего бы нет.
      Пример любви, верности и не-зассанства. Как Петр и Феврония, но только лучше, потому что эти двое были те еще мудаки, а я… я, может быть, не совсем. Я хоть что-то сделал правильно.
      Виктор помолчал, и Юра вернулся в телефон. Подумал: еще бы, всем хочется, чтобы за них вступились. Не всем, правда, хочется, чтобы их так подставили, чтобы пришлось вступаться, этот момент как-то упускают. А может, и нет, и это Лада сам приукрасил. Юра положил руку с телефоном на колено, поглядел на него. Сказал:
      – Слушай, а ты… как ты понял, что с тебя хватит? Что пожить хочешь и все такое?
      – Не собираюсь наводить тебя на мысли, – сказал Виктор, – обожаемый шеф потом мне же и предъявит, что ты собрался оставить его и переехать в Японию.
      – Бля, какая Япония?! – Юра дернул ногами. – Никифоров, ну правда. Можешь по-человечески?
      – Не могу, – сказал Виктор, – за разговоры с тобою по душам мне потом очень сильно выговаривают. Несправедливо, между прочим, я не имел никакого касательства к твоим эскападам! Тогда как твоему… этому…
      – Что ты имеешь против Отабека? – спросил Юра, подняв плечи. Подумал: давай-давай, спиздани что-нибудь.
      – Ничего, кроме уважения, – сказал Виктор мягко. – Очень продуманный юноша, расстарался – и теперь у него и твоя протекция, и место около самого шефа. Знал бы я, что для этого стоило всего лишь закрутить с тобой!..
      – Я тебе счас въебу, – сказал Юра и сжал телефон. Виктор глянул на него. Не улыбался. Юра сказал: – Хуя у тебя печет.
      – Нет, что ты, я очень за вас рад. Но ты будь осторожнее. Люди бывают разные. Не все из них заслуживают любви и доверия. Особенно те, кто отлично устроился за твой счет.
      Личинка Мильтона, блин, подумал Юра и уставился на дорогу. На хуя я вообще с ним заговорил? И вот из этого у нас раньше и состояло общение. Казалось – это весело. Туда – сюда, он кинул, я отбил, огрызнулся… он позвал с собою в Питер и обещал научить водить. Я поверил.
      Правильно он свалил к своему япошке, подумал Юра. Подальше от всего. От стрельбы. Хотя, может, у них там тоже стрельба, якудза все-таки… Это какой-то особый сорт говна – переживать не за себя. С ума от этого сходить потихоньку. Раньше было не так страшно, хотя тоже хуево: ну сдохну, думал Юра, ну так мне-то тогда будет все равно. Все закончится. Дедушку, конечно, жалко, а в остальном… не так плохо, если поразмыслить. Он сидел в ванной по часу и размышлял, что однажды его подстрелят, и – насмерть, и чернота, и ничего больше не будет. И… ладно. Потому что плохо не будет тоже. А теперь… если с ним, с Отабеком что-то случится – то это все. Конец. Не тот милосердный конец, что приходит от пули в собственную голову, а… долгое-долгое несчастье, пока не издохнешь от старых лет.
      Как у деда. Надежда Алексеевна у него была, Надюша. А потом Светик-семицветик.
      Юра потер лоб, медленно вдохнул и выдохнул. Да-а, даже если сбежишь куда-нибудь на острова, начнешь далекую от бандитизма и ментовки жизнь – все равно может вдарить.
      Только, если пули так и летают, вдарит скорее.
      – Правильно ты, – сказал Юра. – Съебал пожить. Надо жить, пока живется. С любимыми.
      Виктор поглядел на него, потом протянул руку, тронул плечо – не как обычно, а легко, мимолетно, словно стряхнул снежинку. Юра не стал шарахаться, а Виктор не стал трепать его по волосам, убрал руку быстро. Сказал:
      – Уважаемый шеф правильно делает, что не посвящает тебя в дела. Тебе, должно быть, это обидно, но потом ты увидишь свою пользу.
      – Чего обидно? Ничего не обидно.
      – Я помню, ты сердился.
      – Потому что ты меня подъебывал!
      – Хорошие были времена, правда? – улыбнулся Виктор.
      Да уж, до хуя, подумал Юра. Нравилось тебе, пидору, меня дергать.
      – Я тебя все равно не прощаю, – сказал Юра. – Что свалил и без всяких даже досвиданий. Мог объяснить хотя бы!
      – Ты бы понял? Не с сегодняшним опытом, а в тогдашние невеликие года?
      – Понял бы, – буркнул Юра и подумал: наверное, нет. Но неважно, мог бы хотя бы попытаться.
      – А я все равно не в восторге от того, как Мильтон со мной разговаривает, – сказал Виктор, помолчав. – Как с нашкодившим мальчишкой. После стольких лет беспорочной службы это обидно. В самое сердце.
      – Ну бля, – сказал Юра, – а я что сделаю? Что ты мне-то это высказываешь, а не ему?
      – Если бы ты не оказался вдруг геем…
      – А-а-а! – Юра зажал уши и забил ногами по коврику. – На хуй, на хуй!
      Виктор покачал головой и аккуратно вписался в поворот.
      Место на парковке искал долго: народ в обеденный перерыв решил наведаться в места безудержного потреблядства. Юра сунулся между сиденьями, подхватил рюкзак, выбрался наружу и затопал между машин и луж ко входу в торговый центр. Виктор, обходя лужи еще аккуратнее, за ним. Сказал:
      – Если бы ты предупредил, что мы завязнем в шоппинге, я бы пообедал плотнее. Или мы перекусим здесь?
      – Нет, – сказал Юра, остановился у карты центра. – Никаких жрать. По-быстрому туда и обратно.
      Виктор оглядывался, и Юра чуть не оставил его позади, когда направился к лестнице. Второй этаж, рядом с магазином бижутерии. Юра, лавируя между людьми, пробежал мимо прилавка с мороженым, мимо салона оптики и магазинчика рукоделия. Подумал мельком: сколько всяких штук, которыми люди занимаются. И я буду заниматься, может, есть такая глина, которая сначала как пластилин, а нагреешь ее – становится пластмассой. Сейчас, сдать только за эту четверть, и на каникулах можно попробовать. Будет неубиваемая слонячья кавалерия. И черный паровоз с красными колесами и кантом на трубе! И Рики. А когда научусь людей – и Омник.
      Постаматы, похожие на шкафы для сумок в супермаркете, приткнулись в тени, Юра пробежал мимо них, но потом вернулся. Сказал Виктору отвять на секунду, достал телефон, открыл смс от магазина. Та-ак… номер заказа, секретный код… Юра натыкал их на панели, постамат подумал и открыл ячейку слева снизу. Юра присел, выгреб черный пакет, ощупал. Оглянулся на Виктора, загородился спиной, разодрал полиэтилен ногтями. Край упаковки показался вполне знакомый. Ну ладно, допустим, не наебали. Юра сунул пакет в рюкзак, вышел из закутка и сказал:
      – Все. Домой.
      – Как ты быстро, Юрочка. Стал такой деловой!
      Деловая колбаса, подумал Юра. Это не те дела, которые были у дяди Натана, полезные кому-то, кроме него самого, но все-таки.
      Может, так будет легче.
      Виктор отпал от него сразу за порогом дома. Свернул на кухню, и оттуда тут же раздался его голос. Заговори мне Гюлю, подумал Юра, попробуй. Придерживая рюкзак локтем, начал подниматься по лестнице.
      Наверху раздавались голоса, похожие на лай. Юра взбежал, прыгая через ступеньки.
      – …вам это знать, – говорил прижатый к стене Отабек. Руки вдоль тела, в руках ничего.
      – А ты зубами не подавишься – борзеть? – спросила Мила, напирая.
      Отабек промолчал, а Георгий потянулся взять его за воротник рубашки. Отабек прошуршал по стенке влево. Мила заступила дорогу.
      Юра бросился вперед, крикнул:
      – Ах вы суканоиды! – На него обернулись, Юра вцепился в лямку рюкзака и прошипел: – Я б на вашем месте съебал!
      – А ты че разоряешься, мелкий? – поинтересовался Георгий.
      – А то ты не знаешь, блядь! А ну отошли от него!
      – Юр, – сказал Отабек.
      – Юрец, отвали, не твое это дело, – сказала Мила. Без шубы, в учительской кофте.
      – Я команды не давал, чтоб вы рот раскрывали! – рявкнул Юра.
      – Че ты бычишь?! – возмутился Георгий. Юра пошагал ближе, выставил кулак толкнуть. Георгий протянул к Юре руку.
      Мягко пихнуло в бок, на месте Юры оказался Отабек, а сам Юра – у него за плечом. Георгий дернулся, Отабек отпустил его запястье до того, как Мила рубанула его по руке. Удар пришелся в воздух. Мила замахнулась еще раз.
      – Ты, петушара, давно кровью ссать перестал?! – выкрикнул Георгий, поднял кулаки к лицу. – Счас еще добавим!
      Юра выскочил вперед Отабека, задев его рюкзаком, сказал сквозь зубы:
      – Рыбам на корм пойдете. Наезд на него – наезд на меня. Ясно вам, уебам?! Ну, чего притухли, давайте, блядь! – Юра развел руки в стороны. – Поглядим, кого макнут в бетон!
      – Чего ты бесишься, – сказала Мила.
      – Того, что я-то об вас кулаки не почесал, а очень хочется, – прошипел Юра, ссутулился, выставил одну ногу вперед другой.
      – Юр, – сказал Отабек. Юра дернул плечом.
      – Мы сами, можно подумать, – сказал Георгий. – Мы ж как дядя Коля…
      – Хлебало завали, – сказал Юра. – Я вас еще не простил, чтоб вы выступали.
      – Да ты не знаешь же ни хера! – возмутился Георгий. Поглядел поверх Юры на Отабека. – Че, спрятался за юбку и доволен?
      – Какая юбка? Ты кого бабой назвал?! – возмутился Юра.
      – Ю-ра, – сказал Отабек раздельно.
      Ты чего, подумал Юра, я же за тебя… За все хорошее. За пропущенный Новый год и кусок зимы. За то, что у них были довольные рожи.
      – А ты спроси его, спроси про деньги! – сказала Мила, одернула кофту, обнажив лямки лифчика. – Ни хуя себе, да? Тебя же, дурака, защищаем.
      – На хуй пошли, – сказал Юра сквозь зубы. Хрустнул шеей.
      Мила закатила глаза и, больше на них не глядя, прошла к лестнице. Георгий, наоборот, не сводя взгляда (чуть шею не свернул) – за ней.
      Юра уронил рюкзак на локоть, повернулся к Отабеку.
      – Че «Юра»?!
      – Смело, но зря, – сказал Отабек. – Они хотели как лучше.
      Да ты, блядь, что, подумал Юра, взял его за рукав рубашки и потащил в комнату. Захлопнул дверь, бросил рюкзак на пол, упер руки в бока. Сказал:
      – Когда тебя пиздить будут опять – тоже «как лучше»? Ногами в голову.
      – До этого не дойдет, – сказал Отабек.
      – Один раз дошло!
      – Они правда делали, что им говорят, – сказал Отабек. – И что считали правильным.
      – Мне реально по хую, – сказал Юра.
      Отабек подошел, взял Юру за плечи, прислонил к себе, как доску. Юра положил подбородок на плечо, взялся за полы рубашки, натянул. Пробубнил:
      – Че они к тебе лезут?
      – Беспокоятся о делах Николая Степановича.
      – А что не так с делами?
      Отабек помолчал, сцепил руки у Юры на поясе. Сказал, наконец:
      – Передавали деньги. Сопровождающих тормознули, деньги забрали.
      – И чего? – спросил Юра. – Чего они на тебя-то наехали, при чем тут ты?
      – Где и как будут передавать деньги, знал строго ограниченный круг лиц, – сказал Отабек.
      – И че эти дебилы решили, что ты?..
      – Наверное.
      – Ну и кретины!
      – Раз уж так, стоит подозревать всех, – сказал Отабек. – Тем более, они меня не любят с того случая.
      «Случая». Весь пол в кровище был. Случайное происшествие. Упс.
      – Ты их зато очень любишь, я гляжу, – сказал Юра. – Им-то ты что сделал, чтоб они тебя не любили?
      Отабек сказал странным, будто улыбался, голосом:
      – Я покусился на тебя.
      Юра зарычал и взял зубами его шею. Отабек переступил ногами, потом отпустил Юру на секунду. Присел, уперся плечом в живот, положил на себя, выпрямился. Юра зашлепал ладонями по спине и задрыгал ногами.
      – А-а, поставь! С ума сошел?! Нельзя!
      – Можно, – сказал Отабек. – Я сегодня пробовал пятьдесят. Получилось.
      – Ненормальный!
      Отабек сгрузил Юру на свою кровать, потянулся, покрутил корпусом. Юра показал на него ступней.
      – Умный, что ли? Типа ушел от разговора? – Отабек пожал плечами. Юра запыхтел, проговорил: – Ты на чьей вообще стороне?
      – На твоей, – сказал Отабек.
      Не похоже, подумал Юра. Ты с дедом, и с этими тоже, кажется, заодно, хотя они на тебя и гавкают. А ты их выгораживаешь – от меня. Ну бля. Все против меня.
      Юра сполз с кровати, подхватил рюкзак, вытянул пакет. Дорвал полиэтилен, скомкал и бросил в ноги. Сел обратно, подцепил крышку, со скрипом открыл, вытряхнул на колени наручники. Ключи съехали следом, Юра свел колени и поймал.
      Отабек наблюдал. Не спрашивал, и Юре пришлось самому.
      – Теперь будет так. Чтобы… – Юра встал, держа наручники на пальце и ключи в кулаке, – чтобы… ты мой вообще!
      Отабек развернулся спиной, свел тыльные стороны ладоней, выставив большие пальцы вверх.
      Бля, подумал Юра. Сказал: не так. Отабек повернулся, выставил руки вперед, кулаки сжаты, запястья близко. Сказал:
      – Так, правда, не делают. Но давай.
      – Бля, – сказал Юра. Подергал наручники, но они не захотели открываться. Отабек стоял. Юра опустил руки, пробормотал: – Бля. Это тупо.
      – Давай, – сказал Отабек. – Все, что ты хочешь.
      – А что я, по-твоему, хочу?!
      – Не знаю, – сказал Отабек, все еще держа руки перед собой. – Но если тебе надо – значит, надо.
      Как с пистолетом, подумал Юра. Которым он все-таки дал мне подавиться. И не назвал психом.
      – И тебе неинтересно, для чего? – спросил Юра.
      – Интересно, – сказал Отабек, – я думаю, ты объяснишь. Где ты их взял?
      – Ограбил одинокого доверчивого полицая, – сказал Юра, дернул браслет еще раз. Да как же ты, собака… – В секс-шопе.
      – А, – сказал Отабек. – Это для… ощущений?
      – Чего? Нет! Нет, ты что… фу… – Юра завесился челкой, взял ключ, сунул в отверстие, покрутил. – Нет, я просто... ну а где их еще взять?
      Отабек пожал плечом. Оглядел комнату, спросил:
      – Куда прикуешь?
      – Ты дурак? – спросил Юра. Подергал ключ. Отабек подошел, протянул ладони. Юра вручил ему наручники, сунул руки в карманы, насупился. – Ты за кого меня принимаешь? Это просто на ночь. Чтобы тебя вдруг не… не забрали…
      – Наверное, больше не заберут, – сказал Отабек, вынул ключ, оглядел наручники с интересом, подергал за браслеты, так что звенья между ними напряглись. – Тебе не понравилось, что я тебя оставил ночью?
      – Да!
      – Извини, – сказал Отабек.
      Да ты-то тут при чем, подумал Юра. Мильтону надо – Мильтон дернет. И с наручниками дернет, перекусит кусачками, взбучку только ему устроит.
      – Ладно, тупая идея, давай сюда, – сказал Юра, протянул руку.
      Отабек шагнул назад, все еще крутя наручники, сказал негромко: кр-руто. А глаза блестят. Юра нахмурился. Отабек поднял взгляд, сказал:
      – А если мне ночью, допустим, понадобится куда-нибудь? Недалеко. – Он мотнул головой на дверь ванной.
      – Ну тогда придется со мной!
      – А. Ты хочешь сковать нас вместе?
      – Да! – Юра поднял плечи. В голове эта идея казалась хорошей.
      Отабек кивнул. Сказал:
      – Хорошо. На ночь? Чтобы я не встал незаметно для тебя?
      Юра засопел. Быстро кивнул. Ну давай, скажи, что я совсем обалдел, и это унизительно, и вообще с такими фантазиями надо провериться у психиатра…
      – Хорошо, – сказал Отабек. – Кровати сдвинем совсем?
      Дурак, подумал Юра. Нельзя со мной так.
      – Я думал, мы на одной, – сказал он тихо.
      – Тебе так будет спокойнее? – спросил Отабек.
      – Да не знаю я! Дай сюда вообще! – Юра снова протянул руку, а Отабек снова ушагал, ловко, с быстрым стрекотом затянул браслеты туже большими пальцами. Сказал:
      – Когда мы были там, у Натана Бениаминовича, я тоже боялся, что ты однажды исчезнешь без предупреждения. Очень хотелось привязать к тебе нитку, а другой конец – к себе. Чтобы хотя бы дернуло.
      – Я никуда не делся, видишь?
      Отабек едва заметно улыбнулся. Сказал:
      – Вижу. – Протянул наручники. – На. Умеешь?
      – Да блин, я тебе мент?
      – Николай Степанович не научил?
      – Нет.
      Отабек поддернул рукав рубашки, вытянул запястье вперед, ударил по нему браслетом, и он защелкнулся, как в фокусе, словно рука возьми и проникни внутрь сквозь металлическую скобу. Второй браслет повис на звеньях.
      – Хера ты, – сказал Юра, взял ключ, придержал браслет на запястье, сунул в скважину. Подергал.
      – По часовой стрелке, – сказал Отабек. Юра старательно повернул, дернул скобу. Она осталась на месте. Отабек сказал: – Нет. Поверни, держи и одновременно тяни.
      Юра повернул ключ, потянул скобу, и она вышла из паза. Ну просто охуеть! Можно записываться в добровольную дружину, или что там на ее месте сейчас, какие-нибудь казаки.
      Отабек показал Юре браслет, повернул боком, сказал:
      – Смотри, тут сбоку отверстие. А на ключе такой штырь. – Юра покрутил ключи, вручил ему. Отабек показал, вставил в отверстие. – Это двойной замок. Чтобы ни туда, ни сюда. Нажимаешь – и нельзя затянуть туже. – Он защелкнул наручники, нажал штырем, попытался затянуть туже – и не вышло. – Чтобы не травмировать, не пережать ничего. Затягиваешь туго, но так, чтобы не совсем давило – и блокируешь. Открыть, – Отабек вставил ключ в замок, покрутил сначала в одну сторону, потом в другую, – вот так, против часовой и по часовой. Хорошие наручники, кстати, правда в секс-шопе?
      – Правда.
      Одни из самых дорогих, добавил Юра про себя. Металлические, надежные. Все остальные казались хлипкими и несерьезными. Извращенцы закупают, наверное, на тех же заводах, что и полиция.
      Отабек все еще крутил их, брал так и эдак, звенел. Нашел игрушку, подумал Юра. Спросил:
      – Ты, что ли, сам мент?
      – Нет, – сказал Отабек, – просто умею. Мало ли, будет нужно вскрыть. Нам не только машины пригоняли, но и… разное. Вскрывать. – Он вручил Юре наручники, сказал: – Если тебя держат на мушке и хотят сковать, чтобы транспортировать, сделай вид, что не окажешь сопротивления, и встань вот так, – Отабек развернулся к Юре спиной, заложил руки за голову, сцепив пальцы. – Поза выглядит безопасной. К тебе, скорее всего, подойдут.
      – Как в американском кине, – сказал Юра.
      – Да, – сказал Отабек. – Встань-ка.
      Юра сунул теплые уже от рук наручники в карман, заложил руки за голову, развел локти. Отабек развернул его спиной, взялся за сцепленные ладони, потянул на себя, упершись локтем в спину. Юра подогнул колени. Стоять стало неустойчиво.
      – Вот так, – сказал Отабек, – а дальше скуют. Или вот так, – он взял Юру за одно запястье, потянул назад от головы, и Юра снова чуть не упал на спину.
      – И че, плохо, что ли? Я, считай, сдался.
      – Это самое выгодное для тебя положение, – сказал Отабек. Отпустил его, сказал: – Попробуй обезвредить меня.
      Заложил руки за голову. Юра взялся за его пальцы сверху, стиснул, старательно упер локоть в загривок, потянул назад. Отабек вдруг повернулся, локоть его замер у Юриной щеки. Юра запоздало вздрогнул.
      – Локти – самое твердое, что есть в верхних конечностях, – сказал Отабек. – Когда тебя хотят обыскивать – тоже поднимай руки, убирай за голову. Пусть локти будут свободны. – Он выпрямился, сказал: – Держи и найди на мне оружие.
      Охуеть, сколько всяких примочек, подумал Юра, держа его за кисти, охлопал бока, наклонился, чтобы обшарить карманы – и тут же Отабек вырвался из хватки, а его локоть уперся сверху в шею.
      – Это опасный удар. Можно и убить. По затылку, по шее…
      – Я, я хочу! – сказал Юра. – Откуда ты это все?..
      – Видео смотрю. Михаил Захарович и Яков показывают. Полезно же, вдруг что.
      Вдруг полиция приедет всех нас арестовывать, подумал Юра. Вот только ее, блин, не хватало.
      Отабек отошел к двери, изобразил пальцами пистолет и сказал:
      – А ну руки так, чтоб я их видел!
      Юра подумал: что ж ты не пошел в ментовку, такой бы старательный сержант получился, еще и честный. Поднял руки, показал, заложил за голову. Повернулся спиной. Отабек мягко подошел, схватился за руки на затылке, Юра тут же ударил локтем назад. Отабек подставил предплечье, и Юра затряс рукой.
      – Всем телом, бедрами, – сказал Отабек. – Хорошо.
      – Полицейская академия, – пробормотал Юра.
      – Смотрел?
      – Не всю. Первую и потом еще какую-то.
      – И я не всю. И не подряд.
      Вот и будет, чем заняться перед сном, подумал Юра, когда Отабек снова поставил его в позу и принялся, крепко держа за кисти, охлопывать карманы. Вырваться было сложно, но со второй попытки Юре удалось, и он чуть не врезал Отабеку по затылку. Замер, шарахнулся в другую сторону. Отабек сказал: хорошо, Юр.
      Повредил бы тебе чего-нибудь опять – было б тебе «хорошо», подумал Юра, медленно дыша, чтобы успокоить скакнувшее сердце.
      – А как ты так защелкиваешь?
      Отабек взял наручники, затянул браслет до овального состояния, сказал:
      – Вот так, ставишь на последнюю засечку. И потом подвижной частью ударяешь по запястью. Она соскакивает, делает оборот и входит в паз, и ты ее защелкиваешь. – Юра протянул руку, и Отабек продемонстрировал. Юра опять не уследил. Отабек открыл браслет, вручил наручники Юре и протянул руку. Юра старательно задвинул скобу подальше, размахнулся, как перед уколом, чтобы вонзить иглу одним движением, ударил по руке, скоба в самом деле крутнулась, охватила запястье с другой стороны. Юра быстро сжал браслет, затянул. Сказал:
      – Охуе-еть.
      – Ты профи, – сказал Отабек. – Заблокируй теперь.
      Юра ткнул штырьком в отверстие сбоку, сжал браслет, он не поддался. Юра взялся за второй, свободный, и сказал:
      – Все, ты мой.
      Отабек кивнул. Сказал:
      – Только бы тканью какой-нибудь обмотать. Натрет тебе за ночь.
      – Бинтом, – сказал Юра. Примерился, защелкнул наручник на себе, сцепил левую руку с левой. Отабек взял его пальцем за палец. Юра стиснул. Как кейс с деньгами, которые носит за дедом Гармонь. Как преступник. Юра шепнул: – Это тупо. Я не для того, чтобы… обидеть или там что…
      – Я знаю.
      – Ты можешь отказаться.
      – Тебе так будет спокойнее, – сказал Отабек. – Так что давай.
      Юра потянул руку, наручник сполз Отабеку на самое запястье. Юра спросил:
      – Не больно? Не врезается?
      Отабек покачал головой. Врешь, подумал Юра, металлом в кость. В ломаную. Он быстро открыл наручники, растер Отабеку руку, и они спустились за бинтом.
      Марлевый был слишком тонкий, мягкости не придавал никакой, а эластичный – широкий и длинный, не обмотаешь до конца, только если резать. Юра пыхтел, потом достал из шкафа носовой платок, обернул браслет, сверху неплотно примотал бинтом, завязал узел на кольце, к которому крепилась цепь. Пощупал. Так, вроде, мягче. Только не открываются. Ну ладно, перед сном, подумал он, это пробный дизайн-проект.
      Он торжественно уложил наручники на покрывало, поискал «Полицейскую академию» на торрентах, и они спустились на кухню во второй раз – ужинать. Юра расчленял котлету вилкой и думал: вот и все, он мой, и никто не отнимет. Поглядывал на Отабека, который откусывал от целой котлеты. Назло всем сукам и всем пидорам. А там и деда вернется из Питера, и Отабек будет мой окончательно, его больше не будут дергать, и… и все будет хорошо. Как раньше, только лучше.
      Юра протянул руку через стол, постучал ногтями. Отабек моргнул, посмотрел на руку, потом на Юру. Протянул руку тоже, коснулся пальцами пальцев. Юра сказал одними губами:
      – Я тебя люблю.
      – Я тебя тоже, – ответил Отабек не громче, чем дышал.
      Спасибо, хотел добавить Юра, но сказал про себя.
      
      Первая, как это чаще всего и бывает с фильмами, «Полицейская академия» оказалась смешнее всего. На второй глаза начали закрываться почти сразу, Юра сполз ниже, поймал поехавший с подушки планшет, зевнул. Отабек прошептал: спать? И Юра ответил: да, давай.
      В первую ночь Юра не мог уснуть. Они напрыгались с Отабеком, он показал Юре, как лучше всего заковывать подозрительных пидорасов в наручники, и Юра не успевал понять, как оказывался на полу с коленом на шее и руками за спиной. Потом пытался провернуть это сам. Отабек предлагал не осторожничать, Юра отвечал, что не в этом дело, просто некоторые казахи – кони, а у него недостаточно массы с ними совладать. Но потом стало получаться, запыхавшийся Юра сидел на Отабеке и требовал предъявить документы и регистрацию, иначе пройдемте.
      Они прошли в ванную, Юра милостиво расстегнул наручники, но Отабек никуда не ушел, и они помылись вместе, как положено, и вместе устроились спать. «Полицейская академия» осталась на компьютере, так что они просто лежали, сцепленные за Юрину левую и Отабекову правую руку. Ключи – на тумбочке с Юриной стороны. Отабек спросил, спокойно ли так. Юра ответил, что да.
      Лежать приходилось на спине, Юра представлял, что он – Отабек, когда ему еще было не повернуться и ничего. Терпи, терпи. Но тело не хотело терпеть, а хотело дрыгать ногами, повернуться на бок, елозить затылком по подушке. Юра то и дело дергал наручники. Отабек молчал, но дыхание сбивалось. Юра шептал едва слышно: спи, спи, я счас устроюсь. И продолжал лежать и глядеть в темноту.
      На вторую ночь они загодя скачали «Полицейскую академию» на планшет, посмотрели и засыпали с чувством выполненного долга. Отабек повернулся на бок лицом к Юре, Юра – лицом к нему, закинул ногу на бедра. Отабек подвинулся ближе, приобнял. Когда Юра проснулся среди ночи, лоб, упертый в лоб на стыке подушек, прилип и чесался.
      Отабек никуда не делся. Это успех. Юра потихоньку сдвинул бинт и платок, расстегнул наручники и пошел слить из организма лишнюю жидкость, а потом – восполнить в виде попить на кухне. Когда вернулся, Отабек распространился на всю кровать, и Юра поднял его руку и заполз под нее спиной к груди, и сковал его правую со своей. Ворочаться оказалось невозможно, но и хорошо, зачем ворочаться, когда можно обниматься всю ночь и чувствовать, что он вот прямо за спиной. Юра доспал до солнца за окнами, потянулся, натянув цепь, а Отабек спросил бодрым голосом, как Юра почивал, и можно ли теперь на минуту отойти. Явно соврал, когда Юра спросил: давно не спишь? – да только что проснулся.
      Завтракали вместе, занимались тоже вместе. Юра – уроками, Отабек на своей кровати смотрел в наушниках видео с какими-то двумя мужиками, одним лысым, вторым с волосами. Не того рода видео, которое надо бы припасти до ночи, а про поиск укрытия при стрельбе. И обедали вместе, расстались только на поиграть в доту, и то Отабек сразу включил скайп.
      Юра хотел спросить, пойдет ли сегодня Отабек в зал, но не спрашивал до самого вечера. Упомянул, когда было уже темно и поздно, а Отабек сказал: надо делать перерывы. Я весь твой. Сегодня и когда понадобится.
      А завтра, даже уже сегодня, раз за полночь, прилетает деда, думал Юра, и они что-нибудь решат с Гармонью. То есть, понятно, что решат – Юра не потерпит никакого другого бодигарда, тем более, Ладу давно пора разрешить от таких невъебенных страданий, как раз в жизни свозить Юру в молл.
      Константин написал, когда Юра уже задремывал: «пригодилась твоя кровь». Юра нажал было кнопку звонка, потом подумал: они там занятые, наверное, бегают вокруг нового постояльца, раз кровь была нужна. Написал ответную смс: «клево! Спасибо». А позвонит завтра, и все подробно узнает. Юра приподнялся, оглянулся на Отабека за спиной. Тот поблескивал глазами, спросил шепотом:
      – Ты не спишь?
      – Сплю, – сказал Юра. Улегся.
      И не расскажешь, главное, потому что он не знает про кровь. Когда-нибудь расскажу, решил Юра, когда все утихнет совсем. Через год или пару, когда это станет просто смешной историей.
      Он думал, задремывая опять и поглаживая пальцем палец Отабека у себя на боку: интересно, кому перелили. Если какому-нибудь пидору, то это будет обидно. В этом минус подпольной медицины за деньги: лечат и пидоров тоже, только бы могли заплатить. Конечно, не всегда разберешься сначала, пидор или нет, и помогать всегда и всем – это типа обязанность врача, а спасенные пациенты пусть дальше сами разбираются, быть говнюками или хорошими людьми…
      Телефон снова забренчал, Юра дернул рукой, браслет наручника врезался в запястье, и Юра засопел и протянул другую руку. Но за спиной завозился Отабек, приподнялся, мелодия стала громче, и стена напротив Юры осветилась синим. Юра повернулся на постели. Отабек сидел к нему боком, прижимая телефон к уху. Юра прислушался, но ничего не было слышно. Отабек потянул руку к себе вместе с Юриной. Юра потянул назад. Отабек глянул на него, сказал в трубку:
      – Мы не договаривались на сегодня. Какой смысл – сегодня? – В трубке забубнили. Отабек спустил одну ногу с кровати. Сказал: – Это не мои проблемы. И вообще-то довольно странно. Надеюсь, вы не пытаетесь меня нагреть.
      Ишь ты, подумал Юра. Дон Алтын. Отабек сжимал и разжимал кулак на простыне. Потом сказал: ладно, допустим, и отключился. Положил телефон у подушки, достал из-под нее служебную звонилку, отщелкал джойстиком, нажал на вызов, приложил к уху. Повернулся к Юре, быстро сказал шепотом:
      – Юр, разреши отойти.
      Юра вздохнул и потянулся за ключами, увлекая Отабека за собой поперек кровати. Отабек зажал трубку ухом, отобрал ключи у него, быстро открыл браслет, с треском разорвал бинт, выпутался, перебрался через свою кровать и скрылся в коридоре. Ну бля, подумал Юра, дедушка? Что там с ним… да все хорошо, наверное, это же не деда звонил Отабеку, он бы не стал так разговаривать. Юра слез с кровати тоже, и тоже перебрался через Отабекову. Наручники болтались на руке, Юра подобрал второй браслет, сжал, потихоньку открыл дверь, высунулся в коридор. Отабек стоял к нему боком у стены и смотрел перед собой.
      – Это уже неважно. Скоро… я понял, но я не хочу его… Нет. Просто неспокойно. – Он поднял ладонь ко лбу, помял кожу между пальцами, потрогал щеку, как делал, когда переставал ее чувствовать. – Нет. Я понял. Д-да, если я буду присутствовать, можно будет… да. Я понял. Нет, его нет. Я сам.
      Нажал кнопку, опустил руку с телефоном. Юра шмыгнул обратно в комнату. Скоро зашел и Отабек. Сказал из темноты, и сам темный:
      – Юр. Поспишь один? Я знаю, что мы так не договаривались.
      – Деда чего-то хочет?
      – М? Да. То есть не совсем. С Николаем Степановичем все хорошо. А мне надо по делам. Быстро. Может быть, вернусь даже до самолета.
      Юра тискал браслет через платок и клок бинта и сопел. «Ему неспокойно». Как будто это кого-то ебет!
      – Юр. Отпускаешь или нет?
      – А че ты меня спрашиваешь?! Можно подумать, я решаю что-то!
      – Решаешь, – сказал Отабек.
      – Куда ты намылился-то?
      – Там… в общем, одно дело может довольно плохо решиться. С жертвами. Я постараюсь, чтобы – без.
      – Ты в разводные, что ли, подался?
      – Нет.
      Понятно, подумал Юра. Ты у нас зять, ты решаешь важные вопросы. И вот сейчас надо выбрать – семья, то есть я, или Семья, то есть – вот они все. Деда и возможные жертвы.
      – Там опасно? – спросил Юра.
      – Для меня – нет, – сказал Отабек.
      – Пиздишь?
      – Нет, – сказал Отабек. – Юр…
      Юра сложил руки на груди, наручники задели футболку.
      – И что, скажу «не ходи» – и не пойдешь никуда?
      – Не пойду, – сказал Отабек. Включил телефон, осветился снизу вверх, снова отщелкал джойстиком. Позвонит сейчас деду, подумал Юра, объяснит. А деда вставит пизды сначала ему, а потом мне, потому что мешаю делам. И это было бы не так страшно, как…
      – Что, реально – жертвы? Среди наших, что ли?
      – Да, – сказал Отабек. – Очень вероятно. Не хотелось бы. Я знаю, что так нехорошо делать, это не было запланировано…
      – Иди тогда, – сказал Юра. – Ты... разберешься миром?
      – Насколько получится. Поговорим…
      – Убьют – домой не возвращайся!
      Отабек помолчал, потом сказал серьезно:
      – Понял.
      – Дурак, – сказал Юра. Шагнул к нему. Отабек обнял его рукой с трубкой.
      Как врач, подумал Юра. Нельзя отказать, если на кону жизнь и здоровье. Последним хуесосом будешь, если откажешь. А я буду последним хуесосом, если задержу его.
      – Юр?
      Юра вцепился ему в футболку на груди, поскреб. Спросил:
      – Тебе это нравится? Вот так, по разборкам ездить в виде зятя? Хочешь… работать так?
      – Нет, – сказал Отабек. – Больше всего я хочу быть твоим телохранителем.
      – Если ты мне пиздишь!..
      Отабек погладил его по спине рукой с зажатым телефоном. Юра отпустил его, и Отабек быстро исчез в ванной, а потом метнулся из нее в свою комнату. Юра размотал бинт, расстегнул и положил на подушку наручники. По крайней мере, он попросился, объяснил.
      – Напиши мне! А лучше позвони, – сказал Юра, когда одетый Отабек забежал к нему.
      – Напишу, – сказал Отабек. Взял Юру за плечи, разминулся носами и прижался губами к губам, оставил запах пасты. – Закройся, никого не пускай, все как обычно. Охрана вся на месте. Поспи, ладно?
      – Да, да, как всегда, – сказал Юра. – Ты... один поедешь, что ли?
      – Меня там ждут одного.
      Ой, бля, подумал Юра, открыл рот сказать: я передумал, никуда тебя не пускаю! Но Отабек мазнул его губами по щеке и пропал, прикрыв дверь. За нею раздались шаги по коридору и по лестнице – тише и тише.
      Ну и вот, подумал Юра, включил компьютер. А неплохо, если он будет с разводными. То есть, лучше всего, если – со мной, но если не получится, или если захочет другого, большего – пусть сидит по приемным, убалтывает… великий ритор, как в Константинополе. Говорить его точно отпускать было не надо.
      Но он первый спросил – можно ли. Отпросился. Деда не спрашивал, когда уходил и мог, наверное, не вернуться. Блядь, как легко меня провести, подумал Юра, бухнулся в кресло, повернулся к столу. Подергал мышкой, открыл браузер на вчерашней вкладке: бустеры MTG и где их купить в Москве. Включил в наушниках Металлику.
      Как приличный муж отпрашивается у жены, подумал Юра, хихикнул под нос. А я его буду встречать со сковородкой. Или наоборот, муж – я, но тогда не надо было пускать, жене точно нечего шляться ночью непонятно где! По бывшим своим пошла, подумал Юра, по легионам своих баб.
      Легионы баб – гораздо лучше, чем то, что происходит на самом деле. А может, ничего и не происходит, думал Юра, крутя курсором, чтобы дота грузилась быстрее. Это я надумываю ужасы, потому что не вижу, а на самом деле они реально там разговаривают. Не поделили что-то, а Отабек такой на коне как дедушкин зять слэш представитель всех успокоит хотя бы тем, что будет стоять молчаливый в Армани… а нет, не в Армани он, а в спортивной куртке под курткой кожаной. Это сразу минус двадцать к убедительности.
      Юра сходил умыться, скинул ночную футболку, натянул штаны, поправил карманы с салфетками и перчатками, которые главное не забывать выгребать при стирке. А вообще – пойти сложить это все в аптечку, все равно никто не хлопнется дома в припадке, никому не понадобится срочный осмотр. А перед дедушкой я все равно беру и шприцы, и все остальное там. Юра похрустел упаковками, вздохнул. Прислушался. По коридору притопали, переговариваясь, и исчезли на лестнице, как Отабек до этого. Встречать поехали, подумал Юра. Вот пидоры. Дядя Коля им… Юра тоже иногда ездил встречать дедушку из поездок, но не ночью, ночью тот не одобрял. И уж точно не с этими двоими! Они хорошо так загодя, чтобы пошататься по Домодедово. Ну и пусть пиздуют, подумал Юра, стиснул упаковку салфеток в кармане. Они вот полезные…
      Подумал: ладно, еще один класс – и он будет нормально учиться, и скоро наступит настоящее дело. Да и во время учебы, наверное, будет практика. Он смотрел видеопрезентацию студенток колледжа про определение групп крови разными методами. Сами делали – палетки, пипетки, все как надо. Юра похлопал себя по карманам, вернулся к столу, подобрал кружку. Заодно и чаю налить.
      На улице что-то звонко щелкало, Юра выглянул в окно, ничего не увидел. На соседнем участке развлекаются или в уцелевшей пока деревне, вечно там какой-то шум.
      Он потянулся, взялся за ручку двери, и она тут же опустилась, а дверь дернулась. Юра отступил на шаг. В дверь негромко постучали. Юра сглотнул, стиснул кружку, отвел руку.
      – Юрочка, ты спишь?
      – Бля! – сказал Юра, подошел, щелкнул замком. Пихнул створку, чуть не приласкав Виктора по лбу. – Не сплю. А мог бы спать! Че ты притаранился ночью?
      – Согласно обязанностям и необходимости, – сказал Виктор, прошел в комнату и прикрыл за собой дверь. – Поедем, Юра.
      – Чего? Куда?
      – Обожаемый шеф очень просил тебя видеть. И времени мало.
      – А? – Юра отошел к столу и не глядя поставил кружку. Блядь. Ногам сделалось слабо. – Что случилось? Ч-что с дедом?
      Виктор молчал, и Юра перебрался через одну кровать, цепляясь за одеяло, лег животом на свою, дотянулся до телефона, ткнул в контакты. Отпихнул себя от кровати, но его тут же бросило назад, придавило сверху, а пальцы в перчатке взяли за кисть и вынули из нее телефон, и тут же выкрутили руку, и другую, и что-то затрещало и стянуло запястья.