Ближний круг +1286

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 407 страниц, 42 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Это круто, я плАчу *∆*» от Настя_Бел
«Восхищена до глубины души!» от Adela_Catcher
«Щикарно!» от Летающая В Облаках
«Запало в душу. Спасибо!» от arinka-64
«Спасибо Вам за Юру! Огромное! » от Mr.Poher007
«Прекрасно как тысяча рассветов» от Джерго
«До дрожи.» от Baary
«Это сделало мой мир лучше.» от Shirosagi
«Прекрасная работа! Спасибо! » от marishaqwerty123
«За Юру» от mehovaya
... и еще 44 награды
Описание:
Мафия!АУ с суровым российским криминалом. Юрин дедушка - большой в этом мире человек, а у Юры один за одним меняются телохранители.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Частично основано на популярной в свое время на тумблере идее про Mafia!AU, где у Дона Плисецкого есть внук-дятел, к которому приставляют телохранителя, чтобы уберечь от преждевременной тупой кончины.
Психология тут - не просто тэг, а натурально психология в виде прикладной дисциплины.

А еще по этому тексту рисуют! Прекрасные, обалденные арты от прекрасных и обалденных людей.
Тут и по ссылкам есть координаты артеров. Похвалите их пожалуйста.
В артах могут встречаться СПОЙЛЕРЫ, осторожно.

qualquer A. (https://ficbook.net/authors/2003783) и кумыс с пистолетом, дома и в кино: http://alexundmathew.diary.ru/p211974824.htm

Mary Paper (https://ficbook.net/authors/759215) и много-много очень клевых артов к ранним, средним и поздним главам, и даже энца там есть: http://alexundmathew.diary.ru/p212292061.htm

Прекрасные аэстетики от Reinberg (https://ficbook.net/authors/1617629) здесь. Про кумыс и про дедушку: http://alexundmathew.diary.ru/p212107506.htm

Товарищ Горбовский (http://gorbovskiy.diary.ru/) и серия теплых фанартов, среди которых даже есть Натан! В дневнике артера: http://gorbovskiy.diary.ru/p212118804.htm

m.zu, божечка на земле (http://whatisbackground.tumblr.com) и настоящие иллюстрации! Припасть: http://alexundmathew.diary.ru/p212117772.htm

Nastwow (http://nastwow.diary.ru/) и публичное выражение чувств: http://nastwow.diary.ru/p212314047.htm

Часть 39

3 апреля 2017, 22:16
      – Эй! Что за хуйня?! – Юра лягнулся, но ноги его схватили тоже, и опять затрещало, лодыжки сковало вместе. Юра задергался, ударяясь голенями о край кровати. – Что за?..
      Дернуло за волосы вверх, в рот полезла ткань, Юра поперхнулся, замотал головой, выдирая волосы, а ткань толкалась в горло. Из глаз брызнули слезы, Юра попытался укусить, но пальцы изо рта уже убрались.
      Звякнуло. Голос Виктора сказал:
      – Надо же. – Снова придавило спину, наручники повисли у Юры перед лицом. – Можно было не беспокоиться, у тебя все свое.
      Юра замычал в кляп, пихнул его языком. Виктор взял его за плечо, перевернул на кровати, показал пистолет с глушителем. Сказал:
      – Будешь кричать – дела примут болезненный оборот. А я бы этого не хотел. И ты тоже.
      Юра напрягся и попытался его пнуть. Не дотянулся. Виктор поставил ногу на край кровати рядом с его бедром, и Юра заметил, что манжета у него в пятнах, и черный пиджак кое-где блестит. Живот прихватило, спина покрылась потом, сердце колотилось, так что было плохо слышно, когда Виктор сказал:
      – Я не нашел твоего хахаля. Сейчас ты мне скажешь, где он, и не соврешь. Правда ведь? – Он качнул пистолетом. – И не будешь орать.
      И наставил глушитель. Юра быстро закивал. Виктор наклонился, потянул кляп за край. Кляп оказался Отабековой майкой.
      – Ты охуел?! – выкрикнул Юра, раскрыл рот заорать громче, но Виктор зажал его перчаткой и сказал:
      – Я не шучу. Прекрати пользоваться моим добрым отношением. Что за привычка.
      Юра снова лягнулся. Виктор взял его за шею и придушил. Юра дергался, всхрапывая, а потом воздуха стало не хватать, и он обмяк. Виктор его отпустил. Юра прошипел:
      – Сука.
      – А теперь по делу, Юрочка. Куда делся твой казахский ебарь?
      – Не знаю, – прохрипел Юра, прокашлялся. – Какое… какая… разница?
      – Ты прав, – сказал вдруг Виктор, улыбнулся. – И в самом деле, никакой. Если он внезапно вернется, его ждет сюрприз. Как удачно исчез, ты заметил? Тютелька в тютельку. Ну хорошо, не придется с ним договариваться.
      Что ты несешь, думал Юра. Что ты, блядь, говоришь… опять, как обычно, бухнул, или даже трезвый, но мозги уже похожи на губку – и говоришь, говоришь, пиздишь, как псих, а нормальному человеку понятно только через слово.
      Виктор, не убирая пистолета, подхватил кляп. Юра стиснул зубы, задергал ногами. Виктор зажал ему нос, и когда Юра со всхлипом схватил ртом воздух, затолкал туда майку чуть не до самых гланд, придавив язык. Сгреб Юру за одежду на груди, дернул, поставил на ноги, закинул на плечо, как Отабек только что, но без всякой натуги. Сдавил живот, стиснул ноги. Обошел кровать и понес. Коридор, лестница и вниз.
      Камеры, думал Юра, болтаясь по его спине. Грудь и живот давило, к горлу подступало, лицо было горячее и надутое, как подушка летом. Камеры, ну. Сейчас увидят, что творится, кто там на них сидит, такой шум поднимут!..
      По холлу и к двери. Из-за подвальной двери торчали ноги в ботинках.
      Юра всхлипнул, заскулил, попытался стукнуть Виктора схваченными сзади руками, попал поверх волос.
      Виктор закинул его на заднее сидение, как свернутый ковер, захлопнул дверь, ударив по ногам. Юра тут же пнулся, Виктор устроился на водительском месте, обернулся:
      – Поедем тихо и спокойно. Кооперация, Юрочка, в твоих интересах. Если ты будешь себя хорошо вести, ничего ужасного не случится, и скоро ты опять будешь дома. Считай, это такая прогулка.
      Юра пнул по пассажирскому сидению, извиваясь и подпихивая себя руками, попытался сесть. Приподнялся, вытянул шею. Виктор выехал в открытые ворота. И никого, главное… только ботинки торчат. И тут, наверное, тоже, на грязи, на снежном месиве. Ноги, горизонтально. Только не видно.
      А эти двое встречают дедушку, а Отабек… куда он, зачем… он бы…
      Он бы лежал еще лучше, с дырой в башке, подумал Юра, Лада к нему заходил, майку вот взял. Пристрелил бы сидящего за компом – и все. Или спящего у меня, на соседней кровати. Сука, сука…
      Сука, пробормотал он в кляп. Виктор коротко обернулся. Сказал:
      – Я бы с тобой пообщался, но, боюсь, это будет не конструктивно. Поэтому давай я буду говорить, а ты слушать, Юрочка. А потом, если у тебя останутся какие-то вопросы…
      Руки подломились, и Юра упал боком на сидение. Подобрал ноги, упер в дверь. Потряхивало. Он оглядел ноги, увидел, что потерял один шлепанец, удивился, что не заметил. Ноги поверх штанов охватывала белая стяжка. Юра напряг руки, в кожу больно врезалось.
      Лада, ты чего, подумал Юра. Ну ты чего. Учения, что ли, так выглядят?
      Ага. И ноги в дверном проеме. А Гармонь у себя дома с женой. А Отабек неизвестно где.
      Бред какой-то, подумал Юра. Ну так же не бывает. Он глядел в спинку водительского кресла, на светлый затылок. В зеркало. Виктора там не было видно. Но, когда он заговорил, можно было представить серьезное ебло, не обычную ухмылку. Пара рюмашек – и слезливое настроение, знаю эту тему, подумал Юра. Еще пару – будет веселое.
      – Я ведь, Юрочка, тебя предупреждал, – сказал Виктор мученически. – И все тебя предупреждали, но что-то объяснять тинейджеру… Самое обидное, что все достается не самым достойным, не самым нуждающимся, а самым наглым. Всего только и стоило, что окрутить тебя – и положение на блюдечке, и что угодно. И все равно мало. А я бы хорошо себя вел, – сказал Виктор. – Я бы не доставил проблем. Я был бы благодарен по гроб жизни. Но нет! – Он взмахнул рукой и вцепился обратно в руль. Скрипнуло. – Мильтону важнее, с кем ты трахаешься, чем заслуги и исполнительность. Еще и это отношение… не потерплю, – сказал он так, что в машине откуда-то взялось эхо. – Я ему не пацан, и эти подозрения… если мне не изменяет память, это ты на меня вешался.
      Юра изогнулся и заколотил шлепанцем в кресло. Лада сказал спокойным тоном:
      – Тихо. – В кишках тошно повернулось, к горлу подступало. Юра замер. Виктор сказал: – Вот так. Не испытывай удачу, ты не знаешь, насколько тебе повезло, что на моем месте не твой обожаемый Батыр.
      Был бы он на твоем месте – ты был бы на месте того мужика в подвальной двери, подумал Юра. С-сука, что происходит…
      А Виктор говорил:
      – Я хочу, чтобы ты понял меня правильно, и между нами не было никаких обид. Ты, конечно же, не виноват, что твоей наивностью воспользовался хитрый чурка. И не виноват в том, что Мильтон не умеет обращаться с ценными кадрами. Я много просил? Кажется, не много. – Виктор вздохнул, сказал легким голосом: – Классическая ситуация – дети страдают за родителей. Потерпи немного, Юрочка, на тебе это не должно сказаться. Посидишь тихий и послушный – и пойдешь домой, если, конечно, с Мильтоном удастся договориться. Думаю, удастся. Если что, это будет уже не на моей совести. Его поведение. Держи зло на него, а не на меня.
      Да что ты, блядь, говоришь, подумал Юра. Машину то и дело покачивало на поворотах, Юра цеплялся пальцами за обивку, и все равно заваливался вперед. Переполз ближе к спинке, устроил руки в углу. Кишки вдруг успокоились. Губы мокли от ткани в слюне, волосы лезли в глаза. Это какой-то бред и сон, думал Юра. И скоро все и правда решится – деда не оставит этого так, и эти двое… как бы я их встретил сейчас!.. Ну потычут ствол в рот. А может, и нет, если не буду орать. А Отабек такой на коне…
      – Просто очень хотелось пожить, – сказал Виктор. – И почему-то я опять должен это выпрашивать. Но знаешь, Юра, любовь стоит того. Она требует усилий! Движений тела и души. И ничего, ради нее сделанного, не следует бояться и не следует стыдиться. Ты поймешь меня, Юра, когда влюбишься… о, прошу прощения! – Он хохотнул мягко. – Влюбишься не в абы кого, как сейчас – а в правильного человека, который будет радоваться тебе, а не тому, что можно с тебя получить. Как мой Юри. Мы с тобою, видишь ли, совсем разные случаи. Мне повезло узнать чистое чувство, тебе же, в силу неопытности… Мне так тебя жаль! – Виктор вздохнул, даже голова на секунду поникла. – Такое разочарование в юные годы. Я ведь предупреждал! Предупреждал? Он сразу показался мне скользким. Союз неравных – несчастливый союз. Когда у тебя есть все, а у него ничего… Но откуда ты это мог знать, верно? Тебя прикормили – и весь рассудок долой. Если даже он и был.
      Что ты несешь, сказал Юра раздельно в кляп. Вышло мычание. Виктор защелкнул телефон в держателе и сказал:
      – Как жаль, что я не смог тебя защитить от этого, – сказал Виктор. – Если бы ты мне доверился, как раньше… Если ты пошел в своего уважаемого деда, то совсем скоро у тебя отрастет практичность. И ты поймешь, что вложения надо делать в того, кто тебя обожает. И не напоказ, а как мой Юри, усиленно. Вот тогда можно шевелиться. А до того… эх, Юрочка, ты так поторопился с проталкиванием своего хахаля поближе к кормушке!
      Что ты несешь, идиот, думал Юра. Врежемся счас, ты же хорошо поддатый.
      Виктор снял перчатку, поискал что-то в телефоне, Юра изогнулся на сидении, чтобы видеть. Виктор открыл плеер, сказал:
      – Я не обязан этого делать, но сделаю, потому что каждый заслуживает знать правду. Даже такую горькую. Сейчас ты увидишь, кто здесь как к тебе относится, и твое понимание вещей перевернется. И тогда, я думаю, мы сможем поговорить по душам. Потому что, на самом деле, это я твой союзник, а не… означенные лица.
      Он ткнул в экран, телефон забубнил полузнакомым голосом через потрескивания. Виктор поцокал клавишей сбоку, звука прибавилось, и потрескивания тоже стали громче.
      – …никакой отдачи, – говорил Отабек.
      – Какая тебе отдача, – сказал кто-то неизвестный.
      – Как минимум – гарантии, – сказал Отабек.
      – А мне с тебя какие гарантии? Вот интересно! Не сделал еще ни хуя…
      – А вы? Зенит – не ваших ли рук дело? И чьих именно?
      – Быстрый, – сказал Отабеков собеседник довольно. – Вопросов много задаешь. Знаешь, как кончают те, кто задает много вопросов?
      – Гораздо лучше, чем убийцы бригадиров, – сказал Отабек спокойно.
      – И че? Стукнешь? Мильтон тебе на слово поверит? Тебе, петушаре?
      – Не знаю, – сказал Отабек. – Я, в общем, не собираюсь вас закладывать. Просто отмечаю хорошую работу.
      – Ну-ну, – сказал собеседник.
      – И я не петушара, как вы выразились, – сказал Отабек.
      – А че, сопляк сам себя ебет?
      И хрюкнул.
      Отабек ответил:
      – Нет. Но была бы у Мильтона внучка, было бы гораздо проще. Хорошо, что ему много и не надо. Зато польза огромная.
      – Да я вижу. Зять, ептить.
      – Хорошая позиция. Все сделки близко. И он сам. Так что, в случае чего…
      Он помолчал.
      – Что, так и кокнешь тестя? – хохотнул незнакомый голос. Запись затрещала сильнее.
      – Скажем так, не буду сильно переживать, если с ним случится неприятность. Даже помогу. У меня с ним счеты.
      – Да, да, знаем эту историю. Хорошо помесили.
      – Да, – сказал Отабек. – Хотелось бы отплатить симметрично. Или с процентом. Унижение нельзя прощать.
      – Типа личное?
      – И личное, – сказал Отабек, – и практические соображения. Лучше быть на стороне победителя. А то я смотрю, посыпались доверенные фигуры.
      – Быстро переметнулся. А назад так же не метнешься?
      – Быстро? У меня полкило железа в голове, – сказал Отабек, и голос его поменялся, – и с меня хватит рабской жизни. Больше не буду должен никому и никогда. И ни одна сука не посмеет… – Он выдохнул. Сказал спокойно: – Мне там больше нечего ловить. Зять – не зять, а я не хочу всю жизнь провести, изображая неземную любовь с внучком. Надоело. Хватит. И Ведьму с Зорькой, кстати, заберу я.
      – Че-то ты реально быстрый, куда делишь шкуру…
      – Надо сразу договориться о долях. Эти двое мои. Насчет Мильтона можно еще подумать, хотя я бы тоже хотел сам, если вдруг понадобится. Мне это удобнее. По-тихому, неожиданно. Когда станет не нужен.
      Неизвестный голос засмеялся. Снова затрещало и защелкало. Как колонка, если на лежащий на столе телефон пришла смска.
      – Ну, ну, а что еще?
      – Зависит от того, каков будет новый порядок, – сказал Отабек. – И мое в нем участие. Я верю в награду по заслугам.
      – А пидорка твоего?..
      – Мне все равно, – сказал Отабек. – Делайте, что хотите. Я бы, конечно, его не трогал. У Мильтона много такого, что нельзя забрать силой, а можно только получить по согласию. Внук в таком сценарии сильно пригождается. Убивать можно уже потом.
      – Без сопливых, – сказал неизвестный. – Разобрались уже.
      – Тем более, – сказал Отабек. – Если нужно, я его доставлю. В этом, собственно, мое предложение.
      Трещало громко, голос неизвестного было едва слышно:
      – И все, больше предложить нечего?
      – Есть, – сказал Отабек. – Но об этом я буду договариваться с главным, а не с шестеркой.
      – Че сказал?!
      – Вам кто-то постоянно подсказывает в гарнитуру, – сказал Отабек. – Должно быть, ваш хозяин. Передайте ему, что я хочу пообщаться.
      Неизвестный подумал, сказал:
      – Не спеши. Когда надо, тогда и пообщаешься.
      – Я бы не затягивал, – сказал Отабек.
      – А я бы не кабанел. Че-то ты сильно храбрый.
      – Почему бы и нет? Бояться нужно не мне, а вам.
      Зашуршало и щелкнуло. Но не как обычно, а громко, металлически. Очень знакомо.
      – И что? – спросил Отабек спокойно. – Вам дали команду припугнуть? Передайте вашему… м… начальству, что здесь возможно только добровольное партнерство. У вас на меня меньше, чем у меня на вас. Кому кого стоит бояться.
      – По улицам осторожнее ходи, – сказал неизвестный собеседник с шипением. – Мало ли что. Просто так. На будущее. А то че-то берегов не чуешь.
      – Уберите ствол, – сказал Отабек, – что за понты не по делу? Если вы убьете меня сейчас или в любой другой день, вы, во-первых, недополучите очень и очень много, хотя бы доступ к телу. Самого и внука. Никто легче меня не ходит по дому. Во-вторых, вас из-под земли достанут. И конкретно вас, и ваше начальство. То, как вас ищут сейчас, ничто по сравнению с тем, что устроит Мильтон, когда его достанет пиздюк. А он достанет, потому что я ему дорог. И сильно разбираться уже не будут, кто виноват, а кто не очень.
      Снова зашуршало, заскрипело.
      – А тебе-то будет уже все равно.
      – Зато вам – нет. – Негромко похлопало, словно Отабек постучал по рулю. – В-третьих, шантажировать меня – тоже плохая идея. Юра меня у деда вымолит, если что. А если я начну говорить – вам пизда самым неприятным образом. Это я могу делать что хочу, потому что сопляк меня никому не отдаст больше, даже Мильтону. Любит сильно.
      – А что ж ты тогда, такой устроенный, хочешь всех кинуть?
      – Я уже говорил, – сказал Отабек. – Надоело. В общем, хотите, пользуйтесь, не хотите – нет, но не затягивайте. Я позвоню, например, послезавтра. Либо будем работать, либо нет. И я все-таки хочу обсудить перспективы с тем, кто ими заведует. Пока у меня больше ничего для вас нет. И если у вас тоже ничего для меня нет и собеседование окончено, то всего доброго.
      Собеседник выругался. Отабек похлопывал по рулю. Собеседник снова зашуршал, хлопнула дверь и все стихло. Потом зарычал и мягко заурчал двигатель.
      Запись кончилась, телефон помолчал, сменил трек, и затренькала струна. Виктор ткнул в экран, сказал:
      – Ну как, неплохо? Погоди-погоди, есть еще, – он потаскал пальцем треки, нажал на треугольник «play».
      Что за хуйня, думал Юра, а перед глазами вот так же, как Виктор, сидел Отабек, а какой-то неизвестный мужик тыкал ему в голову пистолетом. Только не это, думал Юра, только не так. Напомнил себе, что Отабек живой, а сердце все равно толкалось под нижнюю челюсть и отдавалось в зубы, а рук и ног словно не было, и не потому, что неудобно лежал. Просто исчезли, осталось только черное и пульсирующее, и голоса.
      – …не получится. Без обид.
      – Пока это все, что есть, – сказал знакомый уже голос. Именно рядом с Отабеком знакомый. – Сам понимаешь, нужно быть осторожными.
      – Я понимаю, – сказал Отабек. – Более того, хотел похвалить. До сих пор у «розыска» никаких особенных подозрений, кроме самой мелочи. Точнее, подозрения на всех сразу.
      – Это же великолепно! – обрадовался собеседник, заскрипел креслом. На этот раз не трещало, и слышно было лучше. – Еще успешнее наше сотрудничество будет, если у тебя для нас что-нибудь есть.
      – Есть. Как договаривались, – сказал Отабек. – Но мы еще договаривались, что я увижусь с будущим главой.
      – Как жаль, что тебе меня не хватает.
      – Без обид, – сказал Отабек.
      – Если дело выгорит, обещаю, я устрою, – сказал собеседник.
      – Пока я работаю на ваше доверие безо всякой отдачи.
      – Отдача будет попозже. Что ты там хотел? Долю будущей прибыли? Место?
      – Долю, – сказал Отабек, – и за вот это дело – тоже долю. Скажем, четверть.
      Собеседник присвистнул. Сказал:
      – Ты же никогда особенно не наглел, Алмаз, откуда что берется?
      Алмаз. Точно. Приличный разводной. И руку жал, и в глаза заглядывал. Пидор. Вот пидор, думал Юра, пристроив голову на обивке.
      – Времена меняются, – сказал Отабек. – Условия жизни. Расстановка сил. Без меня, видишь ли, в данном конкретном случае ничего не состоится. Четверть – это еще скромно.
      – Ну слушай… мне надо посоветоваться.
      – Пожалуйста, – сказал Отабек, – не торопись.
      Разводной зашуршал, дверь машины хлопнула, раздался сильно приглушенный его голос, слов было не разобрать. Отабек вздохнул, скрипнул кожей. Юра с силой выдыхал носом. На записи что-то шуршало. Скоро дверь снова открылась, мокро зашелестело. Разводной устроился, закрыл дверь, шелест притих.
      – Дождь! – пожаловался он. – Будешь курить?
      – Нет. Не надо в машине.
      – А где? Я говорю – дождь. На улице, что ли?
      – Не надо здесь, – повторил Отабек.
      – Ты посмотри, – сказал разводной. Помолчал, возясь. – Ну хорошо. Твои правила. И… твои условия. Четверть, хорошо.
      – Я рад. Пока вы показываете себя разумными людьми. Исключая это быдло, которое общалось со мной сначала.
      – А. Прощения просим, – сказал разводной, – бандитская ментальность. Нужно было сразу понять, что с тобой надо разговаривать по-деловому и деловым людям.
      – Я счастлив, что мы это уяснили.
      – Итак?
      – Будешь записывать? – спросил Отабек.
      – Я запомню.
      – Хорошо. С Дмитровского шоссе поворот на Новоалександрово. Вдоль водохранилища по Адмиральской. Там будет поворот на базу отдыха. Лесок. В девять вечера передача. Потом клиент уедет. Охрана у него серьезная. А наши поедут назад, к шоссе. Сопровождающих двое. В чем повезут – не знаю.
      Разводной помолчал. Сказал:
      – Там же где-то пейнтбол?
      – Да, – сказал Отабек. – Я бы советовал без стрельбы. Окружить, забрать. У сопровождающих инструкция – не сопротивляться, если дело швах. От стрельбы много следов, свидетели, тела… «розыск» у Мильтона сейчас злой. Найдет. Плюс, опять же, если сопровождающие останутся живы, заподозрят их самих. Еще один ложный след от вас, и время потеряют.
      – Разумно, – сказал разводной. – Хорошо.
      – Я ожидаю свою часть не позднее…
      – О, нет, погоди, это уже я не могу договариваться, это уже как решат. Тебе сообщат.
      Отабек помолчал. Сказал:
      – Мне это не нравится.
      – Мне самому это не нравится! – воскликнул разводной. – Но что есть, то есть, правила придумываю не я. Нас всех вознаградят, когда поменяется порядок. Кто непосредственно участвовал – тех, конечно, больше.
      – Я уже обозначал твоему предшественнику все нерадостные перспективы, если кому-то вдруг захочется меня прокатить. Или попугать.
      – И в мыслях не было, Алмаз, ты что! Просто человечек дурак. Урка. Когда революция совершится, можешь сам засунуть пистолет ему в задницу.
      – Я рад. Возможно, воспользуюсь.
      – Вот и славно, – сказал разводной. – Что ж, думаю, вечер удался, так что я, пожалуй…
      – Я на тебя рассчитываю.
      – Благодарен за доверие! Эх, кто бы мог подумать, что мы будем с тобой вот так вот. По-партнерски. Я тебя еще во-от таким помню! – Он засмеялся. – Ты хорошо провернул с младшим. Хитро.
      – Само собой получилось. Он привязчивый, как репей.
      – Совесть не мучает? – спросил разводной.
      – М?
      – Все-таки пацан. Ни в чем не виноват. Только в том, что втрескался.
      – А все мы тут ни в чем не виноваты, – сказал Отабек. – Я не замечал, чтобы это принималось в расчет.
      Разводной хмыкнул, и они помолчали. Потом снова заговорили про курево. Виктор остановил трек. Сказал:
      – Там много еще разного интересного, но я выбираю для тебя мякотку, чтобы не утомлять деталями. У тебя и так будет долгая ночь.
      Ни рук, ни ног, ни тела. Только тяжелая пустая голова. Юра то и дело пытался дышать ртом, и то и дело задыхался.
      И снова голоса, теперь наполовину тонущие в гуле мотора.
      – …тогда и пообщаетесь, – сказал тот же самый разводной, но уже без половины прежнего благодушия. – Вообще, твое нетерпение подозрительно.
      – Правда? – спросил Отабек. – Вообще-то я долго терпел. И я сделал больше, чем многие. Какого тогда, собственно, черта?
      – Подожди, подожди. Сейчас все будет, зашевелится. Как раз найдется, о чем поговорить.
      – Допустим, – сказал Отабек. – Только сначала условия, а потом уже передача. И, если условия не выполнят, передачи не будет. Уверен, что тебе это ясно?
      – Да, да, – сказал разводной, словно куда-то спешил. – Вот с ним и будешь торговаться.
      – Я не хочу торговаться. Я хочу получить свое. А то складывается ощущение, что…
      – Блядь, только не начинай права качать!
      – Что ты нервничаешь, – сказал Отабек. – Мне тоже присели на хвост. Будешь дергаться – скорее найдут.
      – Тебе-то хорошо, с твоим малолеткой!
      – Да, – сказал Отабек, – мне неплохо. Итак, если подумать головой, то никакого смысла начинать, пока Мильтона нет в Москве. Не по телефону же договариваться. И младшего держать у себя лишние дни. Он кого угодно заебет. Я предлагаю подождать. Я могу привести его в любой момент.
      – Так прямо и в любой?
      – Да, – сказал Отабек. – Так прямо и в любой. Скорее всего – вечером.
      – Почему вечером?
      – Потому что я могу пригласить его в кино.
      Разводной вздохнул. Захрустел чем-то, щелкнула зажигалка.
      – Не кури тут, пожалуйста.
      Разводной вздохнул еще раз, загудело окно, стало шумно от города и проезжающих мимо машин. Окно снова загудело, и стало тише.
      – Ладно, – сказал разводной. – Допустим, вечером. Когда?
      – Я же говорю – в любой момент. Только сообщите мне предварительно, чтобы я успел все сделать без шума.
      – И пыли, – сказал разводной.
      Отабек не засмеялся. Помолчал и сказал:
      – С деньгами сложнее. Но я знаю, где искать.
      – Тогда мы пришлем своих, и вы вместе.
      – Я могу один.
      – Можешь, можешь, Алмаз, я никогда в тебе не сомневался. Только так будет надежнее. Если ты понимаешь, о чем я. Ты хороший парень и все такое, но…
      Отабек с шумом выдохнул. Разводной тут же сказал с нарочитой бодростью:
      – Что, получаешь удовольствие – обобрать босса до нитки?
      – Да, – сказал Отабек. – Это нечестно, когда у одних есть все, а у других – ничего.
      – Вот поэтому и совершаются революции.
      – Да, – сказал Отабек. – Социалистические.
      – Как социалист социалисту – если ты попытаешься загрести что-то себе…
      – Я знаю, знаю, – сказал Отабек. – У Партии длинные руки. Можете не беспокоиться, я планирую еще долго с вами сотрудничать, так что нагревать вас мне нет резона.
      – Смотри, Алмаз, а то уже не будет у тебя твоего живого щита.
      – Да. Это печально.
      – Что-то не сильно печально, я гляжу! – сказал разводной. – Как он тебя еще не раскусил?
      – Шестнадцатилетний долбоеб, – сказал Отабек. – Что он там может раскусить. Верит, во что хочет верить.
      – Ну давай, давай, не разочаровывай его пока, соси хорошенько. Или кто у вас кому?..
      – Почему это всех так волнует?
      – Интересно.
      Отабек помолчал.
      – Нет? – спросил разводной.
      – Нет. Я не собираюсь тебя развлекать.
      – Ты посмотри, – сказал разводной негромко.
      Они помолчали. Мягко шуршало, когда рядом пролетали машины.
      – Мы договорились? – спросил Отабек.
      – Да, с тобой свяжутся.
      – Где сойдешь?
      – До Ашана подкинь, будь человеком?
      Отабек тихо хмыкнул.
      Виктор ткнул в экран и выключил телефон. Потянулся назад, помахал ладонью в воздухе, сказал:
      – Иди сюда.