Если бы не...

— Ты совсем что ли ебанулся? А ну живо вставай! Медленно открываю тяжёлые веки. Ориентируясь на крик, я понял, что это Юнги. Он зол на меня. Но я ничего не забыл. Теперь я всё знаю, я получил все ответы на волнующие меня вопросы. Тэхо был прав, я не готов их узнать. Я ни к чему сейчас не готов. Слышать ложь, правду… Ложь приятней, но само слово ложь, сказанное кем-либо, жжёт всё тело до костей. Правда делает то же самое, особенно после лжи. — Ты читал его? — Юнги берёт мою руку, смотрит на ссадины и сломанные ногти. Я не могу сказать слова, горло резко заболело, не давая сказать и слова. Взамен лишь сильный кашель. — Да ты идиот! Как ты умудрился уснуть под дождём?! Совсем с головой не дружишь? Быстро домой! Я не мог разобрать и слова. Будто мозг не хочет принимать остальную информацию. Даже просто смотреть не мог на это красное от злости лицо хёна. А небо всё такое же серое, каким я запомнил его вначале. Только дождь закончился, но не надолго. Не могу подняться, не могу говорить, так паршиво… Закрываю глаза.

***

Так тепло, так уютно по сравнению с этой холодной и сырой землёй. Открываю глаза, опять эта комната. Комната убийцы. В окно долбятся капли дождя, прерывают тишину. Ну и денёк. Окончательно лишил меня здравомыслия. Теперь понятно, почему Юнги всё время был таким нервным, почему постоянно грубил и пропадал до поздней ночи. Но я хочу к нему. Пусть солжёт мне, что это просто кошмар, обнимет меня, и мы вместе посмеёмся над такой глупостью. Достаю из-под одеяла руки, местами обмотанные бинтом, местами обклеенные пластырем. На глаза наворачиваются слёзы. Нет, нет, нет… Я сплю. Это просто сон. Нет… Что мне делать? Но сначала нужно успокоиться, слезами горю не поможешь. Стук в дверь. Неужели Юнги захотел поговорить со мной, подтвердить каждую запись в дневнике, сделать мне больнее? — Можно зайти? — Ручка поворачивается и в комнату заходят двое парней. — Мы пришли поговорить. Нет, это не Юнги. Давненько я уже не видел лица Хосока и Намджуна. Но я помню, что они не лучше хёна, такие же с ног до головы. И что они хотят? Не сдавать их полиции? Пф, это слишком глупо. Но сказать и слова не могу, горло начинает мучительно болеть, прорывается взамен ужасный кашель. — Теперь ты знаешь как и на кого мы работаем все втроём. Но знаешь ли ты, почему мы это делаем? Знаешь ли ты, почему именно мы заставляем страдать людей по одной только прихоти этого ублюдка? — Намджун присел ко мне на кровать, смотря на Хосока. — У каждого из нас история своя, свои проблемы. Войди в наше положение. Представь хоть на секунду, каково это убивать просто по заказу. Представь, каково это подкладывать взрывчатые устройства в общественные места, где полно невинных жителей и маленьких детей? Нам не дают уйти. Не дают зажить спокойно. Не дают почувствовать свободу. А почему я об этом никогда даже не задумывался? Мысли запутались в огромный ком, не давая шанс подумать над происходящим. Шанс подумать над происходящим вокруг меня. — Слушай, Чимин. — На этот раз Хосок решил напомнить о своём присутствии. — Тэхён. Он… Он ничего не знает. Не мог бы ты… Ну… Ничего ему не говорить. Я не хочу видеть его слёзы. Неужели Тэхён ничего не знал? Но головой я кивнул, получая приятнейшее слово «Спасибо».