Настолько разные.

      Тонкая струя дыма медленно начинает исчезать его рта и он натянуто улыбается при встрече со старыми знакомыми. В кудрях путаются хлопья снега, из-за чего волосы тяжелеют и спадают на глаза. Руки, красные от холода, еле заметно трясутся, стряхивая пепел с сигареты. Ночные огни Питера освещают дорогу, под ногами то лед, то снег, а в некоторых местах просто лужи, но Юра не обращает на это внимания, по пути заглядывая в украшенные гирляндами окна и иногда проглядывающими из занавесок наряженные елки и прочие новогодние атрибуты.       Тихо бормоча себе под нос он вспоминал последние три года его жизни, точнее, то что приходило на ум и ассоциировалось с этим временем, и каждый раз это был единственный человек —

Дмитрий Ларин.

      Не замечая, он хмурил брови от каждого резкого воспоминания, накатившего на него иной раз; а иногда он и вовсе расплывался в довольной улыбке, вспоминая моменты версуса, когда Дима был максимально близко к нему за все время, что они знали друг друга; сжимал кулаки, когда вспоминал все эти песни, в которых всегда они упоминали друг друга, что всегда как-то странно отпечатывалось на сердце.       Все это вызвало у него дикое желание направиться к Ларину и поговорить с ним лично, но он вовремя себя остановил, посчитав, что это все потому что он перебрал. Юра знал адрес даже когда Дима только недавно переезжал, знал всегда наперед любого сталкера-фаната, сам не понимая почему он это делает. «Это уже не скандал, это уже нечто большее» — Отдалось в голове у Юры голосом Ларина, а по телу пробежали мурашки.       Хованский никогда ни с кем не обсуждал отношения с Лариным, кроме как на камеру, но и из этого вынести можно было лишь то, что Дима для него самый любимый враг и причем он только его. Юра пытался избежать всяческих вопросов или подколов об этом либо отшучиваясь привычным «я выебал его» или «да он чушка ебанная» и вроде так становилось немного легче.       Обувь стала неприятно хлюпать, а ощущение сырости в ботинках становилось все сильнее, Хованский ускорил шаг, и снова достав сигарету, поджег и закурил.       Тонкая струя дыма медленно начинает исчезать его рта и он натянуто улыбается при встрече со старыми знакомыми. В кудрях путаются хлопья снега, из-за чего волосы тяжелеют и спадают на глаза. Руки, красные от холода, еле заметно трясутся, стряхивая пепел с сигареты.