Оборотни

Разговор не ладился. Уже четверть часа Хандзо и Гэндзи сидели друг напротив друга. Непривычный облик брата притягивал взгляд лучника. Казалось, что Гэндзи облачен в латы – усовершенствованные, оснащенные самыми последними технологиями. Но параллельно с восхищением возникала и другая мысль – под этим сверкающим панцирем ничего нет. Ну, или почти ничего, небольшая часть когда-то очень близкого человека. Сноровки Хандзо хватило бы, чтобы перекатиться к луку, который Гэндзи поставил возле себя, но он даже не рассматривал эту мысль. И не только потому, что раньше, чем он успел бы коснуться оружия, его череп пробила металлическая пластина с острыми краями. - Ты так и не научился замечать меня, все так же я могу подкрасться к тебе почти вплотную, даже, наверное, срезать клок твоих волос. Я почти дышал тебе в затылок от нашего дома до гостиницы. Ты вернулся сюда, чтобы добить меня? – этот вопрос заставил лучника вздрогнуть от его неожиданности и страшного смысла. - Я тоже хотел поговорить с тобой, брат. И я никогда не пытался убить тебя… Горький смех стал ответом для Хандзо. - Тогда объясни, что стало со мной, как это все произошло? Я, увы, ничего не помню, но отчетливо знаю, что ты – последний, кого я перед собой видел, прежде чем перестал существовать в прежнем виде. Закрытое металлическим забралом лицо Гэндзи не могло больше передавать эмоций, но его голос дрожал. - Еще пять лет назад я бы не задумался, встретив тебя. Убил бы сразу на месте. Глядя тебе в глаза, чтобы ты точно знал, кто и за что тебе мстит. За пережитую боль, сначала физическую, а затем душевную, за это новое тело, с которым я едва-едва смирился. Теперь во мне нет этого сжигающего чувства ненависти, осталось лишь разочарование. Я не простил, но я почти готов к этому. Хандзо закрыл глаза – от боли, сквозившей в словах брата, ему хотелось выть. Кто бы ни сотворил такое с Гэндзи, он должен понести наказание, и он, Хандзо, постарается сделать так, чтобы кара настигла мучителя. Голос лучника прозвучал слегка хрипло, так что он закашлялся после первого произнесенного слова: - Брат, ты знаешь меня, я не буду лгать даже перед лицом смерти. Я клянусь тебе, что никогда не покушался на твою жизнь. Я искал тебя несколько лет, уже практически смирился с мыслью, что никогда больше не увижу тебя, как вдруг мне сообщили, что ты жив и находишься в лапах организации, которая тебя использует. Гэндзи вскинул голову: - Почему ты так пренебрежительно отзываешься о людях, которые спасли мне жизнь? Хандзо вскочил, забыв обо всем: - Но ведь они используют тебя, спасли тебе жизнь только ради того, чтобы применять тебя как оружие! Вместе с последними своими словами Хандзо услышал тихий щелчок. Из чехла на правой руке брата ему между пальцев легли три сюрикена: - Хандзо, прошу тебя, не нервничай и не провоцируй меня. И не оскорбляй тех, о ком ничего не знаешь. Да, сделка, которую со мной заключили, была не слишком честной, но ведь и я должен был предпочесть достойно умереть, а не цепляться за свою жалкую жизнь с хныканьем. В любом случае, они обошлись со мной милосерднее, чем… Чем тот, кто хотел меня убить. Хандзо опустился обратно на кровать, немного помолчал, а затем размеренно произнес: - Гэндзи, я знаю, что ты приехал сюда перед тем, как снова вернуться в Овервоч. Ты не обязан этого делать, ведь я правильно понимаю, что твои обязательства перед организацией выполнены? Откажись, мы уедем вместе, снова будем семьей. Небрежным движением руки Гэндзи вернул сюрикены на место: - Ты не понимаешь. Они и стали моей семьей. Тем более что ты – первый, кого я подозреваю в своей смерти. Да я был уверен в этом и не совсем отказался от этой мысли сейчас. Да и какую жизнь ты предлагаешь мне вести? Стать таким же наемником как ты и неприкаянно бродить по свету? Если бы я хотел оказаться подальше от всех и вести бродячий образ жизни, я бы остался в Непале, где о крове и пище мне не пришлось бы думать совсем. Он вздохнул: - Если честно, наш разговор очень тяжело мне дается, куда проще было бы убить тебя и не задаваться всеми этими вопросами, но я так уже не могу. Мне трудно с тобой говорить. Давай отложим это все на завтра. Не так я все себе представлял, не так. Хандзо произнес слова прощания, но не был уверен, что призрак, лишь слегка покачнувший занавески на окне, услышал их. Младший брат растворился в холодных предрассветных сумерках.