Еще увидимся, Луи

Гарри впервые увидел Луи месяц назад, и он до сих пор оставался для него загадкой. Стайлс искренне не понимал, как можно быть таким разным. Таким невозможно сексуальным на сцене, под взглядами всех этих парней, что приходят смотреть на него, Луи вел себя так развратно, так соблазнительно, так невообразимо похотливо, что Гарри боялся смотреть его представления. Он и не видел ни одного, кроме тех двух, что закончились в тупике за клубом. Стайлс хотел бы взглянуть на то, как Луи танцует, он хотел бы смотреть на это вечно, вот только он мог не сдержаться и трахнуть Томлинсона на том же месте, где тот танцует. А трахать Луи Гарри боялся. Потому что когда тот радостно хлопает в ладоши тому, что в магазине заиграла песня, которая ему нравится, Стайлс думает о том, какой же тот ребенок. Потому что он может часами с умилением смотреть на то, как Луи доказывает ему что-то, неважно, что, пусть это будет даже теория о наличии яблочного сока в крови, главное, что глаза Томмо в такие моменты искрятся интересом и абсолютно детским любопытством. Потому что ему становится до невозможного грустно, когда в продуктовом отделе Луи бежит к своим любимым шоколадкам, долго смотрит на них и, в конце концов, отходит, потому что ему нельзя есть шоколад, ему нужно следить за фигурой. Он выглядит маленьким щенком, которому дали посмотреть на игрушку и отобрали ее. Каждый раз Гарри покупает ему эту шоколадку и украдкой кладет в сумку, а потом смотрит, как Луи находит ее там и счастливо смотрит на Стайлса. Гарри с каждым днем все сильнее поражается его наивности и невинности. Таких нельзя трахать. Таких нужно обнимать, целовать, держать за руку и просто любить. Что Гарри и делал. Он вовсе не был уверен в том, что они встречаются. Да, они много времени проводят друг с другом, часто гуляют вместе, иногда держатся за руки, и несколько раз Стайлс даже поцеловал Луи. Голова во время поцелуев кружилась, разум улетал куда-то вдаль, и возможно было только тонуть в ощущениях, но это все вовсе не значило, что они встречаются. Гарри вообще не был уверен, что Луи хочет с ним встречаться. Стайлс бы тоже не хотел встречаться с тем, кто его изнасиловал. Дважды. Вспоминая о тех вечерах, кудрявый только в ужасе хватался за голову. И не мог понять, почему Луи вообще с ним разговаривает, на его месте, Гарри залепил бы себе пару пощечин и с гордым видом удалился бы в отделение полиции. Но Томлинсон рушил все представления Гарри о людях. Томлинсон был абсолютно ненормальным. Таким невозможным, сумасшедшим, сносящим крышу. Однажды Гарри спросил, почему Луи решил заниматься стриптизом. У него в голове никак не могли увязаться два образа: тот, сценический, и этот, наивный и детский. Томлинсон тогда посмотрел на него так, будто Гарри сморозил невероятную глупость и произнес: - Это эстетично. Больше Гарри не смог добиться ничего. Луи вообще редко говорил о своей профессии. Стайлс был уверен в том, что он любит ее, но что-либо рассказывать отказывался категорически. Кудрявый понимал и не спрашивал, только каждую среду и субботу встречал его вечером из клуба и провожал домой. В один из таких вечеров Луи был необычно активен. Он, конечно, всегда был активен, но в этот раз как-то по-особенному. Широкая улыбка не сходила с его лица, он подпрыгивал на месте и размахивал руками, пару раз заехав Гарри по носу, сразу же бросался извиняться и легко чмокал в кончик носа, вставая на носочки. - Что с тобой сегодня? – улыбаясь, спросил Гарри после особенно сильного удара по своему драгоценному личику. - Ничего особенного, - загадочно произнес Луи, что намекало как раз на то, что что-то особенное случилось. - Я же вижу, ну, скажи, что тебя так радует? - Мне дали новую программу, представляешь! – у Гарри сложилось такое впечатление, будто Томмо хотел, чтобы его поуговаривали рассказать, но, в конце концов, он не сдержался сам. - Новую программу? Что это значит? - Как это, что значит? – протянул Луи. – Раньше я танцевал в костюме тюремного заключенного, а теперь буду танцевать в костюме моряка! Представляешь? Это так интересно, там не просто брюки и рубашка, там комбинезон, а снимать комбинезон нужно уметь, я еще не танцевал в комбинезонах! Гарри, - окликнул парня Луи, - Гарри, ты слушаешь? - Да, Лу, я слушаю тебя, - сдавленно пробормотал Стайлс, пытаясь унять свою фантазию, щедро подкидывающую неприличные картинки раздевающегося Луи. Тряхнув головой, он взглянул на парня, описывающего прелести своего нового танца и сглотнул. Он сильный. Он умеет сдерживаться. Он ведь сможет проконтролировать себя, если одним глазком взглянет на новый танец Луи?.. *** Гарри убедился в том, что вовсе он не сильный и совершенно не умеет сдерживаться, глядя на Луи, танцующего на сцене. В этот раз он не стал подходить близко, оставшись стоять у самого входа, но это нисколько не смягчало эффекта, который производил танцор. Гарри начал бояться за свой рассудок, потому что не может нормальный человек так реагировать на обычного парня, пусть и танцующего стриптиз, пусть и невозможно сексуального, красивого, сногсшибательного, вкусного… Гарри потряс головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. А ведь Луи успел только откинуть пилотку за сцену. На этот раз он танцевал под заводную мелодию, широко улыбаясь и быстро перебирая ногами. Подбежал к шесту, запрыгнул на него, обвив ногами, и откинулся назад, прогнувшись. Медленно спустился, встав на колени, одну ногу вытянул в сторону и развернул корпус. Подцепив воротничок, развязал узел и странным образом расстегнул верхнюю часть комбинезона, обнажая небольшую часть торса. Гарри тихо ругнулся, схватил с какого-то рядом стоящего столика бокал с чем-то алкогольным и, бросив: - Я заплачу, - сделал большой глоток. Томлинсон уже успел встать, стянуть с себя верхнюю часть комбинезона, оставив ее болтаться на бедрах. Спустился по шесту и сразу же поднялся, выгнув спину, словно кот, сделал несколько шагов к краю сцены и, подцепив большим пальцем правой руки комбинезон, потянул вниз, опускаясь вместе с тканью, встал на одно колено, крутанулся и, непонятным движением избавив себя от комбинезона, поднялся, оставшись в одних плавках. Гарри хотел бы досмотреть танец до конца, но уже не мог быть уверенным в своей силе воли. Танцор подошел к самому краю сцены, повел бедрами перед несколькими зрителями, заставив Стайлса неосознанно зарычать от ревности. Он заметил несколько купюр за резинкой белья, прежде чем Луи, последний раз крутанувшись вокруг шеста, покинул сцену. *** Гарри успел обойти клуб перед тем, как встретить Луи, но возбуждение не спало ни на толику, благодаря бурному и коварному воображению. Поэтому, стоило только танцору выйти на улицу, он сразу же оказался припечатанным к стене. Гарри страстно целовал его, прижимая близко к себе, пальцами зарываясь в волосы, другой рукой сжимая ягодицы. Он ожидал, что Луи оттолкнет его, ударит, грубо обзовет и направится прямиком писать заявление в полицию. Вот только этого не последовало. Танцор отбросил сумку, запустил руки в кудри Стайлса и с жаром ответил на поцелуй. Гарри удивился, чувствуя, как ладони Томмо сжимают его волосы, как он выгибается навстречу, как исследует языком его рот, но кудрявый не нашел в себе сил оторваться, чтобы спросить, почему Луи вдруг стал таким. Томлинсон, воспользовавшись замешательством парня, завладел ситуацией и резким движением прижал Гарри к стене. - Наконец-то, - рыкнул он, после чего спустился к шее Стайлса, покрывая ее грубыми поцелуями. Расстегнул толстовку, стянув ее с кудрявого, отбросил в сторону и отправил следом футболку. Гарри, уже справившийся с удивлением, теперь только тихо постанывал от каждого прикосновения к своему телу. Луи, проведя ладонями по торсу парня, произнес: - Какой красивый… - и накинулся на него. Провел языком по ключицам, спустился к соскам, облизал оба, отчего Гарри выгнулся, ухватившись за волосы танцора. Томмо уже удивлялся тому, как расположены родинки на груди кудрявого. Поцеловав каждую, он провел языком дорожку к пупку, лизнул впадинку и, наконец, добрался до пояса джинсов. Расстегнув ширинку, он спустил брюки вместе с трусами к коленям парня, обхватил его член ладонью и без лишних церемоний взял его в рот. Сознание Гарри уже давно покинуло его, и единственное, что он мог – это стонать и теряться в эмоциях, чувствуя, как язык скользит по члену, как зубы задевают его, как безуспешно Луи пытается взять его на всю длину. И пусть этот минет настолько неумел, насколько вообще может быть, Стайлс мог поклясться, что ничего лучше в своей жизни он не чувствовал. Сжав в руках пряди волос танцора, он начал задавать ему какой-то бешеный темп, отчего Томлинсон кашлял, давился слюнями и с трудом дышал, вот только Гарри уже не мог контролировать себя, даже если бы захотел. Стайлс глухо зарычал, прижимая голову Луи к своему паху, и излился ему в рот. Тот не сумел проглотить всю сперму, несколько капель остались на губах и подбородке, и Гарри, моментально отойдя от оргазма, поднял танцора на ноги и слизнул их, жадно целуя. - Какой же ты… - пробормотал кудрявый, - ох, какой ты… Гарри ловко развернул Томлинсона лицом к стене, спустил его джинсы с трусами, развел руками ягодицы и коснулся языком тугой дырочки, кончиком проникая внутрь. Луи глухо застонал, дернувшись навстречу языку, и Гарри просунул его глубже, облизал стенки изнутри и ввел один палец, сразу же начиная двигать им внутри. Вздохи и стоны стриптизера возбуждали похлеще самого развратного его танца, кудрявый уже желал быстрее закончить с подготовкой и войти, наконец, в него своим членом, но он не мог позволить себе сделать ему больно. Вставляя почти одновременно второй и третий пальцы, Гарри почувствовал, как Луи начал насаживаться глубже, парень согнул средний и в этот же момент раздался громкий полукрик, эхом ударившийся о стены и сорвавший Стайлсу крышу. Он резко вынул пальцы, встал на ноги и пристроился ко входу Луи, сразу же проникая в него наполовину. Танцор дернулся и, похоже, случайно, насадился до конца. Попытался отстраниться, но Гарри крепко обнял его за плечи, прижимая к себе ближе, начал двигаться и, когда он нашел нужный угол, Томлинсон откинул голову, завел руки назад и обнял кудрявого за шею. Гарри быстро вколачивался в парня, кусал его плечи, сжимал бедра в пальцах, резким движением вошел максимально глубоко и почувствовал сокращения мышц вокруг своего члена. Он услышал почти безумный крик Луи, кончающего без единого прикосновения к себе. Он рычал, жался ближе к Гарри и тот, срываясь, кончил внутрь парня, шепотом ругаясь. В какой-то момент пришло осознание того, что они даже не использовали презерватив, но Стайлсу уже наплевать. Он мягко вышел, поддерживая Луи, подумал, чем же можно утереть сперму и на этот раз пожертвовал своей футболкой. Сложил испорченную ткань и сунул в широкий карман толстовки, которую натянул на голое тело. Танцор застегнул джинсы, поправил волосы и, взглянув на Гарри, заявил: - Ты изнасиловал меня уже в третий раз! - Кто еще кого изнасиловал! – возмутился кудрявый. – Гляньте-ка на него, совратил меня, теперь еще и жалуется! - Тебя никто не заставлял, - буркнул Луи и отвернулся. – Не хочешь – не надо. - Эй, - Гарри потряс парня за плечо, - ты чего, обиделся, что ли? - Нет, - вывернулся танцор. - Обиделся, конечно. Лу, - Стайлс обнял его сзади и положил голову на плечо, - я хочу. Очень-очень хочу. - Правда? – танцор обернулся и посмотрел на Гарри. Такой наивный взгляд огромных голубых глаз никак не вязался с криками, которые издавал этот человек несколько минут назад, и Стайлс только растерянно произнес: - Правда. Луи обнял парня за талию и крепко прижался к нему. - Перестань кормить меня шоколадом, - произнес он. – Я и без того толстый. - Чушь, - Гарри чмокнул его в макушку, погладив по спине, - ты у меня самый красивый.