В гости к сказке.

Иван разочарованно вздохнул: — Так она деревянная! И кивнул в сторону резной золотисто-жёлтой совы. — Знамо дело, — согласился Колобок, — это указатель. А до самой Совы ещё иттить надо. Сперва всё прямо и прямо. Верхом по холму, а потом — низинкою. По бережку. Вёрст двадцать будет. А уж как бережочек закончится да тропинка снова в горку пойдёт… — Опять идти, — Ваня чуть было не застонал. — Сколько ж можно... Он неожиданно всхлипнул, осел на землю — и разрыдался самым натуральным образом. Его силы иссякли, и надежда на возвращение к нормальной жизни таяла с каждой минутой. Даже на Мудрую Сову Ванька уже не надеялся. Согласился идти только потому, что надо было действовать, двигаться. Впрочем, для чего нужно действовать, Иван и сам точно не знал. До сих пор все его попытки маневрировать в сказочном царстве терпели полное фиаско, а прогулка по Волшебному кладбищу и вовсе подействовала самым угнетающим образом, и Ваня расплакался от отчаянья и безнадёжности... — Что ты несёшь?! — Волк предсказуемо ощерился. Да так, что шерсть на его загривке встала дыбом. — Врун бессовестный! Знаем мы, какой из тебя путешественник. Внук Ивана Сусанина. Перепутанник несчастный. Съесть бы тебя! — Я домой хочу, — бессвязно всхлипывал Ваня, — к маме, к родителям, на занятия хочу... У меня, между прочим, скоро защита курсовой. — Чего? — Волк перестал ругаться на Колобка и удивлённо вскинул лобастую голову. — Защита кого? Кур совой? Разве так бывает? Эй, кругляш, ты слышал, что бы Сова кур защищала? — Дуралей — ты, — хихикнул Колобок, — суемудр бестолковый. Пресноплюй. — Кто, я?! — шерсть на волчьем загривке заходила волнами. — Думаешь, самый умный тут? А ну, повтори, что ты сказал! — Больше знаешь — крепче мстишь, — не без злорадства ответил Колобок и обратился к Ване. — Вставай, мил человек, это я присказки ради. Что б всё правильно было, по-сказочному. Недалече здесь. Вставай. Всё ещё всхлипывая, Иван медленно поднялся и, даже не отряхиваясь, медленно побрёл вслед за Волком и Колобком. Надо сказать, что он уже привык к ним. Притерпелся к их вечным перебранкам, к странным старославянским словечкам, которыми любил щеголять Колобок, к задиристым выпадам Волка и понял, что без них ему было бы ещё тяжелей. Без друзей Ивану пришлось бы выпутываться самостоятельно и даже поговорить было бы не с кем... Пусть они оба были весьма амбициозными существами, но при этом, чего греха таить, такими же бестолковыми, как и сам Ваня. Но и грубиян Волк, и псевдоинтеллектуал Колобок были добродушными и, главное, отзывчивыми. Этот неожиданный вывод не замедлил подкрепиться следующим разговором. Видя, что их спутник окончательно расклеился, друзья начали наперебой рассказывать, как ходили в зверинец. Вне всякого сомнения, они пытались развеселить Ивана. — В зверинец? — заинтересовался Ваня. — А разве здесь зверинец есть? И что же в нём удивительного? — Знамо дело. Звери всяческие заморские, — пояснил Колобок, — твари невиданные… — И гады неслыханные, — в тон приятелю добавил Волк. — Так, и что же? — Там обезьяны кричат! — Колобок от восторга аж подпрыгнул. — Совы ухают, а тигр делает вот так — «п—шш». — А почему «п—шш»? — удивился Иван. — Он же должен делать «р—рр». — Он бы делал «р—рр», — Волк сделал независимую морду и негромко добавил, — если бы стоял мордой к решётке! Ваня секунду помолчал — и неожиданно расхохотался. — Ей-Богу, друзья мои, вы — неисправимые оптимисты. — Охо-хо, — многозначительно отозвался Колобок, — оптимист сову натягивает на глобус, а пессимист глобус запихивает в сову. Кстати, мы пришли! Чуть поодаль от тропинки рос огромный дуб. Настоящий гигант. Тень от его кроны простиралась на несколько метров и образовывала плотный зелёный шатер. Почти в самом центре дуба было дупло. Черная овальная дыра, которая уходила куда-то вглубь ствола. А ещё вокруг гигантского дерева располагалась такая же гигантская очередь. Целая толпа самых разнообразных сказочных существ, которые оживлённо переговаривались и о чем-то возбуждённо спорили. Когда наши путешественники подошли поближе, то поняли, что спор происходит неспроста. Из древесной норы торчала какая-то странная белая тряпка, а сама владелица дупла сидела чуть поодаль на ветке. Сова была такая же громадная, как и старое дерево. Пушистая, с рыжеватым оперением и в белоснежном чепце с оборочками. Судя по всему, птица-справочное была чем-то обескуражена. Она в изумлении таращила глаза на тряпку, торчащую из дупла, и горестно ухала на весь лес. — Никак случилось чего? — встревожился Колобок. — Скатерть-самобранка в дупле застряла! — ответил тигр, который крутился рядом. — Заползти заползла, а обратно — никак. Видимо, за что-то зацепилась. А может, и ещё что. Кто эту скатерть разберёт... Иван уже привык, что здесь все существа разговаривают, и словоохотливому тигру не удивился. Скорее всего, это был Тигра из сказки про Винни-Пуха, так как рядом с ним крутился крошечный розовый поросёнок в жилетке и кенгуриха с огромной бисерной сумкой. А может, это был тот самый шипящий тигр из зверинца, про которого рассказывал Колобок. Тем временем скатерть затрепыхалась, поёрзала, горестно простонала — и повисла вялой безвольной тряпкой. — Надо что-то делать, — задумчиво заметил Ваня, — похоже, сама она выбраться не сможет. Все вокруг загалдели, и Иван понял, что столь почётную миссию окружающие дружно доверяют ему. Что ж, кто девушку ужинает, тот её и танцует, и за язык его никто не тянул. Видимо, пришло то самое время действовать, о котором он недавно думал... Он подошёл ближе, не спеша закатал рукава и осторожно потянул тряпку на себя. — Эй, ухнем! — Осторожней, — из дупла донёсся глухой и одновременно плаксивый голос, — осторожней, прошу вас. Вы меня разорвёте. — Извините, — машинально отозвался Ваня. Он ухватился покрепче и снова потянул на себя. На этот раз сильнее. — Ещё раз! — Ааааа! — заголосила скатерть. — Я, между прочим, из чистого льна, артикул 201187136, прямоугольная, декоративные элементы — вышивка, ручная работа, на кухню, на дачу, для дома. — Простите, пожалуйста, — Иван даже взмок от напряжения. Он огляделся вокруг и обратился к Тигре: — Давайте попробуем вместе. Тигра живо подбоченился и отчаянно заголосил: — Вместе!! Вместе!! Ваня вздохнул и только пожал плечами. — Вы не думайте. Я не бестолковый, — Тигра попытался оправдаться. — Я, знаете, как умею? Ого-го! Даже локоть однажды укусил! — В смысле? — заинтересовался Колобок. — Это как же ты сумел, мил человек? Ну, то есть не человек… — Очень просто, — обрадовался Тигра. — Однажды поспорил со львом, что укушу локоть. — И что же? — Выиграл спор. Укусил локоть. Дрессировщику! — Ээээ, — пробормотал Колобок, — и что дальше? — Три недели сеном кормили, — похвастался Тигра. Ваня снова выдохнул, чуть заметно усмехнулся и поискал глазами Волка: — Иди-ка сюда. — Зачем? — Ты сколько раз грозился укусить меня за бочок? Вот твои зубы и пригодились. — Мы так не договаривались, — насупился Волк. — То за бочок, а то тряпку, пардон, скатерть из дупла тянуть... У меня, между прочим, зубы не казённые! — Иди помоги, задира бессовестный! — Колобок весьма ощутимо наступил Волку на лапу своей крошечной ножкой — да так, что Серый выразительно поморщился. — Ване помочь надобно. Иди-иди. А то только хвастаешься! Волк недовольно фыркнул, подошёл к дереву, разинул пасть и крепко ухватился за край скатерти. — Раз-два, взяли! — скомандовал Ваня. — Навались! Вместе дело пошло лучше. Белое полотно сдвинулось с места, но большая часть всё ещё оставалась внутри. — Ещё разок! — Иван снова ухватился за один край, а Волк — за другой. Скатерть как-то странно крякнула, потом охнула — и через секунду вывалилась наружу. Иван с интересом посмотрел на спасенную вещь, пытаясь понять, где у неё рот или хотя бы что-то похожее на то, чем можно разговаривать. Никакого рта у скатерти не было, и глуховатый, надтреснутый голос просто исходил от самого полотна. — Премного вам благодарна, — сказала самобранка, — вы такой отзывчивый. Такой сильный. И у вас прекрасные зубы. Просто великолепные. Вы совершенно не делаете больно… Ваня даже немного обиделся. Он так старался, а Волка ещё и уговаривать пришлось. Спрашивается, где справедливость? — Ну… я… это… больше для красного словца, — Волк смущенно повозил перед собой лапой, — так сказать, что б все по-правильному было. И вообще нам пора. К Сове срочно надо! Они одновременно обернулись к дуплу — и увидели, что пернатая хозяйка хлопнула дверцей прямо перед их носом. — Обеденный перерыв, — ухнула Сова, — до двух часов. — Вот незадача, — расстроился Иван, — так долго шли до неё... Еле добрались. — Изволите откушать, — пригласила скатерть, — за спасение моё и за путь ваш далёкий. Идёмте же. У меня всё с пылу с жару. Пирожки горячие, чай ароматный, а для вас, господин Волк — косточка баранья с мясом. — Пошли, что ли, — Колобок выразительно посмотрел на Ивана, — когда ещё поедим? Все они отлично помнили про ужин в доме Бабы-яги и неуверенно замялись. — Разойдись, — скатерть живо поползла к столу, который стоял чуть поодаль, — господа трапезничать будут. Проходите, господин Волк. Присаживайтесь. Салфеточки подвязывайте. Вот вам приборы столовые. Скатерть живо заползла на стол и энергично встряхнулась. Перед нашими друзьями появились золочёные столовые приборы, самовар, белоснежные салфетки. — Я тут… это, — жалобно протянул Волк, — не умею всего этого. — Смотри не опозорься, — угрожающе прошипел Колобок. — Сиди все время рядом со мной: я тебе буду подсказывать, как вести себя. А самое главное — ничего не говори, если тебя не спросят. А то стыда с тобой не оберёшься... Около стола появилась белая да румяная девица в зеленом сарафане и расшитом кокошнике. Она принялась живо прислуживать, а скатерть пояснила: — Воспитанница моя. Марья-искусница. Третий год премудростям обучается. У неё скоро защита курсовой! — А как сова кур защищает? — не вытерпел Волк. — Никогда о таком не слыхал. Но живо замолчал, так как Колобок ущипнул его под столом. Обедали долго... Скатерть выставляла всё новые и новые блюда и сыпала перед Волком комплиментами. Серый насытился, отяжелел и сидел, откинувшись на спинку стула и глядя перед собой сонными слипающимися глазами. — Ну как, сударь мой? — поинтересовалась скатерть. — Понравился вам обед? Колобок толкнул Волка и прошептал в самое ухо: — Отвечай, но только думай, что говоришь. — О, обед был очень изысканным, как в королевском дворце. Волку пришлось изрядно напрячь свои извилины, и он нервно заёрзал на стуле. Колобок удовлетворённо кивнул: мол, отлично, продолжай в том же духе. — А как вам воспитанница моя? — не унималась самобранка. — Прелестная девушка, румяна да бела, — от волнения Волк, кажется, даже покраснел, если бы такое было возможно. Он заученно повторил то, что часто слышал от Колобка, и на всякий случай прибавил от себя: — Хозяйственная да заботливая — и это в наше-то время, когда у молодых нет совсем никаких идеалов... — Так что же вы о ней думаете? Запас красноречия у Волка исчерпался, и он мучительно нахмурил лоб: — Ну… вымя у ней — что надо, и зад опять же… я б с удовольствием ее… Колобок захлебнулся и едва не рухнул со стула. Он на несколько секунд застыл с выпученными глазами и затем яростно зашептал: — Что ты плетёшь? Ванькиных журналов начитался? Исправься немедленно! Исправься! Волк беспомощно вздохнул и выдал: — Нет, вы не подумайте ничего такого! Я бы заплатил, конечно!