Дом с яблоневым садом

Академия духовных искусств располагалась на окраине Сейрейтея, занимая поистине огромную площадь, на которой расположились многочисленные учебные аудитории, общежитие, столовая, несколько тренировочных залов, библиотека и ещё большой парк. По задумке основателя академии Ямамото Генрюсая, последний предназначался для досуга студентов. И, пожалуй, так оно и было. Вот только этот самый досуг у всех был разный: кто-то неспешно прогуливался под сенью вековых деревьев, предаваясь философским размышлениям о смысле жизни и бренности бытия, кто-то пытался украсть поцелуй у симпатичной студентки, не особо заморачиваясь на высоких материях, а кто-то и тут продолжал отрабатывать новые приёмы кидо. Так что даже невинная прогулка по академическому парку вполне могла закончиться ударом шаккахо в лоб. Но несмотря ни на что, Рукия любила этот парк. Несмотря на то, что в случае её и Ренджи веским основанием для зачисления в академию стала демонстрация их занпакто, нельзя было сказать, что учёба давалась ей легко. Порой они ночи напролёт просиживали в библиотеке, изучая основы орфографии, истории, математики и других наук, не желая выглядеть необразованными дурочками на фоне сынков богатых и знатных сейрейтейцев, которых тут с лихвой хватало. А ведь дневные занятия тоже никто не отменял. После каждой такой вот бессонной ночи им ещё предстояло с самого раннего утра и до обеда просидеть в огромной и душной от дыхания десятков студентов аудитории, выслушивая лекции строгого и сурового сенсея — Генгоро Онабара, который вот уже на протяжении не одной сотни лет был одним из ведущих преподавателей в академии. Через его аудитории прошло бесконечное множество студентов и, порой, ему было достаточно одного случайного взгляда, чтобы отметить слишком уж расслабленную позу студента — значит, думает о чём-то совершенно ином и никак с лекцией не связанном или же наоборот — слишком уж зажатый студент. Скорее всего он сегодня просто не готов и крайне обеспокоен тем, чтобы его не спросили. Ни того, ни другого Рукия себе не позволяла. Ей нравилась здешняя жизнь и она была готова на что угодно, только бы не возвращаться обратно в родные трущобы. В принципе, тоже самое можно было сказать и о Ренджи. Он старался изо всех сил, стремясь преуспеть в учёбе, чтобы не ударить в грязь лицом перед своим новым другом — Кирой Изуру. Кира был родом из самого Сейрейтея, но никакого отношения к великим или хотя бы просто выдающимся семьям он не имел. Сын ремесленника-оружейника, одного из поставщиков дополнительного оборудования для отдела тайных операций. В нём довольно рано проснулась духовная сила и уже с детства он точно знал чего хочет. Он хотел стать шинигами и теперь пришло время осуществлять задуманное. Изуру несомненно нравился Рукии. Спокойный и рассудительный, он все равно немного смягчал буйный нрав Абарая. У самой Рукии тем временем тоже появилась подруга, вернее, сначала у неё появилась соседка, вместе с которой они делили маленькую двухместную комнатушку, больше напоминавшую келью монаха-отшельника, нежели жилище двух молодых девушек-студенток. Этой соседкой, а чуть позже и подругой, стала Момо Хинамори. Невысокого роста, как и сама Рукия, Хинамори-тян не производила впечатления опасного противника. Но совершенно неправ был тот, кто довольствовался первым впечатлением и считал её милой и смешливой девочкой. Как правило, первый же тренировочный бой против Хинамори ясно показывал всю несостоятельность этой теории. Как бы ни старалась Рукия преуспеть в кидо, но до уровня подруги ей было ещё далеко. И как-то само собой получилось, что вскоре их четверых начали воспринимать исключительно вместе. На лекциях или на тренировках, на прогулке в парке или в библиотеке они постоянно были вчетвером. Совершенно несклонные (пожалуй, кроме Ренджи, но за тем бдительно следили Кира и Рукия, не позволяя ему натворить глупостей) устраивать ночные пьянки или прогуливать занятия без особых на то причин, они выгодно отличались от мажорных и в большинстве своём слишком ленивых отпрысков благородных семей Сейрейтея, и потому были на хорошем счету у сурового Онабара-сенсея. — Кира, ты случайно не знаешь, кто этот самовлюблённый болван из числа старшекурсников? — лениво спросил Ренджи у приятеля, лежа в тени густого платана, росшего тут уже добрую сотню лет и столько же помогающего студентам спрятаться от палящего полуденного солнца. — Этот? Шестикурсник, зовут Хисаги Шухей. И между прочим, ты сильно ошибаешься на его счёт. Я, конечно, знаю его совсем немного, но склонности к выпендрёжничеству за ним никогда не наблюдалось. Он очень талантлив и я уверен — когда-нибудь он сможет сделать неплохую карьеру в Готей-13. — Ну не скажи. По мне, так тот ещё выпедрёжник. — Ренджи-кун, Хисаги-семпай действительно очень талантлив. Как-то он помогал мне с тренировкой одной очень интересной кидо-техники, — вмешалась в разговор Момо. — А вот мне куда интереснее, что кто это там стоит рядом с сенсеем? И о чём это они разговаривают, глядя в нашу сторону? — вдруг сказала Рукия. Все враз повернули головы в указанном направлении. Действительно, рядом с их наставником стоял высокий мужчина с надменным взглядом. Мужчина неотрывно смотрел в их сторону и о чём-то расспрашивал сенсея. — Может быть, представитель одного из отрядов присматривает себе рекрутов? — предположил Ренджи. — Хм… Странно. Я много раз видел его у отца в мастерской. Он служит в отряде тайных операций. Они не очень охотно берут к себе новобранцев, предпочитают сначала присмотреться как шинигами проявили себя в других отрядах, а уж потом опытных и достаточно тренированных шинигами забирают себе. А ещё он — один из членов великого клана Кучики. — То-то он и смотрит на нас, как на отбросы. То, что он глава великого клана, ещё ничего не значит. — буркнул Ренджи. — Ну-ну! Амато Кучики весьма далёк от главы клана, какой-то там его не самый ближний родственник. Надменный, говоришь? Это ты ещё настоящего главу клана — Бьякую Кучики, не видел. Вот кто точно может буквально убить взглядом. Кстати, Кучики Бьякуя не только глава клана, но и капитан одного из отрядов. — Терпеть не могу этих богатеев, которые считают, что им всё можно! — Ренджи, ты, как всегда, преувеличиваешь, — улыбнулась Рукия. Вдали послышался мелодичный звук колокольчика, призывающий студентов к началу очередного занятия. — Пойдём, Рукия-тян. Если мы опоздаем, Онабара-сенсей как всегда заставит нас после лекций в аудитории прибираться. Я не хочу опять под всеми партами лазить, — вздохнула Момо. Хинамори отряхнула налипшие на хакама травинки и выжидательно посмотрела на подругу. Рукия тоже поднялась вслед за ней. Ренджи и Кира последовали примеру девушек и все вместе отправились в аудиторию.

***

Несколько дней спустя. — Студент первого курса Рукия, встаньте, пожалуйста. Рукия мысленно перебрала все свои прегрешения за последние несколько дней. Ничего особенно выдающегося, за что могла бы последовать публичная кара, там вроде бы не было. Теребя штанину красных хакама, Рукия встала. — С вам хотят поговорить. Пройдёмте за мной. Поговорить? Кто и о чём? А самое главное, что ни Ренджи, ни Киры или Момо именно сегодня не было. Именно сегодня они отправились на учебную тренировку на грунте. Вздохнув и украдкой смахнув со лба капельку пота, девушка пошла вслед за своим провожатым. Они прошли по коридору к дверям одной из малых учебных комнат, которая вроде бы как раз сегодня должна была пустовать. — Проходите, там вас ждут, — сухо доложил старшекурсник, сопровождавший её, и ушел обратно. Рукия открыла дверь и вошла в комнату. Там стояли трое: в самом центре стоял темноволосый мужчина в стандартном шихакушо и белом капитанском хаори. Его лицо казалось высеченным из камня и совершенно неспособным на проявления хоть каких-то эмоций. «Прямо как истукан», — подумала девушка. Рядом с ним стоял седовласый старец и чуть в стороне — молодой представитель клана Кучики, которого она видела несколькими дням раньше. Но по всему было видно, что главный тут именно тот, который носит форму капитана. Вдруг Рукия заметила кенсейкан в его волосах. «Неужели это и есть тот самый Кучики Бьякуя?» — в ужасе подумала она. И что ему от неё нужно?