Вопреки...

Давид с удивлением уставился на Джейсона. - А почему ты думаешь, что она к тебе равнодушна? - Равнодушна? – ухмыльнулся блондин. – Не равнодушна! А вот любит – вряд ли! - А с чего такие выводы? - Ну, вот ты – ее друг. Самый близкий. Она тебе все рассказывала, – напирает Джейсон. – Она говорила, что испытывает ко мне? М? - Нет… - потянул Давид, задумавшись. - Вот и все. Конец истории, – выдохнул блондин. – Понимаешь, Давид, я видел не один десяток девчонок влюбленных, в том числе и не в меня. Когда девушка любит - это написано на ее лице, читается в ее глазах. Жесты, слова, вздохи, фразы – по ним, как по раскрытой книге можно видеть чувства девушки. А с Али этого не было. Понимаешь? Когда я понял, что влюблен, я стал искать взаимность у нее. И как я не старался, так и не смог найти. Да! Она очень тепло ко мне относится! Заботится, как друг. Я ее устраиваю… Нет! Она в восторге от меня, как от любовника! Но не более того! У нее нет ко мне любви. Даже такой, как к тебе – братской. Просто нет. Я не знаю почему. Может, я просто ее любви не достоин. Джейсон резко встал, собираясь покинуть собеседника. - Хэй! – Давид схватил парня за руку. – Ты ошибаешься, Джейсон. Да, Али никогда не говорила мне о чувствах к тебе. Но мне и не надо знать. И да! По ней не видно, но это в ее характере. Она прячет эмоции внутри, боясь показать их. - Послушай! – шатен задумался на секунду. – Приходи ко мне в комнату сегодня вечером, я тебе кое-что покажу, что поставит все на свои места. Ок? – он вопросительно посмотрел на блондина, на что тот задумчиво-удивленно с согласием кивнул. *** Джейсон сидел посреди комнаты Давида, перебирая рисунки. Здесь их были, наверное, сотни. Когда парень пришел в комнату куратора, тот вытащил из шкафа коробку со словами: - Али не стала забирать пока, попросила сохранить, сказала, как устроится, попросит отправить. Вот – изучай! А я пойду, прогуляюсь, оставлю тебя одного. Он удалился из комнаты, оставив растерянного блондина наедине с огромной коробкой. Рисунки были разные. Это были целые альбомы и просто отдельные листы. Иногда тетрадные клетчатые листочки с кругляшками-дырочками с краю. Даже бумажные салфетки. Наброски и полноценные рисунки. Черно белые и цветные. Карандашом, краской, гуашью. Природа, здания, сюжеты, люди. Но большинство рисунков с одним человеком - Джейсоном. Разный Джейсон. Злой, веселый, похабный, задумчивый, уставший, загадочный. В грязной форме, склонившись над ремонтируемой машиной, задумчиво потирающий лоб. Напряженный, с жесткими вздутыми мышцами, играющими под потной кожей, в спортзале. С азартом летящий по игровому полю, с растрепанными волосами, раскрасневшийся, с сияющими глазами. С глупым выражением лица, грызущий карандаш над задачей по математике. Весело хохочущий в компании ребят в коридоре, что-то с интересом рассказывая. На пляже в одних трусах, с прилипшим к мокрой коже песком, и солнцем, играющим в спутанных волосах. Мирно спящий в кровати, со смешно вытянутыми губами и по-детски подложенными под щеку ладонями. Иногда это просто наброски, кисти рук, глаза, губы, торс. Чаще лицо с разных сторон: профиль, анфас. Несколько раз Джейсон снова и снова возвращается к рисунку, отложенному в сторону, и долго и тщательно разглядывает его. Его лицо, с рассыпавшимися кудрявыми длинными волосами. Улыбка зовущая, счастливая, довольная и одновременно ласковая. И его глаза. Голубые, как небо. Весь рисунок нарисован в черном, и только одно яркое пятно – голубые глаза посередине. Насмешливые, хитрые, задорные, а главное глубокие, насыщение чувствами и эмоциями. Но Джейсон смотрит не на себя на этом рисунке, а на автора написавшего картину. Девушка притаилась маленьким пятнышком отражения в его голубых глазах. Едва заметным, размытым силуэтом. Она нарисовала саму себя внутри него, в глубине его глаз. - Теперь-то ты понимаешь, что ты ей не безразличен? – из размышлений блондина вырвал Давид, вернувшийся в комнату. Он стоит, прислонившись к косяку, и разглядывает задумчивое лицо парня. Джейсон молчал, покусывая губы, а Давид, закрыв дверь, подошел к нему и присел рядом на пол, поправляя ворох бумаг. - Знаешь, когда я понял, что между вами что-то есть, буду честен, я был не очень доволен. Но потом Лили, мудрая, как и любая женщина, попросила меня приглядеться. И я увидел то, что видела она. Ты сделал Али счастливой. По настоящему, – шатен говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Знаешь? Я помню Али другой. Запуганным зверьком, не доверяющим никому. Человека, боящегося поверить. Завязанную на страхе, не способную довериться кому-то, а значит - открыться, допустить кого-то в свой мирок, такой безопасный и уютный, который она сама себе создала, и никого, в том числе и меня, туда не пускала. Но жить в этом мирке невозможно. Эта была бы скупая, пустая жизнь. Но ты… С тобой она выходила за границы и ловила кислорода, так необходимого для жизни. Ты заставлял ее гореть и желать. С тобой она смеялась искренне. Жила со всей душой. А сейчас, без этого воздуха, она снова завянет. - Почему тогда уехала? – одними губами прошептал Джейсон. - Ха! – усмехнулся Давид. – По-моему, ты все для этого сделал! - Но она ведь знала, что с Мери-Кейт у меня не было секса и что в том пакете была простая мука! – спорил блондин. - Она уверена, что так ты хотел избавиться от нее! – Давид вздернул бровь. – Она тоже думает, что ты ее не любишь! Вот и решила: не мучить ни себя, ни тебя. - Но… - блондин едва мог дышать от навалившейся безысходности. – И что теперь делать? - Не знаю! – усмехнулся Давид. – Думай! Ты умный парень! Я уверен, ты что-нибудь замутишь! *** Два месяца спустя. В клубе гулко долбит музыка. Свет пятнами и искрами перекатывается по залу. Танцующие потные тела, алкоголь, запах сигарет, духов, порок, любовь, надежды и разочарование, выпивка за радость и заливание горячительным горя - все сливается в таких местах. Али не любит клубы. Но одногруппники, во главе с ее подружкой рыжеволосой Анной, затащили ее сегодня сюда, отпраздновать сдачу очередного проекта. Они сидят компанией за столиком в углу, в тихом зале, где музыка не мешает разговаривать. Парни и часть девчонок удалились на танцпол подрыгаться, и за столом остались Али, Анна и блондинка Сьюзан. Девчонки, задорно переглядываясь, колбасятся, двигая телами под ритм музыки. Они хитро переговариваются, поглядывая в сторону барной стойки. - Али! – громко говорит подружка. – Там за барной стойкой такой красавчик, с нашего столика глаз не сводит! Она звонко произносит, переглянувшись со Сью: – Ммм! Вкусняшка! Кому-то сегодня повезет! - Нда… - Али лишь снисходительно улыбнулась подругам, по-доброму насмехаясь над их охотой за горячими парнями. - Вам просили передать! – официант ставит на столик перед Али ее любимый шоколадный десерт с двумя вишенками сверху. – От молодого человека за барной стойкой. - Ага! – в раз воскликнули подружки. – Вот повезло! – то ли с радостью, то ли с разочарованием вскрикнули девушки. Али, не удержавшись, обернулась и снова вернулась к столу, едва переводя дыхание. - Али! - заволновались обеспокоенные девчонки. – Как ты? Что с Тобой? – глядя на раскрасневшуюся девушку, на перебой, спрашивали они. – Ты его знаешь? - Да! – едва дыша прошептала шатенка и, посмотрев на подружек, встала. – Простите… Я отойду?