Верни мой мир

— ПАПИ, ПАПИ, ГЛЯДИ ЧТО ЭТО ТАМ? Маленький скелетик побежал в даль леса, оставляя на снегу неглубокие следы и вскоре скрывшись среди деревьев. Папайрус тяжело вздохнул и медленно поплелся за своим братом. Ну что он там такое разглядел? Пальцы нащупали пачку сигарет в просторах кармана оранжевого худи, вспышка зажигалки, и ловким движением руки сигарета оказалась зажатой между зубами. Глубокая затяжка. Высокий скелет откинул голову назад, выпуская терпкий, обжигающий внутри дым наружу, следя, как белая дымка растворяется в невесомом воздухе. Папайрус разрешил себе на минутку отрешиться от всего, пока Санс бегал от дерева к дереву, мелькая в гущах своим синим платочком. Конечно он любил своего братика всей своей братской любовью, его вечный оптимизм дарил свет и надежду, и Папайрус был готов защитить его даже от самого дьявола. Но он устал. Устал от кошмаров, мучающих его ночью, от перезапусков, от того что их жизнь будто карусель, крутилась, вновь и вновь расставляя все на место. Он просто устал. — ПАПИ, НУ ТЫ ГДЕ? — Бро, ты в такие хащи забрался, что все кости себе переломаешь. — ПАПИ! Медленно вдыхая густой дым, Папайрус подошел к братику, который увлеченно копался в снегу. Быстро разгребая белый покров маленькими ручками, Санс походил на милого шпица, ищущего свою заначку. Папайрус улыбнулся своим мыслям. — Ну и что за косточку ты наше… Не успев договорить, высокий скелет запнулся, как только подошел ближе и наконец увидел, что именно с таким отчаянием откопал Санс. Он даже не заметил, как сигарета выскочила из его зубов и с тихим шипением встретилась с холодным наземным покровом. Папайрус просто не мог поверить своим глазам. Монстр, которого слегка потряхивал Санс, пытаясь привести в чувства, был практически его отражением, только из темного искореженного зеркала. Заостренные зубы, один из которых был выбит и заменен на золотой, абсолютно не делали монстра устрашающим, из-под красной футболки и черных шорт виднелись старые шрамы, даже кожаной куртке не удавалось их скрыть, левая кисть… Душа Папайруса больно сжалась в груди. — ЕМУ НУЖНА… — Помощь, ему неотложно нужна помощь! — в мгновение ока высокий скелет подскочил к лежащему без сознания монстру и схватил его на руки. — Мы немедленно отправляемся домой.

***

Дойдя до дома, Папайрус бережно положил их хрупкую находку на диван. Другой Санс абсолютно не подавал признаков жизни, но то, что его тело не превратилось в пыль и так служило хорошим знаком, дающим хоть мизерные, но надежды. — Бро, сгоняй за аптечкой, — твердо сказал Папайрус мявшемуся за его спиной скелетику, который с тревогой следил за происходящим. — КОНЕЧНО! Коротко проводив взглядом брата, убегающего вверх по лестнице, высокий повернулся к лежащему на диване, вглядываясь в его лицо. «Что же с тобой стало?» На лице другого Санса присутствовали нотки страха и паники, искажая его, являясь отпечатком тех ужасов, которые ему пришлось пережить, но это была лишь тень, крошечная деталь на фоне спокойствия и умиротворения, будто спящий скелет наконец нашел свой покой, и это завораживало. Папайрус сел рядом на диван и невесомая ладонь бережно коснулась черепа другого Санса, огибая изящную скулу, нежно проводя по гладкой щеке. Даже спящим его лицо было идеальным, правильные мягкие черты, заостренные зубы, придающие особую красоту, изящный подбородок, тонкая шея, вдруг взгляд высокого скелета упал на изувеченную кисть, лежащую на мирно подымающейся и опускающейся от дыхания груди монстра, и его передернуло от внезапно накатившей злобы. «Что за тварь сделала такое с тобой?» То, что осталось от кисти трудно было назвать конечностью, скорее кучкой хаотично разбросанных маленьких костей с протекшей магией, чудом держащихся вместе. Осознавая, что у скелета могут быть еще ранения, Папайрус дрожащей рукой задрал его футболку. Нет, никаких явных повреждений не было, только белые упругие кости, исчерпанные старыми шрамами и следами зубов ребра, вздымающиеся вслед мирному посапыванию, грациозно изогнутый позвоночник, душа высокого скелета учащенно забилась, посылая импульсы по всему телу, и он нервно вернул красную ткань на место. Послышался топот ног по лестнице и в считанные секунды Санс рухнул на колени рядом с диваном, держа в руках аптечку. — МЫ ВЕДЬ ПОМОЖЕМ ЕМУ, ПАПИ? — голос скелетика отражал всю тревогу и страх, дрожа и срываясь, как трепетная бабочка под порывами сильного ветра, Папайрус никогда не слышал его таким. — МЫ СПАСЕМ ЕГО?.. На глазах маленького скелета навернулись слезы и не сдержавшись, начали стекать по щеке, срываясь, падая, оставляя за собой блестящий след и мокрые пятна на футболке. Всхлипнув, Санс попытался вытереть их голубым платком, что окутывал его шею, но из-за этого заплакал еще сильнее. Папайрус одарил его самым добрым и ласковым взглядом, на который был способен в данной ситуации. Он не мог видеть своего брата плачущим. Не сейчас. Не тогда, когда самому хочется заорать от раздирающей до рвани душу боли. Но от чего? Как монстр, найденный несколько минут назад, успел стать настолько ценным? Это не важно. Папайрус, во что бы то ни стало, хотел помочь, пусть даже если для этого придется отдать часть своей души, пусть даже если ему придется встретиться с самыми темными страхами. «Я защищу его, — Папайрус мысленно обратился к спящему скелету. — Я спасу тебя… От всего. Обещаю» — Бро, ну чего ты наш дом топишь, ты ведь знаешь, что я не умею плавать, — грустно улыбнулся Папайрус, с трудом выговаривая слова через подкативший к горлу ком, сдерживаясь, чтобы самому не заплакать. — Конечно мы спасем его. Разве есть что-то невозможное для великолепного Санса? — ТЫ ПРАВ, ПАПИ! ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ САНС СПРАВИТСЯ СО ВСЕМ! А СЕЙЧАС Я ПОЙДУ И ЗАВАРЮ ЧАЙ, ВЕДЬ ХОРОШИЙ ЧАЙ — ЭТО ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО. Слегка улыбнувшись, скелетик смахнул ручкой еще не упавшие слезы и побежал на кухню, копошась в ящиках в поисках мелисы и мяты. Папайрус глубоко выдохнул, таким образом успокаивая себя. «Обещаю…» Он открыл аптечку, принесенную Сансом, и вытащил оттуда дезинфектор и бинт. Осторожно, боясь доломать то, что и так было разрушено, Папайрус взял изувеченную кисть в свою руку, аккуратно обрабатывая хрупкие, бархатные на ощупь косточки средством, а потом так же бережно заматывая их бинтом. Закончив процедуру, он отрезал лишний бинт, и хотел было закрыть аптечку, как его запястье обхватили пальцы здоровой руки. Папайрус резко повернулся и увидел уже широко распахнутые глаза, красными огоньками впивающиеся в его лицо. — Б-босс? Папайрус не смел проронить ни слова, он забыл, как дышать, он сидел оцепеневший, парализованный, вглядываясь в ожившее лицо, следя как шок и неосознанность сменились на ухмылку, похожую на оскал, а глаза сузились, всматриваясь в высокого. — Нет, ты не он, ты не он… Короткий смешок и скелет вновь отключился. Папайрус не знал, что все это значит, но тревога, как змея, шипя и извиваясь, подползала все ближе и ближе, заставляя руки трястись в панике. Как же хотелось курить. — ПАПИ, НЕУЖЕЛИ ОН… — радостный голосок Санса резко оборвался, как только он увидел, что монстр, похожий на него, лежит без сознания. — НЕТ… НО Я ЖЕ СЛЫШАЛ… Со всхлипом, чашка чая, которую он бережно нес, не удержалась в разжавшихся руках и упала на пол, брызгая в последних надеждах не рухнуть, растекаясь темной жидкостью, пахнущей приятными травами. Папайрус встал и обнял брата, чтобы утешить его. — Все хорошо. Он просто сильно устал и ему нужно поспать. Все будет хорошо…

***

— ПАПИ Я НЕ ОСТАВЛЮ ТЕБЯ ОДНОГО! — И пропустишь свою тренировку? — ДА, ПРОПУЩУ, — Санс обиженно скрестил руки на своей голубой футболке. — И оставишь подземелье без своей защиты, будущий член королевской гвардии? Мы же тогда все загнемся, — мягко улыбнулся Папайрус. — Д-ДА… — Не бойся, я посижу с ним, ничего плохого не произойдет, я обещаю. — ХОРОШО. ТОГДА Я БЫСТРО СБЕГАЮ И ТУТ ЖЕ ВЕРНУСЬ! НИЧЕГО НЕ НАТВОРИ, ПАПИ, — малой радостно затараторил и тут же скрылся за стенами дома, хлопнув входной дверью. — Удачи! — прокричал вслед Папайрус и пошел на кухню, бросив встревоженный взгляд на спящего на диване скелета. Высокий открыл холодильник в поисках еды, если новый Санс проснется, он наверняка захочет есть, ведь прошло немало времени как он в отключке, ему нужно будет восстановить силы. Найдя в просторах холодной металлической коробки два тако, так заботливо приготовленных для спящего монстра братом, он поставил их разогреваться в микроволновку, а сам принялся заваривать крепкий горячий кофе. Спустя минуту микроволновка звякнула и приятные ароматы теплой еды мягкими потоками разнеслись по кухне. Дребезжа ложечкой по стенкам чашки, скелет размешал сахар и, вытащив тако, понес свою ношу в гостиную, чтобы поставить на маленький столик возле дивана. Но каково было удивление Папируса, когда он увидел, как, облокотившись на локоть, новый Санс осматривал помещение, а заметив вошедшего и вовсе сел, с опаской всматриваясь в него. — А я так полагаю, ты уже проснулся, ну и заставил же ты нас понервничать. Новый Санс не сказал ни слова, а лишь немного шарахнулся, когда высокий скелет сел рядом на диван, все также держа еду в руках. Папайрус не мог не заметить, как настороженно и одновременно удивленно красные глаза изучали его. — Санс, так ведь? Ты наверно изрядно проголодался? Вот, мой брат приготовил их специально для тебя. Но новый Санс даже не двинулся, лишь сузил глаза в непонимании. — Босс, что происходит? Что это за хрень? — Я сам еще не все понимаю. Просто ешь. Немного поморщившись от некомфортной вязкой боли в кисти, низкий скелет здоровой рукой поставил тарелку с едой себе на колени. Съев одно тако, он отставил тарелку и с недоверием посмотрел Папайрусу в глаза. Минута молчания, казалось, длилась час, звенящая пустота гудела в голове Папайруса, заставляя цепенеть от неловкости, неспособности даже затравить шутку, чтобы снять напряжение. Тишину оборвал новый Санс, который продолжал все также вглядываться в его глаза, как будто искал там ответы. — И что же ты хочешь за свою «добродетельность»? — Ничего, приятель, ты наш гость, это в порядке вещей. — Нет, ты явно хочешь, что бы я тебя отблагодарил. Папайрус не успел опомниться, как низкий скелет оказался сверху на нем, сжимая своими коленями его бедра. Он чувствовал, как левая рука, обхватывая шею, расположилась на его плечах, чувствовал горячее дыхание так близко находящегося лица, чувствовал собственное оцепенение, с недоумением всматриваясь в красные огоньки глаз. Душа бешено билась, с трудом сдерживая приливы магии. — Ч-что?.. Поток мыслей был резко прерван, ощущением влажного горячего языка на нежных позвонках шеи. Здоровая рука нового Санса проскользила вниз, начиная тереть через шорты чувствительные кости таза высокого скелета. И тут в голове Папайруса произошел так нужный ему щелчок, помогший выйти из оцепенения. — Что ты делаешь?! — схватив низшего скелета за плечи, Папайрус отсоединил его от себя. — Ты не он… — его лицо исказилось в отвращении, а огоньки глаз забегали, вглядываясь в глаза Папайруса. — Ты не он! Папайрус не успел даже выразить никакую эмоцию, как новый Санс резко вскочил и, громко хлопнув дверью, убежал на улицу. «Что это было?» — Папайрус ошарашено переводил взгляд с плотно закрытых дверей на перевернутую в бегстве полупустую тарелку, а после начал бегать глазами по противоположной стене. Мысли, как рой потревоженных пчел, кружились в голове, доводя до безумия, задевая все эмоции и чувства, сводясь в что-то непонятное, нереальное, неощутимое. «Что, мать его, только что это было?» Дрожащие пальцы нащупали пачку сигарет в просторах кармана оранжевого худи.