Adore

      Крик разрезал тишину резко и грубо. Крик был оглушающим, отчаянным, почти нечеловеческим. Крик принадлежал мне.       Я кричала так громко, как только могла, без остановки, на одном дыхании. Я была не в силах остановиться.       Воздух в легких, наконец, кончился, я замолкла, дыша тяжело, громко и прерывисто, и вдруг заметила в своих руках инородный предмет, которого просто не должно было здесь быть. Это показалось мне таким странным, противоестественным и ненормальным, что я немедленно отшвырнула пистолет от себя, как что-то мерзкое, отвратительное, а сама,отталкиваясь скользящими и непослушными ногами, отползла подальше. Из глаз полились слезы, и я поняла, что сейчас снова закричу.       Кто-то вдруг грубо схватил меня за плечи и слегка встряхнул, чтобы привести в чувство. Мой блуждающий, мечущийся, полубезумный взгляд, встретился с его – уверенным и властным, и мои губы, уже приоткрытые, не издали ни звука.       Голубые, пронзительные и такие решительные, его глаза приковывали меня к месту и заставляли успокоиться. Он крепче сжал мои плечи и вдруг стал дышать глубоко медленно и громко, продолжая смотреть на меня также прямо, пока наше дыхание не стало абсолютно синхронно, пока наши сердца не перестали стучать в бешеном ритме и не забились в унисон.       Уже почти отвлеченно рассматривая его лицо, я снова обратила внимание на шрам, рассекающий лоб и заходящий на бровь, на губы, которые сейчас были не крепко сжаты, а расслабленны. Он поймал мой взгляд и отстранился, но рук не опустил, и я мысленно отметила, как сильно дрожат его пальцы. Более того, он весь мелко дрожит, почти не скрывая этого, потому, наверное, что просто не может скрыть. Это на миг показалось таким странным и почти наигранным, но я быстро отбросила эту мысль и через плечо моего похитителя посмотрела на неподвижную фигуру человека, которого только что застрелила.       Критический миг шока и ужаса прошел, эмоции притупились, и вот я могу уже почти с безразличием смотреть на то, как блондин, осторожно вытаскивает незнакомого мне мужчину наружу. Я поежилась, пораженная собственным бездушием.       Я убила человека.       Эта мысль почти ничего не всколыхнула в моей душе. Еще шевелились в сердце остатки страха, нервное волнение из-за пережитого, и только.       До меня донеслись приглушенные мерные звуки, и я поняла вдруг, что этот парень роет могилу. Я тихо отползла подальше и забилась в темный пыльный угол, обхватив колени руками и прижав их как можно ближе к груди. Не сводя стеклянного взгляда с кровавого пятна на деревянном полу, я прикусила губу и стала слушать, как старая ржавая лопата вонзается в затвердевшую промерзлую почву и как негромко, сухо сыпется земля.       Я почти не знаю его, мы никто друг другу. Но я пошла на убийство ради него. Он вырвал меня из моей жизни, он – похититель, а я не просто без малейшего сопротивления позволила ему это, так еще и помогла ему в драке с тем, кто пришел, чтобы спасти меня, вернуть в нормальный мир. Мало того, теперь я не чувствую ничего. Абсолютно.       Со мной определенно что-то не так...       Я не знаю, сколько времени прошло к тому моменту, когда он, наконец, вернулся в домик. Блондин оглядел помещение усталым взглядом и далеко не сразу обнаружил меня в моем маленьком укрытии, а затем стал подступать ко мне осторожно и медленно. Наверное, он видел во мне испуганного затравленного зверька, и это вдруг показалось мне таким забавным, ведь на самом-то деле мне все равно...       – Как ты? – тихо спросил он ровным твердым голосом.       Я подняла глаза, вгляделась в его бледное лицо, и поняла вдруг – он тоже ничего не испытывает.       Я встала и сделала шаг к нему. Он просто стоял, не сводя с меня настороженного и несколько любопытного взгляда.       – Тебе когда-нибудь приходилось убивать? – задала я вопрос, неосознанно копируя его спокойный тон.       Он чуть прищурился, будто сейчас начнет улыбаться, но я знала, что нельзя ждать от него подобного. И оказалась права, он только кивнул, выражение его лица, пожалуй, лишь чуточку ожесточилось. Я выдавила усмешку, но не потому, что хотелось веселья – просто стало вдруг необходимым хотя бы изобразить эмоции.       – Я читала, что это так трудно, что люди мучаются и страдают, совершив убийство... – прошептала я, делая еще один шаг к нему. Он не пошевелился, и я вдруг почувствовала, что его испытующий взгляд словно замораживает меня, будто вся я разом покрылась коркой льда. Из моих глаз снова полились слезы, когда я почти неслышно спросила, будто обращаясь в пустоту. – Тогда почему же я ничего не чувствую?       Он так и не произнес ни слова, но вместо этого вдруг резко притянул меня к себе и обнял. Я затаила дыхание и замерла, а затем расслабилась и обмякла в его объятиях, уткнулась в его плечо и прижалась как можно ближе, будто он мог защитить меня от того ужаса, который творился в моей душе. От хладнокровного монстра во мне. – Со мной было то же самое, – сказал он негромко, раздувая теплым дыханием мои волосы. – Это нормально... для нас.       Нет. Нет, не нормально.       Но, впрочем, какая разница?       – Идем, – вдруг бросил он, отстраняясь.       Похоже, понял, что я уже вполне пришла в себя.       – Куда?       Я задала вопрос, хотя и не ждала уже, что он ответит. Он направился к двери, волоча меня за собой, и на ходу произнес:       – Нам нужно торопиться. Он наверняка был не один, – с каждый словом в его голосе все явственней звучало профессиональное напряжение.       И я снова поддалась ему, позволив вести туда, куда он считает нужным. Он подобрал наши вещи, и мы зашагали вглубь лесной чащи, в которой блондин, похоже, неплохо ориентировался. Он шел уверенно, хотя никакой тропинки перед нами я не видела, и начала уже думать, что мы движемся наугад, когда перед нами неожиданно развернулась широкая и пустая асфальтированная дорога.       – И что же дальше? – иронично поинтересовалась я, выворачивая руку из его железной хватки и выходя на середину дороги. – Здесь ведь все равно никого нет.       Его вечно сжатые губы исказила кривая и, конечно же, невеселая, издевательская ухмылка:       – Лучше бы тебе отойти.       Я недоуменно вскинула брови, а затем услышала вдалеке характерный шум. Когда я снова подбежала к моему похитителю, перед нами, словно из ниоткуда появилась черная иномарка, окно которой опустилось, как только мы подошли ближе.       Выглянув из-за спины блондина, я увидела красивого синеволосого парня, сидящего за рулем и не сводящего с нас выжидающего недовольного взгляда. У него были мягкие черты лица, губы, казалось, вот-вот изогнутся в доброй улыбке, но яркие глаза были полны чего-то злого, отчужденного и презрительного.       – Я ждал вас несколько часов, – хмуро буркнул он вместо приветствия.       Не успела я задуматься над тем, где именно он нас ждал, если я ничего похожего на машину не заметила, когда мы вышли к дороге, как мой похититель уже распахнул дверцу и начал нетерпеливо подпихивать меня в спину, чтобы я скорее залезала внутрь.       Мы плавно тронулись с места, и парень с переднего сидения грубовато произнес:       – Рин уже в бешенстве.       – Она всегда в бешенстве, – бросил в ответ блондин и откинулся на спинку сидения, уставившись в окно.       Тонкие губы синеволосого растянулись в ухмылке, а затем в салоне повисла тишина. Я тихо вздохнула и прижалась виском к холодному стеклу, наблюдая за тем, как стремительно летят назад деревья.       За такое короткое время моя жизнь перевернулась, а все благодаря человеку, которого я совсем не знаю.И как я только позволила всему этому случиться со мной?       Я искоса обратила взор на его тонкий профиль. Он прикрыл глаза, и могло показаться, что он спит, но я знала, что стоит мне прикоснуться или хотя бы приблизиться к нему, как его голубые глаза распахнуться и пригвоздят меня к месту ненавистью, которая в них отразится.       Он будто бы почувствовал мой взгляд и вдруг посмотрел в ответ, требовательно и вызывающе. Я смешалась, но не отвернулась и не опустила голову, а вместо этого чуть подалась вперед, стараясь вложить в свой голос побольше уверенности:       – Думаю, теперь я имею право узнать твое имя.       На его лице отразилось легкое недоумение, будто он не понимал, зачем мне вообще что-то о нем знать, но потом случилось нечто невообразимое и странное...       Он искренне улыбнулся.       – Меня зовут Кагамине Лен.