Пять ночей к твоему сердцу

Парни шли по проложенному пути, недоумевая, кто или что могло их выдать. В другой ситуации возможно на ум и пришли бы пару отгадок, только не сейчас, за спиной директора по дороге на «казнь». К счастью или сожалению здесь умели выдавать тайны не только полы и стены, отражающие шепот и шаги непрошеных гостей… Грузная спина Ена, сама по себе отличающаяся среди таких же исходившей от нее недоброй аурой, маячила прямо перед лицами парней, не отпуская их и на лишний метр. Учеников с минуты на минуту ждала расплата. Самое страшное заключалось в том, что какой она окажется, зависело от непродуманных слов. Если Ен догадается вызывать их с признаниями по очереди, беды не миновать. Расстояние они оценивали длиною в жизнь — маленькую, бесполезную, полную бессмысленных переглядываний, но жизнь. После, их выстроили вдоль стены прямо у входа, потому что по другому здесь люди не стояли. Ждать оглашения вердикта пришлось на удивление долго. Урожденный Тао решил и правда послушать бредни «заблудших душ». — Выясним все по порядку. Я ведь знал, Юсуи сам не в состоянии незаметно прорыть дыру под моим забором. А вот вас трое. Один фонарем светит, второй копает, третий стоит за углом и проверяет, нет ли кого ночью у входа. Слишком простая схема, и всегда работает. Я оставил все как есть, и вижу, вы довольно ловко воспользовались этим, что подтверждает мою теорию. Сразу хочу сказать… Вы проникли за территорию, потому что я вам позволил. Уяснили? — ученики синхронно кивнули. Хао сделал это довольно наигранно, чем и привлек внимание. — Остается пару вопросов: кто из вас придумал нарушать правила интерната и зачем? — Последние слова Ен адресовал точно Асакуре. — А с чего вы взяли, что ваша «слишком простая схема» на самом деле имела место быть. Мы, как и Юсуи, воспользовались случаем. — Уверенно заявил Асакура. — У меня есть на примете человек с большей вероятностью причастный… К тому же, если у меня под кроватью не завалялась лопата, как мы ее сделали? Вашу дыру? — Хао подумал, будет уместно приписать во владения Ена не только забор, но и его «местные достопримечательности» сделанные руками человека. Раз он быстро сообразил, на кого можно повесить хоть один грешок, почему бы не выпалить все сразу?  — Кто? — озадаченно отступил Ен. Не то чтобы он сразу склонялся к единственной выданной версии.  — Убийство чаще всего раскрывают по орудию или мотиву. Второе вам никто так просто не расскажет, а вот первое… Ученики не имеют прямой доступ к подсобным помещениям. Поэтому стоит искать среди тех, кому орудия без надобности. Магам земли, например, особенно девушкам. Они по природе своей куда любопытнее. Вы знаете, иногда бывают такими нервными, аж искры летят, весь дом спалить могут. Мстительные особы еще хуже. Не расскажешь им чего — бесятся, необдуманные поступки совершают, убегают, потому что им хочется побыть наедине. — С каждым словом Ен щурился все больше, концентрируясь на лжи в чужом рассказе. Давно с ним никто не осмеливался вести беседу в спокойном тоне чуть ли не на равных, не чувствуя себя виноватым. — Я допускаю, что часть твоих слов — правда. Но зачем вам потребовалось ночью выходить за территорию? Вернее исчезать на несколько часов. Вряд ли в лесу открылся ночной клуб. — Ен местами становился то на тон грубее, то мягче, будто старался держать себя в руках, чего раньше никто отметить не мог. Он увидел, как дернулся Хао в попытке что-то сказать, и тут же добавил. — Отвечает Лайсерг.  — В Москву ездили. — Даузер замолчал, не зная как придать убедительности словам. Директор видимо заметил время их отсутствия, и самым «надежным» вариантом будет соврать об уезде. — Такси мы заказывали заранее.  — Дальше.  — Что дальше? — Для чего вам потребовалось ехать в город?  — Мы гуляли, не могли дождаться каникул. — Шаман опустил взгляд, рассматривая клетчатый линолеум. Ен, недовольный ответом, лишающим его следующего разумного вопроса, скорчил привычную гримасу. — Может, вы нас отпустите для начала поспать? — Йо зевнул, пятясь назад. Столь бесцеремонного вопроса не ожидали все трое. Манера вести себя спокойно и непринужденно, заданная братом, работала безотказно.  — После обеда я жду вас здесь, пока можете быть свободны.  — Но мы с Джун после обеда собирались в больницу.  — Значит, поездку придется отменить. — Ен ненавязчиво указал на выход. Он почти сдался. Так показалось шаманам, и будет казаться ближайшие пол дня. *** — Мы все равно влипли. — Хмыкнул Хао. — Самое ужасное, я пока там стоял, не понял, что именно ему известно о наших вылазках. — Йо сощурил глаза и отвернулся, пришлось вопросительно потыкать ему в спину.  — Ты выдал Анну и не извинился перед Лайсергом.  — Она подставила меня, я её в двойном размере, очень даже справедливо. Лайсерг сам виноват. У нас не было возможности поговорить. — Асакура потянулся за поцелуем, но путь ему преградили. — Решил в недотрогу поиграть?  — А ты в брутального черствого мачо. — Передразнил брат. — Который на самом деле плевать хотел на своих родителей, лишь бы они в нем нуждались, да была возможность выгородить собственную задницу при малейшей провинности. — Комнату оживил звук резкой пощечины и последующий вскрик. — Ты придурок блин! — Парень прижал тыльную сторону ладони к щеке и рванул к двери.  — Покажи. — Вслед за ним в ванну явился и близнец.  — Уйди.  — Нет. — Огненный шаман подошел со спины, отбирая мокрое полотенце.  — Ты специально!  — Нет.  — Тогда я должен сказать спасибо, что не до волдырей, как на руках?! Хао, это мое лицо! Что еще ты со мной сделаешь. — Йо попытался выбраться из объятий.  — Прости.  — Ты обещал не трогать меня, не причинять боль!  — Тебе не стоило меня бесить. Выбирал бы выражения.  — Мне не стоило соглашаться тогда. Почему я должен выбирать выражения, когда хочу побыть собой с единственным в мире человеком, с которым мне хочется? Почему?  — Помолчи. — Юного шамана заткнули поцелуем, придерживая махровое полотенце и уводя обратно в комнату.  — Больно. Я тебя больше не прощу. Хватит меня уродовать. Наставил своих меток, а мне не позволяешь.  — Не бросайся словами. Через неделю заживет.  — На руках тоже? — Йо загнул рукав рубашки, «любуясь» новым шрамом. — Зачем ты продолжаешь играться с моими чувствами? Это жестоко. Так не может продолжаться. Я люблю тебя и мне нужен ты весь, а не только твое тело.  — Скачешь с темы на тему. — Хао обреченно вздохнул. — Я и так твой.  — Не правда.  — Сам то веришь?  — Тогда скажи.  — Не кажется ли тебе, мои слова прозвучат неискренне, если выпытывать? — Йо промолчал и повернулся на другой бок. Где-то между сном и явью ему таки удалось услышать: " Я отдал тебе свое тело только после того, как понял, что душа принадлежит тебе. Прости меня. Я тоже…» *** Шаманы остановились у пыточной под звуки утихающего рева Ена. Дальше идти не хотелось и ничто не сподвигло бы их на сей шаг, кроме короткого «вы следующие» от Анны. Девушка гордо приняла все высказывания и обвинения в свой адрес и уступила дорогу новой партии наказуемых. Правда сама их не простила, строя каменную леди при виде Йо. Ей тоже пришлось придумывать историю на ходу. Мало кто любит сюрпризы, особенно неприятные. Хао зашел первым, с порога читая настроение будущего собеседника. Следом остановились Йо и Лайсерг, опасаясь лишнего взгляда в нужную сторону.  — Смотрю, подраться успели, значит выспаться тем более. — Несколько злорадно подметил директор. — Учитывая последние события, заставлять закапывать дыру в заборе вас не стану. Этим и не только займется дама, которую вы наверняка только что успели разглядеть. Впрочем, за вами другие нарушения. Итак, всем троим полагается недельное наказание: Лайсерг не выйдет из комнаты дальше первого этажа, а вы сейчас пойдете со мной.  — Куда? — хором спросили близнецы. Ответа не последовало. Из главного входа вышли трое. Не оглядываясь, они направились прямиком в чащу зимнего леса. Шаманы поежились, плотнее прижимаясь к друг другу. На дворе декабрь — минус десять. В лесу шастает холодный ветер. Носы кроссовок промокли от снега. Курток нет. Подняться наверх времени не дали. Хао спасался огнем, если бы директор так часто не оборачивался, проверяя нерушимость задуманного наказания.  — Долго нам идти? Холодно вообще-то. — Старший недобро посмотрел вслед одетому Ену, с явной завистью к его шарфу и теплому длинному плащу.  — Думаю, дорога вам знакома. Мы можем прибавить шаг. — Братья нервно переглянулись, перебирая в голове все новые вопросы. О чем известно их врагу? Вскоре перед глазами предстала та самая поляна смерти, на которой они не раз оказывались вчетвером. *** Юноша полулежал оперевшись на подушки. Он смотрел в окно, такое бессмысленное и пустое занятие, но на большее рассчитывать пока не приходилось. Сознание было непривычно туманно относительно последних месяцев жизни. Врачи объясняли это посттравматической амнезией. Удастся ли ему побороть эту неразбериху, оставалось загадкой. Потихоньку приходя в себя больной начал спрашивать лечащий персонал о недавних посетителях. Как и каждому вполне соображающему пациенту ему поскорее хотелось домой, увидеть знакомые лица и засыпать среды цветных стен, белые стали ужасно раздражать. Однако так поспешно его выпускать не собирались. Глава отделения намеревался оставить своего подопечного как минимум на пару недель, что никоим образом того не устраивало. Кому охота проводить время среди запаха лекарственных препаратов под пиканье непонятных приборов подсоединенных к тебе. Здесь часы тянулись слишком долго. Единственными «делами» стали чтение газет, приносимых заботливыми медсестрами, и созерцание снега за пластиковыми окнами. Каждый раз разного снега в зависимости от настроения и чистоты окон в палате. Оба занятия быстро надоедали. На замену им приходил сон. Он занимал большую часть дня и ночи. Юноша будто на несколько часов пропадал совсем. Его уносило в другую реальность, далекую и непонятную, похожую на прошлое. Бывали моменты, когда он боялся не вернуться обратно. В конце концов, скука преодолевала новоиспеченный страх. Сон побеждал реальность. *** Асакура попытался встать, перебарывая слабость и наплывающую темноту. Чувствительность потерялась, и он совершенно не чувствовал прохлады бетонного пола под собой, лишь различал едва уловимый шум ветра, блуждающего по «склепу».  — Что ты нам вколол? — Заплетающимся языком прошептал он человеку, пришедшему на смену директору.  — Хватит думать. Спи. — Безразлично ответил тот. В следующий раз Хао очнулся уже в другом помещении. Без окон. На одной из стен находилась старая решетка с кое-где протертой светлой краской. Её прутья не покрывали и половины стены, как в тюрьмах, но в маленькое отверстие, заделанное той решеткой, ребенок вполне мог бы протиснуться. Две лампы на потолке бледно голубым светом разбавляли полумрак. Одна из них подверглась, по меньшей мере, пытке тупым твердым предметом, иначе как объяснить её надломанный плафон. Шаман вынул из вены иглу, следуя взглядом дальше по трубке к подвесной капельнице у изголовья кровати. Присмотревшись, он разглядел пару невзрачных дверей, почти сливающихся со стенами. Попытался встать, только сейчас замечая, во что его одели. Серая сорочка до колен с пуговицами на спине походила больше на одежду для умалишенных, чем на что-либо другое. А может и не серая. Лампы отказывались выдавать истинные цвета предметов. На минуту закрались мысли о настоящем помешательстве и нереальности всего, начиная от весеннего уезда родителей. Парень умело прогнал их. Голыми ногами он нащупал пол из деревянных плит, выкрашенных в такой же светлый оттенок. В какой именно не рассмотрел. Встать помешала боль в ноге. Шаман с выражением полного непонимания и ужаса на лице приподнял ткань, уставившись на забинтованное бедро. Сообразив, что с этим ему и шага не ступить, парень подтянулся за спинку кровати и приоткрыл первую дверь. В темноте он заметил лишь блестящий краешек раковины, выглядывающий из-за угла. Через некоторое время юноша нашел в себе силы заглянуть за решетку, быть может, его надеждой стало найти там брата. За решеткой действительно оказалось похожее помещение. Пустое. Хао остался один.