Весёлая семейка
30 января 2017 г., 17:07
Тсунаёши Савада потянулся в кровати, сладко зевнул и приоткрыл один глаз, о чём тотчас пожалел: луч солнца, словно обрадовавшись приглашению, атаковал 19-тилетнего японца прямо в карие очи.
— Ауч! — Тунец зажмурился обратно. — Солнце, ты что творишь-то?
Солнце не ответило, но, предположительно, злорадно ухмыльнулось. «Совсем стыд потерял — взрослый уже, а дрыхнет до двенадцати», — так, вероятно, сказало бы Светило, если бы было живым.
Кряхтя, Тсуна натянул на себя футболку-поло бирюзового цвета и прочую одежду и, не переставая широко зевать, стал спускаться по лестнице. Пару раз едва не упав, но в итоге не сломав ничего, Савада добрался до кухни, где увидел довольно интересную картину, которая, впрочем, за последнее время стала привычной: Джагер, с ног до головы в бинтах, как и положено одному из бессменных охранников Вендикаре, целовал ручку Нане и говорил ей комплименты.
— Вы, — Джагер обращался к матери Тсуны крайне уважительно, хоть они и были уже довольно давно знакомы, — подобны прекрасному цветку, что не побоялся раскрыть свои нежные лепестки под палящим солнцем пустыни.
«Цветок», а по совместительству наследница одного из кланов якудзэ, одно время даже его возглавлявшая, обворожительно улыбнулась в ответ. Совершенно неважно, что она с этой же самой улыбкой может нашинковать кого-нибудь как капусту, воспользовавшись катаной. Комплименты любят все барышни без исключения, даже если они имеют мало общего с действительностью.
Тсуна скривился от сей картины, ибо она очень напоминала сцену из фильма «Розовые сопли-2». Сейчас бы младшему Саваде не помешали бинты, которыми он, как и остальные Вендиче, обматывал тело и, в частности, голову. Тогда, по крайней мере, его кислой физиономии не было бы видно. Но уже поздно: Нана заметила сына и улыбнулась ему ещё лучезарней, чем своему своеобразному поклоннику. Оставалось лишь гадать, откуда в этой женщине столько лучей добра.
— Ах, Тсунаёши-кун, ты уже проснулся, — её голосок радостно звенел.
— Да, мам, — Савада придвинул стул прямо между Наной и Джагером, нагло отодвигая в сторону последнего. Хоть он и считал этого бинтованного товарища другом, но его любовные порывы не одобрял. Джагер что-то недовольно пробурчал, но возражать не стал: во-первых, не хотел выставить себя плохо в глазах возлюбленной, а во-вторых, рука у Тсунаёши отличалась тяжестью, а Пламя — мощностью и опасностью для окружающих, и хотя парень драться не любил, провоцировать его всё же не стоило.
Нана поставила перед Тсуной серебряное блюдечко с голубой каёмочкой, на котором красовался поджаристый омлет, выложенный в виде сердечка. Джагер, покосившись на содержимое тарелки, не сдержал смешок — правда, вовремя замаскировал его под кашель, так что его обожаемая Наночка ничего не заметила. Или просто сделала вид, что ничего не слышала.
— Завидуй молча, — тихонько пробормотал смущённый Савада, втыкая вилку в зажаренное яйцо. Джагер в ответ на это лишь хмыкнул. В Тсуне уже возникла надежда поесть спокойно, как вдруг прямо на столе, окружённый стремительно редеющими хлопьями Тумана, возник Рокудо Мукуро собственной персоной. На иллюзионисте были неизменные кожаные штаны и новая курточка с шипами, то ли купленная в магазине рок-атрибутики, то ли отжатая у какого-то худощавого байкера. Зная замашки Мукуро, можно было вполне допустить второй вариант.
Тсуна от неожиданности попросту подавился.
— Оя, Тсунаёши-кун, ты так восхищён моей новой вещичкой? — произнёс нараспев Рокудо, изогнувшись, словно кот, — вероятно, чтобы Савада имел возможность оценить всё великолепие приобретения. Несмотря на то, что иллюзионисту было уже за двадцать, красивые «шмотки», как он сам выражался, Рокудо любил не меньше своей напарницы М.М.
В том углу стола, где сидела Нана, как-то внезапно сгустилась тёмная аура.
— Мукуро-кун, — произнесла она, улыбаясь, что выглядело жутко на фоне этой самой ауры, — слезь со стола. Ты же взрослый мальчик, это неприлично.
Рокудо хотел что-то возразить, но, увидев, как столовые приборы в ужасе сами прячутся в ящики, а воздух вокруг старшей Савады приобрёл тёмно-синий цвет и консистенцию киселя, резко поменялся в лице и поспешно покинул импровизированнный «подиум». Спрыгнув на пол рядом с Тсунаёши и бросив беглый вгляд к нему в тарелку, не удержался и прокомментировал:
— Ку-фу-фу, а малютку Тунца здесь любят. Жаль только, с ложечки не кормят.
«Малютка Тунец» с силой двинул Рокудо локтём по мягкому месту, не переставая при этом поглащать злосчастный омлет. Мукуро ойкнул и схватился за зад, а Джагер, всё это время молча наблюдавший, издал очередной кашлеобразный смешок. Иллюзиониста он недолюбливал, так что ситуация его забавляла.
Пока Джагер и Мукуро обменивались недовольными взглядами (причём бинты на глазах у одного из них, как ни странно, никому не мешали), Тсуна расправился наконец с завтраком. Допив чай, он обратился к матери:
— Я сегодня обещал заехать к сестрёнке…
— Ах, к Юни-тян? — разумеется, Нана улыбалась (что ещё могла делать эта женщина?). — Конечно-конечно, сынок, отправляйся. И передай ей мой ма-а-аленький гостинец.
Мукуро аж прекратил игру в «гляделки» по такому поводу.
— Насколько маленький? — с энтузиазмом осведомился он. — Размером со слона, как в прошлый раз?
Тсуна поморщился. Шутка Мукуро, в общем-то, была не совсем шуткой: размеры подарков, коими Нана привыкла радовать окружающих, зачастую были действительно ужасающе огромными.
— Ах, шутник ты, Мукуро-кун! — весело отозвалась Нана. — Разве может такая хрупкая женщина, как я, сделать что-то огромное, как слон?
Тем временем за окном раздался грохот. Это члены клана Санадо, того самого, где Нана была наследницей, пытались погрузить на огромный дирижабль свёрток с крупной надписью «Юни от Наны-сан». Подарочек был больше, чем дом Савад.
— Хи-и! Мам, да тут никакой дирижабль не выдержит!
Нана восклицание сына не услышала (или просто не захотела услышать).
— Как обрадуется Юни-тян… — проговорила женщина с задумчивой улыбкой.
Прежде, чем Тсуна попытался ещё что-то возразить, его прервал Джагер:
— Собирайся, Тсунаёши, тебе ещё бинты наматывать.
— Да-да, я помню… — откликнулся немного рассеянно Савада. — Мукуро, ты с нами?
— Нет, даже не проси, — усмехнувшись, Рокудо усадил свой обтянутый кожаными штанцами зад на подоконник. — Видеться с этим вашим Джессо в мои планы пока что не входит.
— Но мы же к Юни, а не к…
— Где Юни, там и этот зефирный маньяк, — отрезал Мукуро. — Не поеду, и точка. Терпеть не могу его наглую ухмылку.
Тсунаёши решил промолчать по поводу того, что если бы кто-то устроил соревнование самых наглых ухмылок, то очаровательные «улыбочки» производства Мукуро ничуть не уступили бы сладким, как патока, лыбам Джессо.
— Подожди меня на улице, я быстро, — кивнул Савада Джагеру, отвлекая того от расточительства комплиментов, и пошёл в свою комнату. «Блин, я же сегодня даже не умылся», — промелькнуло в голове у Тсуны.
Прошло пятнадцать минут, прежде чем Тсунаёши наконец покинул дом. За это время он успел посетить ванную комнату, перебинтовать лицо с руками и заработать один небольшой синяк на ноге вследствие неудачного спуска по лестнице.
— Счастливого пути, Тсунаёши-кун! — помахала ему Нана, когда Савада вместе с Джагером всё же нашли место на дирижабле.
— Не подавись воздухом насмерть! — добавил весело Мукуро, за что получил удар обратной стороной катаны по затылку от Наны.
— Чудо, а не женщина, — мечтательно произнёс Джагер, в то время как Тсуна осознал, что за долгие годы творящегося вокруг дурдома так и не привык к причудам окружающих его людей… и не совсем людей, если брать в рассчёт Вендиче, боссом которых он совершенно случайно стал.
Дирижабль поднялся на нужную высоту и начал медленно разворачиваться, словно объевшийся ленивый шмель. Продолжая махать тем, кто остался снизу, Тсунаёши не сдержал улыбку. Губы Савады растянулись дугой под бинтами.
«Знакомство с Вендиче, все мои друзья, которых я обрёл благодаря этому… всё-таки хорошо, что самое главное в моей жизни уже случилось», — подумал Тсуна.
Бедный Савада! Он не представлял, как сильно ошибался.
