И снова он
1 февраля 2017 г., 17:51
Вечер постепенно сгущался чернильными красками, в воздухе запахло приближением ночи, и Тсунаёши решил, что настало время отправиться домой. Однако на сей раз под «домом» подразумевался вовсе не уютный домик его матери Наны, а стены самой страшной тюрьмы, чьё название внушало благоговейный страх всякому в мире мафии. Вендикаре — вот где Тсуна собирался провести ночь.
Попрощавшись с гостеприимными хозяйками и кинув сухое «До свидания» Джессо, который, впрочем, снова сделал вид, что ничего не заметил, Савада подозвал к себе Джагера.
— Нам пора, — тихо произнёс Тсунаёши.
— Да, пора, — кивнул служитель Вендикаре.
Тёмное, густое пламя, не похожее ни на умиротворяющее пламя Дождя, ни на благородное Небо, ни даже на зловещий, таинственный Туман, окутало две забинтованные фигуры. Одна секунда — и там, где только что стояли два стража порядка, лишь колыхалась трава да дрожал воздух, в котором всё ещё витали частицы странного Пламени.
— Счастливого пути, наш маленький друг, — прошептала Ария, хоть и знала, что Тсуна её уже не слышит.
Едва оказавшись на нижнем этаже Вендикаре, Тсуна стащил с лица бинты. Джагер неодобрительно покачал головой и хотел что-то сказать, но Савада опередил его.
— Да, я знаю, знаю: боссу Вендиче не положено так делать. Но мне в них жарко.
Бывший аркобалено только плечами пожал: он уже убедился на собственном опыте, что переубеждать юного босса в подобных ситуациях бесполезно.
— Я пойду к себе, — не дожидаясь ответа, Тсуна направился в одну из мрачных комнат, служившим надсмотрщикам Вендикаре и кабинетами, и спальнями. Впрочем, более всего во сне здесь нуждался именно он, 19-тилетний босс Вендиче.
Закрыв за собой плотно дверь, Тсуна ничком упал на диван. Он устал за этот день не столько физически, сколько морально: встреча с Реборном отозвалась в сердце юноши куда более болезненно, чем он надеялся. Прикрыв глаза, Савада углубился не то в сон, не то в какое-то странное, непонятное забытье. Веки будто бы налились свинцом, вслед за ними отяжелело и всё тело. Расслабившись, Тсунаёши погрузился в воспоминания…
Пасмурный денёк в начале осени. Холодный ветер бьёт по лицу 14-тилетнего Тсуну; он морщится, отворачивается от потоков по-зимнему ледяного воздуха, но кожу всё равно колет изнутри тысячей крохотных, но острых иголочек. Савада укоряет себя за то, что не послушал маму и не надел шарф, но теперь уже поздно возвращаться домой: он стоит на крыше одного из самых высоких зданий Токио, перенесённый сюда пламенем Вендиче. Потому-то ветер и завывает тут так настойчиво: всё-таки высота.
Он стал боссом Вендиче совсем недавно и не научился ещё как следует контролировать своё пламя. Эти сгустки тёмной энергии, которые, как оказалось, Тсуна мог высвобождать, пугали своего обладателя. Не без опаски подросток зажёг в руке тёмно-серое, почти чёрное пламя — и тотчас погасил. «Нет, не буду, — подумал Тсуна. — Слишком страшно». Что-то непонятное, пугающее поднималось у него в душе, когда он зажигал этот огонь.
Тсунаёши стоял так минут пять, глядя на развернувшуюся внизу панораму, однако подходить близко к краю боялся: сказывался страх высоты. Вдруг за его спиной раздался детский голосок.
— Чаоссу! Что ты тут делаешь, мелкий?
Тсуна обернулся. «Мелким» его назвал ребёнок лет пяти, не больше, одетый, однако же, как взрослый: в строгий костюм, рубашку с отутюженным воротничком, галстук и начищенные до блеску ботинки, а на голове у малыша была шляпа, на которой, изогнув зелёный хвост, восседал хамелеон, внимательно смотревший на Тсуну своими большими янтарными глазами на выкате. Савада попросту воздухом подавился от этакого зрелища.
— Чего кашляешь-то? — осведомился малыш детским голоском. — На вопрос отвечай.
— Если я мелкий, то ты кто? Младенец? — ответил с некоторой насмешкой Тсунаёши после того, как, наконец, откашлялся. О своей язвительности Савада тотчас пожалел: легко подпрыгнув на метр с небольшим, мальчик в костюме пнул Тсуну в грудь с такой силой, что тот отлетел на край крыши.
— Хи-и! — Савада испуганно вцепился в низенькое ограждение. — Я же так упасть могу!
— И полетишь, если ещё раз назовёшь меня младенцем, — странный собеседник вновь оказался рядом с Тсуной.
— Д-да кто ты, если не ребёнок?! — удивление в голосе Тсуны смешивалось с испугом.
— Я — Реборн, — гордо произнёс малыш.
— Арэ? Это твоё имя? Ай! — последнее восклицание было вызвано ещё одним пинком. — За что?!
— За тупой вопрос, — отрезал Реборн.
Тсуна взглянул на него с укоризной, потирая ушибленные места.
— Бить необязательно.
— Обязательно.
— Нет, ты права не имеешь!
— Имею, — Реборн поднёс руку к шляпе; хамелеон переполз на него, весь вспыхнул — и в руке малыша оказался пистолет такой же зелёный, как и ящерка. Реборн прицелился Тсуне в голову. — Я киллер, мне можно.
— К-киллер? — Савада весь сжался под дулом пистолета, напрочь забыв про пламя Вендиче.
— Да, киллер. Здорово, да? — мило улыбаясь, Реборн слегка потянул на себя курок.
— Хи-и! Н-не надо! — Тсуна предпринял отчаянную попытку подняться и сбежать, но подскользнулся и растянулся на крыше.
Реборн присвистнул и опустил оружие.
— Я много неудачников видел, но настолько никчёмного ещё не встречал. В тебя даже стрелять жалко.
— В-вот и не стреляй, — на сей раз Саваде всё же удалось встать. Подросток принялся старательно отряхиваться. Судя по количеству пыли, облаком поднявшейся от его одежды, эту крышу последний раз чистили во времена динозавров.
— Мамочка тебя не отругает, горе-Карлсон? — съязвил Реборн.
Тсуна смущённо покраснел.
— Нет. Я взрослый вообще-то.
— Ну да, конечно, — фыркнул киллер.
— Кто бы говорил, — с лёгким возмущением пробурчал Тсуна, но не слишком громко: второй раз стоять под прицелом не хотелось. Реборн, однако же, услышал. Киллер вновь поднял пистолет, подумывая, не припугнуть ли парнишку ещё раз, но передумал.
— Ладно, мне пора. Постарайся не грохнуться вниз, неудачник, — произнеся это на удивление весело, Реборн бодрым шагом подошёл к краю крыши и спрыгнул с неё.
У Тсуны челюсть тогда отвисла от удивления. В голове не укладывалось, как этот маленький ребёнок, назвавшийся Реборном, мог быть самым настоящим киллером. «Сначала странные мамины родственники, потом Вендиче, теперь вот Реборн, — Тсуна тяжело вздохнул. — И за что мне, обычному школьнику, всё это…».
***
Тсуна открыл глаза. Серый потолок, серые стены. Савада недовольно сморщил нос. «Надо будет сделать тут косметический ремонт, а то слишком безрадостно, — решил он. — И вообще, мне стоит забыть последний разговор с Реборном. Всё равно он не узнал меня, а даже если бы и узнал, что поменялось бы? Он понятия не имеет, что я сделал для него и как привязан к нему. Самое разумное и правильное, что я могу сделать сейчас — выспаться и не забивать себе мозги лишними проблемами». Рассудив таким образом, он лёг на кровать и вскоре уснул. Однако сон его длился недолго. «Тра-ля-ля Лю-ля», — весело затрезвонил мобильный, своей навязчивой мелодией стремительно разрушая сон Тсунаёши. Савада с некоторым трудом разлепил глаза и умудрился грохнуться на пол, пока слезал с кровати, но в итоге, вполголоса ругаясь далеко не самыми хорошими словами, добрался до тумбочки, на которой лежал телефон. По закону подлости, именно в тот момент, когда Тсуна взял его в руки, на экране гаджета высветилась красная надпись: «Вызов пропущен». «Выключу звук и буду дальше отдыхать», — решил было Тсунаёши, но тут заметил, что звонила Нана. По спине пробежала целая армия мурашек. Будь ты хоть трижды босс Вендиче, пропущенные от мамы всё равно выглядят жутко. Тсуна поспешно набрал номер. На том конце провода раздались гудки. — Алё, мам? Ты звонила, но я спал, поэтому сразу не ответил… — Ничего страшного, Тсу-кун. Но знаешь, тебе лучше приехать, и поскорее. — Что-то случилось? — встревожился Тсунаёши. — Да, но ничего плохого, — голос Наны звучал так же весело, как и обычно. — Так вышло, что твой папа приехал и хочет с тобой поговорить. — Мой… папа? — Тсуна обомлел. — Он же бросил нас, когда я был совсем маленьким. — Ох, Тсу-кун, — Нана вдруг стала на удивление серьёзна, — не всё так просто. Я бы объяснила сейчас, но, боюсь, это разговор не для телефона. Ты ведь так это называешь? — Да, мам, — Тсуна кивнул, хотя Нана сейчас находилась очень далеко и не могла его видеть. — Я всё понял. Скоро буду. Попрощавшись, Савада вышел в коридор. Он шёл быстрым, уверенным шагом, в карих глазах блистали две молнии, выражающие решительность их владельца; лицо приобрело непривычно серьёзное выражение. В эти секунды Тсунаёши в самом деле напоминал мятежного призрака, много лет назад потерявшего покой. Ускорившись, но не переходя на бег, Савада, весь охваченный решимостью, словно невидимым ареолом, завернул за угол… и врезался лбом в Хаято. Блондин, вероятно, отличался большей твердолобостью в буквальном смысле, потому что Гокудера ограничился экстренным торможением, а вот Савада плюхнулся на пол. — Ауч! — Тсуна схватился за ушибленное место. Голова под его ладонью заметно пульсировала. — Босс, вы в порядке? — присев на корточки рядом с Савадой, Хаято смотрел на него с таким желанием помочь, уберечь и чуть ли не на ручках поносить, что сомневаться не приходилось: этот парень миссией всей своей жизни считает охрану Тсуны. — Я в-в порядке, Гокудера-кун, — немного неуверенно произнёс Тсунаёши, поднимаясь с помощью Хаято. — Извини, мне надо бежать. Увидимся позже. — Как скажете, — удивлённо отозвался блондин вслед Тсуне. «Куда он, интересно, так спешит?» — подумал он. Наконец, Савада дошёл до кабинета Бермуды. Позабыв от волнения про всякие приличия, Тсуна распахнул дверь без стука. — Бермуда-сан, я срочно должен отправиться в Намимори! — выпалил он прямо с порога. Аркобалено вздрогнул от неожиданности. Он-то спокойно сидел в своём кабинете, окружённый массивами шкафов, хранивших несчётные кипы документов; несмотря на то, что Бермуда находился в теле ребёнка, в качестве «трона» он использовал огромное кресло, которое могло бы вместить и двух полноценных взрослых, а расстояние до стола, на коем лежали в идеальном порядке важные бумаги, ожидая взмаха пера по их шершавой белой плоти, Аркобалено Вендиче сокращал с помощью подушек. Кое-кто из его окружения втихомолку посмеивался над причудой Бермуды, но никто и никогда не смел говорить ему об этом напрямую. Итак, Вихтенштайн столь внезапного появления Тсуны никак не ожидал. Однако он быстро собрался с мыслями. — Случилось нечто из ряда вон выходящее? — зазвучал до смешного детский голосок из массивного креслища. Тсуна энергично закивал. — И что же? — осведомился Бермуда со свойственной ему невозмутимостью, потянувшись к чашке кофе, стоявшей рядом с чернильницей. Это движение было так неспешно, что жаждущий действий Савада про себя пожелал Аркобалено перепутать ёмкости и хлебнуть чернил. — Кто из нас вообще босс? — возмутился Тсуна. — Почему я должен отчитваться перед тобой? — Безусловно, ты, — ответил Бермуда таким тоном, что Савада невольно оробел. Что бы там не значилось на бумаге, а всё-таки фактически боссом Вендиче являлся Аркобалено, так что подобная дерзость по отношению к Вихтенштайну была непозволительна даже Тсунаёши. Будь Бермуда в дурном расположении духа, эта фраза могла бы дорого обойтись неопытному Саваде, но на сей раз ему повезло. — Не отлучайся надолго, — Аркобалено Вендиче отхлебнул чёрный, как беззвёздное небо, кофе. — Ты всё же наш босс. Не смей забывать об этом. — Как скажете, Бермуда-сан, — Савада поспешил выскользнуть из кабинета. «Блин, а ведь он мне ещё припомнит мою дерзость», — с досадой подумал юноша. Но главное было сделано: Тсунаёши отпросился. Привычное усилие, и пламя, загоревшись сперва только на пустышке, обволокло его всего. Когда чёрные клубы рассеялись, Савада уже стоял на заднем дворе собственного дома в Намимори. Быстро добежав до входной двери, Тсуна распахнул её. — Я дома! — прокричал он и… остановился как вкопанный, поражённый увиденным. Самым первым ему улыбнулся человек, которого он видел лишь на фотографиях, — его отец Емицу. Неподалёку, с радостным выражением лица, как всегда, мыла тарелку Нана. Но не эти двое шокировали его. До боли знакомый силуэт человека у стены. Скрещенные на груди руки, надвинутая на лицо шляпа, изумрудного цвета ящерка на её полях… нет, этого не могло быть. Такие встречи не происходят так часто. Тсуна отказывался верить. Емицу, видимо, в глубине души расстроился, что сынок не прыгнул ему на шею после стольких лет разлуки, и ощутил некоторую неловкость, поэтому, проследив за взглядом Тсунаёши, поспешил начать разговор. — А это мой друг, сынок. Познакомься, его зовут… — Реборн, — произнёс Тсуна одними губами. Несмотря на то, как тихо это было сказано, все услышали. В доме воцарилась мёртвая тишина. «В чём дело?» — забеспокоилась Нана. «Они знакомы? Быть не может», — подумал Емицу. А Тсунаёши и Реборн смотрели друг другу прямо в глаза. Жаждущий ответа взгляд Тсуны был ярким лучом, но он тонул в той чёрной бездне, что скрывалась в глазах киллера. Юный, неопытный, полный стремления к чему-то лучшему босс Вендиче и умудрённый жизнью, смертельно опасный, расчётливый убийца. Тсунаёши знал о Реборне всё, тот же до недавнего момента не имел понятия о молодом наследнике Вонголы. Пламя и лёд, свет и тьма. Они встретились.
