С_К_И_П: Максим

      Эта история, приключившаяся со мной в нулевых, перевернула многое. И в моем отношении к друзьям, и в отношении к родителям, и к учебе, и к тому, как внезапно может жизнь подставить подножку, лишив тебя будущего на ровном месте.       Отец, и так почти седой, за этот год, как я жил у деда – постарел и осунулся, но когда я пытался попросить прощения за ту нервотрепку, что устроил ему – отмахивался, говоря, что вовремя. И Алес подошел как раз в тот день, и Димку взяли как раз на том, как он наркоту мешал, и подельников своих он выдал, а те, поняв, что сошлись с психом – раскоколись, открыв верха, а там больше и глубже... Перетряхнуть пришлось всю администрацию города, закрыть пару клубов, завести под шумок еще несколько уголовных дел...       Конечно, все легко и просто не было. Кто-то пустил слушок, который пытались скрыть ото всех, прошла волна суицидов, и некоторых инфантильных особей не удалось откачать. На фоне проблем с детьми – начались проблемы у родителей. И не только с физическим здоровьем. У кого-то и психика сработала не так. А потом вспомнили про меня, да повернули все дело так, что я был в сговоре с Дмитрием и прекрасно знал, что он творит.       Мать еще крепилась, но сдавала все сильнее, и под конец, понимая, что в городе, где ее все презирают как мать малолетнего убийцы – уехала к своему отцу, то есть к моему деду. Здесь ее и похоронили спустя полтора года. А я так и не смог избавиться от клейма навязанной вины, чувствуя себя сообщником, избежавшим кары. И то же самое видел в глазах деда, который хоть и не знал правды, но догадывался, что просто так меня не отправили бы в самую глушь.       Единственное, что меня спасало от глухой тоски и отчаяния – тот баул, который мне снарядил с собой Алес. За то время, пока я жил у деда, у меня временами создавалось впечатление, что он бездонный, потому что все время я там находил какие-то книги, которых раньше не видел. Но когда выгреб все и расставил по полкам – он не пополнялся. А вот когда сложил вновь – практически на следующее же утро нашел еще не читанное.       Но в какой-то день я понял, что дальше сидеть на попе ровно – нельзя. То есть можно, но от этого сидения смысла нет. Я не преступник, который обязан скрываться от правосудия. Я просто безмозглый идиот, который в свое время оказался не в том месте и не в то время. Но продолжать мотать сопли на кулак и ныть о том, что все плохо – не лучший выход. Потому надо выбираться в город. И желательно не в родной, а куда подальше.       Отец одобрил мое желание жить дальше, сказал, что уже нашел покупателей для квартиры и буквально на днях продаст ее, чтобы ехать с таким остолопом как я, и не давать ему вляпываться в неприятности. Мы еще посмеялись, пошутили... И это был последний наш разговор. В больницу к нему я так и не успел. Не знал, что он там, а соседи не знали номера телефона родственников, чтобы сообщить о несчастье. И на похороны бы не успел, не появись Алес на своем байке.       − Давай! – скомандовал он, кивнув на сидение.       − Зачем?       − Затем! – мрачно буркнул Алес. – С отцом успеешь попрощаться.       − Но...       − Макся!!! – рыкнул Алес так, что я даже присел. – Мне дали пару минут! И если я в них не вложусь, то ты всю жизнь будешь жалеть, что не успел сделать то, что мог! Садись давай! Шлем! По дороге поговорим!       Я сел, ошарашенный напором, надел шлем, и тут же услышал голос Алеса.       − Я у Каспара попросил временные ворота в тот день и час, когда его не стало. Но у нас только две минуты. Коридор очень мал. Тебя там вообще не должно быть. Но зная, как ты к бате относишься – выпросил, хотя это явный малый парадокс. Так что окажешься ты в позавчера, в восемь часов вечера, как раз за минуту до того, как сработают приборы. И сможешь попрощаться.       − Позавчера... – выловил я знакомое слово в ахинее. – Его не стало позавчера?       − Да Макс, − Алес не ерничал как обычно, а был предупредительно вежлив. – К сожалению, я пропустил этот момент, свои дела были. Повернуть время вспять можно, но придется поднимать слишком большие пласты и менять сознание огромного количества людей, что приведет к большому парадоксу, а тот еще к большему. Так что, все что можно – это две минуты. Да и то, без свидетелей. А после придется вернуться в сегодня и в сейчас.       − Да, я понимаю... – бездна, которую я еще даже не до конца осознал, медленно поглощала меня, лишая эмоций.       Практически в течение месяца, один за другим. Мать... Потом отец... У меня же никого не осталось! Да, дед есть. Но он старенький, да и вокруг постоянно племянники вертятся, которые ему помогают. А я... Я с ними никогда особо не общался, не знал о них ничего. Да и после смерти своей старшей дочери, моей мамы, он как-то не особо был расположен к разговорам, постоянно ворча, что только такой охламон как я мог свести в могилу его старшенькую. И так отойти не мог от горя, а тут еще он... А теперь...       − Макся, − тихо окликнул Алес, после чего потрепал меня по руке, которой я обхватил его за пояс. – Ты одно знай. У тебя есть я. Да и не все так глухо, как тебе кажется. Конечно, не спорю, хотелось бы, чтобы всего и полной чашей, но не всегда получается. А сейчас, давай, выбирайся из своей депрессии, потому что мы почти доехали.       Как и когда – я даже сообразить не мог. По внутренним часам едва пятнадцать минут прошло. Даже на трассу еще выехать не должны были, а уже впереди виднеется город. А у самой больницы, как два стража, стояли незнакомые парень с девушкой.       − Малой, ты прости дурака... Пропустили, − повинился парень.       − Рэйн, заглохни! Это не ты дурак. Это было недоступно изменению, как мы ни пытались. Ты же сам пробовал. Даже говорить с ним пытался! И что? Послал к чертям. Так что, видимо, от судьбы действительно не уйдешь. Давай коридор.       − Даю, − Рэйн провел рукой перед дверью, после чего открыл ее, и я вошел в совершенно безлюдный холл.       − Мы сейчас в непроявленном прошлом, где кроме нас нет людей, − объяснил Алес.       − А кто есть? – мрачно пошутил я.       − Никого, − отмахнулась девушка.       − Нет, Машк, ты не права, − спокойно возразил Рэйн. – Здесь все то же, что и там, только эти люди нас не видят, потому что наше излучение сдвинуто на одну тысячную секунды.       − Ладно, знайка, ты прав. Наше излучение сдвинуто, и мы вроде призраков, которые не видны этим людям, но прекрасно видны тем, кто находится за одну тысячную от нас, в том мире, где живешь ты, Макс. И точно так же мы были бы не видны и не ощутимы, приди мы с этого измерения в ваше.       − Измерение? Вы вообще о чем, мать вашу, говорите? – безысходность и отчаяние вырвалось злостью. – Какие измерения, к чертям? Какие коридоры, тоннели времени, изменение прошлого, будущего, настоящего?! Вы что, маги времени, внезапно спустившиеся в наш бренный мир?!       − Ну... Маги не маги, хранители не хранители, но наблюдателями нас можно назвать.       − А почему вы, наблюдатели хреновы, если установили со мной такой прямой контакт, не смогли сдвинуть на одну наносекунду время отца, чтобы он в этом или каком другом мире остался бы жить!..       − В смысле, поселить две одинаковые особи в одном пространственном промежутке? – удивилась Маша, но как-то ненатурально. – Ты вообще представляешь, что это?       − Нет! – огрызнулся я.       − А вот когда будешь представлять, тогда и поговорим. А сейчас тебя ждет тот человек, кому ты невыразимо дорог, даже несмотря на присутствие тараканов в твоей голове, − и вытолкнула меня в дверь, которая вела в палату.       − Максимка... – не произнес, а скорее одними губами прошептал отец, едва заметно шевельнув рукой. – И не думал... – слеза скатилась на подушку. – Тебе нельзя...       − Меня друзья провели, − я присел на край кровати, взяв сухую холодную ладонь в свои руки. – Они сказали, что так – можно.       − Это хорошо... – папа закрыл глаза. – Прости, подвел тебя. Нельзя мне было умирать. Совсем нельзя... Я же еще квартиру не оформил... А эти ушлые как сбегутся...       − Почему ты о таких мелочах думаешь? – горло сдавило болью. – Ну и хрен с ней с этой квартирой. Я молодой, заработаю еще. Ты лучше поправляйся, слышишь?       − От такого не поправляются, сынок. Меня видишь, даже не капают... – я перевел взгляд на приборы, увидев, что подключен только монитор. – Старость не вылечишь...       − Ты же еще совсем молодой! – слезы сами закапали из глаз. – Тебе же даже шестидесяти нет! Жить и жить! А ты!       − А как без Настеньки-то жить?.. Тосковать каждый день? Ох, баба сварливая была... – светлая, удивительно спокойная улыбка озарила почти угасшие черты, и так и застыла на губах, и только через минуту я понял, что его, моего отца больше нет со мной.       − Папка... – как малой, я прижался лбом к его груди, больше не давя в себе слезы, рыдая, как будто мне лет десять или того меньше, и не чувствуя облегчения. А только тугой ком отчаяния и осознания, что я был всему виной.       − Все, Макс, пошли, − меня вздернули на ноги, и почти за шкирку потащили прочь. – Понимаю, что больно, но помочь ничем нельзя. На-ка вот, выпей, − в зубы ткнулась знакомой формы фляжка, и когда я открыл рот, чтобы отказаться, жаркий огненный ком стек в горло, опалив внутренности.       − А как же похороны, как же документы... – бормотал я. – Надо же все сделать, чтобы честь по чести...       − А много чести будет, если тебя пристрелят по-тихому? Машунь, давай-ка, займись делами парня. Ему сейчас не до этого, − буркнул Алес.       − Как делами, так сразу Маша, а как бухать в забегаловке, так сразу все такие бойкие, − буркнула девушка, но чем-то таким занялась. Во всяком случае, из полного одиночества, где мы были вчетвером, пропала первая.       − Жрать, пить, спать, − вынес вердикт Алес, и потащил меня по направлению к выходу. – А будешь выделываться, спать уложу с помощью вот этого, − показал он свой мясистый кулак. – Так что не рыпайся. Рэйн, вкати ему чего-нибудь там.       − Только без уколов! – попытался протестовать я, но недолго. Что-то кольнуло в предплечье, и если бы я не готовился к подобному, вряд ли бы ощутил. А потом наступило какое-то странное облегчение. То есть я осознавал, что только что произошло, понимал, что лишился родного человека, но испытывал лишь тихую грусть от потери, а не затормаживающий шок. – Спасибо...       − Не дрейфь, мелкий. Жизнь на этом не заканчивается, − Алес приобнял меня, а точнее – подмял под свою руку и потащил к какому-то недорогому ресторанчику. – Хотя, запить это дело надо. И тем более чем-то заесть. А то я голоден.       − Кто бы говорил, − хмыкнул Рэйн. – Алес и голоден! Эка невидаль!       − Я тебе хвост следующий раз таки оторву и в глотку затолкаю, − не особо размениваясь на эмоции лениво отозвался Алес.       − Я Вальке на тебя пожалуюсь, изверг! – так же лениво отозвался Рэйн.       А среди этой перепалки я услышал то, чего слышать совсем не хотел. Тихо сказанное «ублюдок Товгородского», а потом и нарвался спиной на камень, кинутый кем-то.       − Твою же мать! – рявкнул Алес, развернувшись всей своей массой к тому, кто это сделал.       Но продолжения я не видел, потому что Рэйн вполне умело уволок меня в ресторан.       − А ведь они правы... – я сидел, опустив взгляд в стол. – Если бы не я...       − Если бы не ты, Макс, они бы просто узнали это гораздо позже, и не факт, что закончилось бы пятью смертями.       − Но ведь вы сами могли... И раньше меня предупредить могли... Я бы с Димкой не спутался.       − Вообще-то сами мы не могли. Это вмешательство в частную жизнь измерения, когда жизнь подопечного не находится под угрозой, или же угроза минимальная. Это тебя Алес так опекает. Каспар, когда узнает, ему еще на орехи всыплет.       − А вы?       − А мы прикрываем его задницу, и в случае чего, виниться будем тоже мы. Просто Алес – невероятно редкий экземпляр, и подвергать его остракизму запрещено народным голосованием.       − Каким? – кажется я чего-то не понимал.       − Народным. Ну, мы – народ, и мы постановили и решили, что рогатого трогать нельзя. А вот он, если хочет, кого угодно тронуть может. Да так, что мало не покажется. Да и мы добавим, если что. Кстати, ты чего есть будешь?       − Ничего.       − Тогда, на мой вкус, − Рэйн полистал меню, выбрал, что хотел, после чего сделал заказ.       − Совсем шизики распоясались, − ворчливо ввалился Алес, стряхивая с плеча невидимую соринку. – Когда их детки на наркоту подсели – ушами хлопали, а когда раскрыли все это, так нашли виноватого.       − Миры разные, люди одни и те же, − флегматично произнес Рэйн, пробуя вино на вкус, после чего с отвращением сплюнул жидкость. – Собаки!       − Неужто нассали? – хохотнул Алес.       − За это бы головы поотворачивал враз, − буркнул Рэйн. – Нет. Подмешали что-то. Не буду удивлен, если слабительное или рвотное.       − Ага... Тебе!       − Вкус вина портит, знаешь ли, − Рэйн встал. – Короче, пошли отсюда. А если кто будет возникать, то еще и забегаловку эту разнесу! – чуть громче произнес он. – Макс, ключи от хаты есть?       − У соседки.       − Я бы вам не советовала туда соваться, мальчики, − Маша юркнула откуда-то со стороны, мгновенно притеревшись к Рэйну. – Там сейчас такое, такое... – она закатила глаза. – Благо, завещание и все документы на квартиру в порядке. Но, Макс, скорее всего, получишь ты от жилплощади только стены.       − Там фотографии наши, − подумав, произнес я. Остального ничего не было жаль. Действительно, какие молодые годы?..       − Фотографии – дед забрал.       − Как?.. – я не понял.       − Макс, − Маша успокаивающе похлопала меня по руке. – Мы были в позавчера, а сегодня уже три дня спустя. То есть, между одним и вторым событием – прошло пять суток. Естественно, сообщили родственникам, и они собрались на дележку имущества.       − А почему не... – я запутался в этих вчера, сегодня, завтра.       − Если я скажу, что так надо, поверишь?       − Нет. Но все равно ведь не расскажете.       − Расскажем, − Маша грустно улыбнулась. − Второй день после похорон. Свободно можешь наведаться на могилу.       − Не буду, − я мотнул головой. – Бред это или нет, но в земле – только тело. Оболочка. И если отец захочет меня услышать, услышит ничуть не хуже, чем на этом бульваре.       − Блин, а вот эту часть образования я как раз и упустил, − как-то пристыжено проворчал Алес.       − Макс не упустил, и этого достаточно.       − Мама верующей была... – ощущение подкатывающего к горлу кома прошло так же внезапно, как и наступило. Видимо, лекарство Рэйна все еще работало.       − Ну что, ребят, что дальше делать будем? – внезапно Маша остановилась, поочередно смотря на парней. – Восемнадцать лет еще, так что думайте.       − Для чего? – переспросил я, понимая, что вопрос адресован не мне.       − Не для чего, а до чего. Хотя, у тебя может быть и «для чего»...       − Всего восемнадцать лет, − догадка пришла как-то сама собой. – Или целых восемнадцать...       − Не до смерти, а до того, как приглашение получишь, − тут же фыркнула Маша. – А уже следовать ему или нет – твое личное желание.       − А сейчас не? – Алес посмотрел на меня. – Мелкий, одинокий, без грана знаний о настоящем мире... Сожрут и не подавятся.       − А ты уверен, что нам такие нужны, которыми не подавятся? – вмешался Рэйн.       − Ты же...       − Алес! Не будь сострадательным ко всем бездомным котятам, − Маша пихнула парня в бок. – Приглядываем, присматриваем, помогаем. Но кормить с ложечки и возить на колясочке – это уж уволь. Я нянькой не нанималась. Да и сам знаешь, все у него будет хорошо. Да, Макс, это о тебе. В твоей жизни не так уж и много темных дней. Во всяком случае, такого темного как сегодня – точно не будет. Да и хваткий ты парень. Так что, дерзай.       − Понял, − я остановился. – Тогда мне нужно вернуться к деду, за паспортом. Денег немного попросить, на билет. И поеду... На сколько билета хватит.       − Правильно, − утвердительно кивнула Маша. – С этого и начни. Но дам одну подсказку. Вот, − она сунула мне в руки картонный конверт. – Это – документы на квартиру и оригинал завещания, а так же твой паспорт и небольшая сумма, которой тебе должно хватить. Приедешь туда, куда собирался, сходи к нотариусу и предъяви права на собственность. Ну а там, как знаешь.       − Спасибо, − я кивнул вслед удаляющейся троице, понимая, что эти ребята, как ни странно, сделали для меня очень много.       Притом безвозмездно. С учетом того, что я могу им понадобиться потом, спустя годы, но не прося ничего. А значит, в этом мире я еще кому-то нужен. Не один.       И это осознание согрело сердце куда как сильнее, чем жгучий напиток, которым меня то и дело пытались напоить эти странные и непонятные люди. Как они там себя назвали? Смотрители времени?.. Да, что-то они не договаривали. И, скорее всего, не потому, что боялись открыть секреты, а потому что понимали, что мне знать их еще рано. Не пойму.       Стоять, держа в руках дорогостоящую пачку документов было не лучшим делом. Да и я раззявой не был. Поэтому выбрал максимально надежный путь. В банк, где можно было положить конверт до востребования, или же приказать его переслать по новому адресу, когда обживусь там, где собирался.       Паспорт был. Деньги... На карточке, еще упакованной в свой личный конверт. А все остальное – наживное. Да и с тем образованием, что я получил у деда, ремонтируя со слесарями их единственный рабочий трактор, а так же слушая байки о том, как правильно латать машины – не дадут пропасть. На хлеб и бутылку воды заработаю.