С_К_И_П: Максим

      Да, на хлеб и бутылку воды...       Я вспомнил мысли трехгодичной давности, и смотрел на свой завтрак, ни мало ни много затягивающий на полноценный полтинник зеленых. Нет, не зажрался. Просто завтрак был, наверное, единственным полноценным приемом пищи, и когда я приходил в пустую и одинокую квартиру, все чаще вспоминал мамины слова о полноценной еде, которую такой балбес как я сам себе не приготовит. И другой балбес, сродни мне, тоже не приготовит. А жрать сухую колбасу вприкуску с хлебом, запивая все литрами чая – надоело. И заказывать еду из ближайшего ресторана как-то не очень хотелось. Мамин борщ вспоминался все чаще и чаще. Но все попытки приготовить что-либо подобное, так или иначе, сливались в унитаз.       Я уже и с девчонками из отдела шутил, что готов для любой хозяйственной начинать рабочий день с полудня и заканчивать тремя часами дня за приготовленный раз в неделю борщ. Но столица... Здесь таких шуток не понимают и считают, что приглашение начальства «приготовить что-то» означает последующую готовку в постели. А на это я согласиться не мог. Пытался даже кого-то вроде горничной нанять, но после пропажи золотого браслета, который в одной ювелирке прикупил для Маши, когда та появится – больше о подобном и не думал. Да и браслет вернуть не смог. Эта идиотка продала его на лом, и мне могли предложить только смятый и оплавленный кусок золота.       Хотя, все было не так уж и мрачно, особенно в делах амурных. Как раз за полгода до того, как меня подняли в должности, к нам на фирму пришел мальчишка, курьер. И, как говорят, рыбак рыбака... Правда, был он слегка жеманным и падким на дорогие безделушки, но на большее, чем секс я пока не особо рассчитывал, поэтому больше искал для тела и дела, а не для души.       Как-то за эти три года она еще не оттаяла до конца. Да и воспоминания о том, чем мне аукнулись прошлые похождения, заставляли быть гораздо аккуратнее в выборе партнера.       − Макся, лапушка! – я чуть не подавился от рева, раздавшегося за моей спиной, а после и обернулся, увидев старого знакомого. Алес, собственной персоной. – Заматерел, кошак, − хохотнул тот, облапив меня.       И точно. Только теперь я понял, что не выглядываю у него из подмышки, а уже где-то у плеча макушкой достаю.       − Если за кредитом, то пошли, оформлю, отдам, − я попытался направить стопы к выходу из хорошего кафе, где обычно завтракал, но увидел его недоуменный взгляд.       − Макся, ты свихнулся. Нахрена мне ваши деньги? – и столько удивления в глазах, что понял: не поддельное. – Хочешь, я тебе завтра чумадан ваших бумажек притащу? Хочешь – вагон? Этого вороха столько в каждом мире, что хоть жопой ешь. А то, драгоценное и подлинное, что ценится – его не купишь, − он постепенно расплылся в улыбке. – И ты, я вижу, этого не потерял. И это – радует. Что жуем?       − Завтрак, − я попросил официанта повторить.       − А где живем?       − Квартиру прикупил.       − А с кем? – Алес прищурился, и как-то... Я бы сказал – нехорошо...       − Один.       − Макся, в детстве тебя пороли мало. А меня ты любил, а не слушал, − вздохнул Алес, с упором налегая на свою порцию. – Тебя же просили, не ищи дерьмо в куче бриллиантов. А ты опять, самую вонючую кучку откопал!       − Это, наверное, судьба, – я откинулся на стул. – Рассказывай.       − Бездарева знаешь?       − Еще бы, − я поморщился. – Самое неприятное создание, с которым приходилось встречаться.       − Племяш его, − Алес посмотрел на меня, увидел, что я понял, кивнул и продолжил еду.       − Сука... – я помрачнел. Последнее время запрещал себе ругаться, старался быть вежливым, но не в этом случае. Конкурент нашей фирмы, который то и дело пытался подсидеть шефиню, как-то в последнее время вставлял в наши колеса палки все тоньше и острее. То есть, гадил крупнее, объемнее, и в самую точку. – Надо к Татьяне Михайловне на ковер идти.       − Поздно, батенька, пить боржоми, когда почки отвалились. Этот слоупок тебя полчаса назад с потрохами сдал как своего шептуна. Так что тебе выговор, с занесением в личное дело, и увольнение по статье. Ну... Через пять минут подпишут. Вот так-то.       − А где ты все это время был, когда знал?! – сорвался на рык я. – Сам же говоришь, следите за мной!       − Я тебе не мамка, жопку подтирать. Ты мальчик взрослый, и падение со ступеньки - это еще не падение с лестницы. Да и, прости, ты сам прекрасно должен был все понять. Или, скажешь, твой мальчонка не рылся в документах?       − Он... искал...       − Что, Максим? Что можно искать в два часа ночи с телефоном в руках в финансовых документах!? У тебя когда хер поднимается, на глаза шоры падают. Не в первый раз, кстати. Эх, а такое место было прибыльное... Ты бы через полгода как сыр в масле катался... – Алес мечтательно улыбнулся. – Любовь бы свою нашел... Кстати, сынишка вашей Татьяны Михайловны. Сказка, а не мальчик. И жрал бы нормально и вовремя! А то ей и пристроить своего хозяйственного сыночку некуда!       − Просрал, − мрачно бросил я, понимая, что вывести финансы из компании не успеваю, а значит, практически банкрот. Да и финансовая полиция как-то хорошо работает, так что наскипидарят по первое число.       − Не куксись, Максимка. Лучше разрули все к всеобщей радости.       − Как?       − Каком кверху. Здесь папани не предвидится. Здесь уже сам.       − И не подскажешь? – без особой надежды спросил я.       − И не подскажу.       − Презент ей какой-то вручить что ли... – задумался я, увидев едва заметный кивок. – Дорогой, зараза, презент получается, − яростно почесав в затылке, я взял телефон.       − Смотря с какой стороны решетки посмотреть, − хмыкнул Алес, и этим подстегнул мои мысли.       − Татьяна Михайловна? – я старался, чтобы мой голос звучал спокойно, а холодный тон шефини списал на нервное расстройство, когда ее собственный же зам подставляет. – Проштрафился. Знаю. Не специально. Можете всю отчетность проверить, за весь срок работы. Поднимите документы, если не верите. Да, я недотепа, олух, и так далее по смыслу, но я не вор и не подставной человек. Вы сами все увидите. Доказать? Да нечем мне, в общем-то, доказывать. Разве что в покаяние за свою глупость могу вам отдать в залог свою квартиру. Сами знаете, выкупить у меня ее не на что, так что, после просрочки первого же платежа можете смело ее забирать... Эх... жалко конечно... Кому же не будет жалко... Только вот собственную жизнь жальче. Да, я понимаю, что я у вас больше не работаю. Понимаю, что свинья редкостная, но не по собственной воле, а по глупости. Все-все, понимаю, каюсь, отключаюсь... – я положил телефон на стол. – БОМЖ. Одномоментно.       − А та квартира?       − А с каких финансов я бы эту купил? – я пожал плечами. – На свою зарплату, что ли?       − Легко пришло, легко ушло, − сам себе кивнул Алес.       − Не так уж и легко.       − Э, нет, дружок, не говори, − помахав перед моим носом пальцем, он закончил завтрак. – О, кстати, тут меня передать просили, а я и забыл, − он достал из кармана старый, слегка потрепанный кошелек. – От наших.       Я только плечами пожал, после чего достал свой, поновее и помоднее.       − Меняемся, что ли?       − А что, и меняемся! – хохотнул Алес, после чего вскрыл мой кошелек, достал всю наличку и карточки, уже пустой положив себе в карман. – Только, для полноты сюрприза, дай-ка ты мне свою руку... – и не успел я еще сказать ничего, как раскрыл старое потрепанное портмоне, уколов меня какой-то вылезшей проволокой. – Пользуйся. Но если выкинешь или отложишь – голову оторву! У нас это чуть ли не раритет.       − Да уж, раритет знатный, − подхватил я шутку, вкладывая все в новый старый кошелек.       − Переносной промышленный репликатор, − цыкнул зубом Алес. – Дорогая вещь, и действенная. Срок действия без дозаправки – примерно пять лет. Настроен на твою кровь, так что, никто кроме тебя им воспользоваться не сможет.       − Ну-ну, − рассчитавшись, я вышел из кафе, понимая, что моя единственная собственность теперь состоит только из машины и той карты, которую мне в документы когда-то ребята вложили. Но средств там было достаточно, чтобы хотя бы первый месяц не загнуться.       − Лапти гну. Ты в курсе, что такое репликатор, чудо человеческое?       − Что-то вроде ксерокса? – не понял я.       − Умного ксерокса, − подтвердил Алес, нагло забравшись на переднее сидение, похлопав по водительскому креслу. – Давай, проверяй.       − В смысле?       − Деньги вытащи. Все, которые в кошельке.       Особо не став сопротивляться, я начал вытаскивать все, что было, постепенно понимая, что столько наличности у меня точно не могло быть. А потом, осознав, что мне подогнал Алес, разложил купюры по номиналу, заметив, что номера на них все равно разные. Так что, точно не ксерокс.       − Много, конечно, ты с этого репликатора не получишь, но пока то да се, прокантоваться сможешь. Для подстраховки, раз в месяц, погружай его в мелкие опилки. Так как репликатор является еще и малой химической лабораторией, то все нужные ему вещества получит из окружающей среды. А теперь кончай на жизнь кукситься и заводи машину. Повезу тебя с твоим новым другом знакомить. Поживешь у него пока. Со всем остальным, думаю, разберешься по ходу действия.       − Разберусь, − жизнь снова окрасилась в светлые тона. – Как же ты, Алес вовремя приходишь. Вот, кажется, хуже уже быть не может, а тут раз...       − Но-но! Ты на это особо не рассчитывай! Мало ли что! – Алес нахмурился. – Я и на задании быть могу, а на всех вас, как не рвись на части, кураторов не хватает.       − И много таких? – начал осознавать я.       − Много. Сначала, − Алес задумался. – Вот только чем дольше жизнь идет, тем меньше их остается. Сами себя убивают. Становятся теми, кого к нам точно не пригласишь.       − То есть, оставшиеся восемнадцать лет, это что-то вроде теста?       − Ну... Каспар вот, хочет увеличить срок тестирования до тридцати лет. И я его кое в чем одобряю. Да и бить себя пяткой в грудь, что ты идеальный кандидат – не буду. Скорее так, на троечку вытягиваешь.       − А чтобы на пятерочку?..       − Чтобы на пятерочку, Макся, нужно быть сильной, целеустремленной, творческой личностью, которая за баблом, коего в этом мире крутится не меряно, остаться человеком. Ну, сам поймешь со временем. Или не поймешь. Сюда сверни, − указал он на небольшой дворик частного жилого комплекса, жестом фокусника вытащив удостоверение, которое и предъявил охраннику. – Криса из восьмой позови, − буркнул он, ожидая, пока откроется въезд в подземный гараж.       − Нехило некоторые живут, − удивленно присвистнул я, заметив стационарный бассейн с раздвижным куполом, возле которого стояли несколько шезлонгов.       − Ну вот, а говоришь, как бы тебе на пятерочку, − вздохнул Алес, чуть громче чем надо, хлопнув дверью. – Вы, люди, делитесь на две категории. Те, кому мало бабла, даже если оно из ушей лезет, и те, кто каждую крошку считает. Или скупердяи, или же транжиры, пытающиеся внешним лоском скрыть душу. А таким быть не надо. Как бы тебе объяснить, чтобы понятно было... Деньги, это как вода. Захотел пить – напился всласть. Захотел искупаться – искупался. Но возить с собой канистру воды, чтобы всегда была – не стоит. Ведь напиться у любого родника можно. Пользоваться ими надо. Работать с ними, но не воспринимать это как собственное достояние. Поверь, человек, оказавшийся в пустыне с чемоданом денег, куда как меньше значит того человека, который пошел туда с рюкзаком продуктов. Исходя из этого и нужно жить. А когда ты смотришь на то, как другие живут, и завидуешь тем, кто умеет пользоваться, а не копить, вот это – страшно, Макс. По-настоящему страшно.       − В нашем мире и без бабла страшно, Алес, − попытался я образумить его, увидев удивление во взгляде.       − А тебе чего бояться? Вот сам подумай. Сейчас, на данный момент? Репликатор у тебя не украдут, а если украдут, всегда можно попросить вернуть. Вбей свои данные на бумажку и положи, чтобы вернули за вознаграждение. Другой человек им воспользоваться априори не сможет. Потому что внесены твои данные, и только когда репликатор ощутит прикосновение твоих рук, начнет работать. Квартира есть. Точнее, через пять минут будет. Машина на ходу. Вот чего сейчас на бабле зацикливаться? Подумай логично, и приди к нужным выводам сам. И строй свою жизнь с учетом этих вводных, а не тех, которые у тебя полчаса тому назад были... Криська! А-ну давай, вытаскивай свою задницу в коридор! – гаркнул Алес в домофон. – Я тебе постояльца привел!       − Задолбал уже, − услышал я сонный голос, после чего дверь из гаража открылась, впустив нас в коридор, где у двери, в одних шортах, стоял заспанный взъерошенный парень. – Алес, ну вот какого дьявола ты меня вечно будишь после смены, − разрывая рот в зевке, буркнул тот, после чего протянул мне руку. – Кристиан. Для этого – Криська. Хорошо еще хоть не Крыска... и на том спасибо... Твои комнаты – там, − указал он на дверь, запертую на магнитный замок. – Ключ выдам. Требования два: никаких посторонних, максимальная тишина. Я днем поспать люблю.       − Да у тебя тут изоляция хорошая, даже если орать будет, все равно не услышишь.       − Ты, давай, секретов не раскрывай... – Крис полез в тумбочку, выложив мне скетч-карту. – Пропуск, ключ, удостоверение. Пока оно у тебя – можешь приходить и уходить когда захочешь. Когда решишь уйти – положишь в тумбочку. Все. Знакомиться будем вечером. А ты – давай, шуруй, − практически вытолкал он Алеса за дверь. – А то меня потом Валька вместе с костями съест.       − Не съест. Мы нашли компромисс, − хохотнул Алес, напоследок успев хлопнуть по заднице Криса, и удалился.       − Я тогда за вещами съезжу?       − Делай что хочешь. Только... – он опять зевнул. – Тихо.       − А не боишься, что обкраду или еще что?       − Алесу пожалуюсь, − посмотрев на меня как на идиота, наконец, произнес он. − Думаю, вы достаточно хорошо знакомы, чтобы тебе был известен его характер.       − При мне не показывал.       − Погоди, так ты что, из новичков? – парень помотал головой. – Вот же, угораздило... Короче, ничего кроме холодильника не трогай. Разве что еще плиту можешь включить. Потому что иначе - пришибет, бедного, что и мявкнуть не успеешь.       − А душ?       − Для тебя лично нашлепки нужные сделаю. Иди уже, горе луковое.       Разговор меня слегка озадачил, но особого значения я ему не придал. Может, там действительно техника какая-то навороченная. Перевезу свою, что нужно будет – докуплю. Не пропаду, в общем. Хотя, отдельная комната, или даже комнаты, это совсем неплохо. Надо бы еще за аренду договориться, чтобы не злить парня. А то Алес, видимо, не все ему объяснил.       Переезд много времени не занял. Компьютер, вещи, стопка посуды, которой я почти не пользовался. Мебель хоть и было жалко оставлять, но перевозить куда как труднее. Если что, на одеяле первое время посплю, а потом куплю что потребуется.       А после загрузки поехал к начальнице. Виниться. И пытаться вырвать трудовую без лишних, не нужных мне там записей.       И попал на разбор полетов, до самого вечера. Финансовая полиция уже вовсю перетряхивала мой кабинет и просматривала все поднятые бумаги. Татьяна Михайловна нервничала и бродила кругами, скорее всего понимая, что некоторые недочеты в работе найдутся. И не факт, что мои. В отдельном кабинете восседал следователь, что дотошно выспрашивал всех о моем участии в махинациях, и каждый, с кем я не был на короткой ноге, пытался вспомнить даже самые мелкие наши стычки, чтобы очернить меня в глазах шефини еще больше.       Но вот что странно. Меня это не беспокоило. Просто нудное и досадное завершение рабочего момента, а не проблема, которая может вылезти боком. И мое состояние было видно даже невооруженным глазом. Может быть, это меня и спасло от ночевки в участке. А может быть то, что ко мне было не подкопаться. Даже счетов никаких скрытых не было, кроме одного, замороженного еще два года назад. Но я ссылался, что это деньги, доставшиеся от родителей, и проверка не могла доказать обратное. Правда, всплыло мое участие в той, давешней истории, неплохо так попортив мне нервы, пока я не узнал, что отец, пусть земля ему будет пухом, последний год только и делал, что подчищал все упоминания обо мне в этом деле, так что я выглядел только каким-то далеким знакомым этому безумцу, от которого весь город еще долго лихорадило.       Наконец, в полпервого ночи, голодного и уставшего, меня выпустили из здания, напоследок швырнув трудовую, где стояли четыре слова, которые я полюбил всей душой: уволен по собственному желанию.       Видимо, Татьяна все же поняла, что, не разобравшись, спустила на меня всех псов. А на самом деле, ее прошерстили куда как серьезнее, чем она рассчитывала. Да и Бездарев подсуетился. И фирма рухнула с таким треском, с каким даже не ожидалось. Вот только удовольствия я от этого не получил. Наоборот, стыдно было, что из-за моей невнимательности и раззявистости такую хорошую женщину подвел. И уже во второй раз посоветовал сам себе выбирать партнеров получше.