С_К_И_П: Максим

      Произошедшее немного выбило меня из колеи, но ни Алес, ни Крис объяснять мне ничего не стали. Сказали, что я сам умный и догадаюсь, что происходит. А если не догадаюсь, то в назначенный срок узнаю все.       − Макс, у нас завтра вечеринка намечается. Здесь, у бассейна. Приглашаю, − заглянул Крис в мою комнату.       − Хорошо, буду, − вяло отозвался я.       − Кстати, заранее предупреждаю. Там будешь и ты сам.       − Чего-чего?       − Помнишь спасение Машки, когда она оказалась сразу в двух ипостасях? – задумчиво произнес Крис. – Сегодняшняя и, так сказать, завтрашняя. Вот и ты, завтрашний, появишься на вечеринке. И тебе, сегодняшнему, полезно будет перекинуться с ним парой слов.       − Ага... – икнул я. – Получается, что моя жизнь уже однажды прожита, и я как собственная тень, копия самого себя, иду следом по тому пути, который уже проложен мною первым?       − Если бы ты этот путь не проложил, то его бы вообще не было. Никакого, − объяснил Крис. – И по большому счету, ты не тень, а самый что ни на есть Макс. Когда мы Машку спасали, так уж получилось, что твой жизненный путь сместился. И сильно, − осторожно произнес он. – То есть, как мне сказал Валль, то хронометр можно дать тебе уже сейчас, чтобы в случае непредвиденных событий, которые происходят иногда во время закрутки парадоксов, тебя вынесло бы в комплекс, − он протянул мне широкий кожаный браслет, который я, по его примеру, надел на левое запястье. Кожа и кожа. Ничего примечательного. Вот только такие браслеты были у всей этой компании, с которой свела меня жизнь.       − Спасибо... – чуть ошарашено пробормотал я. – Это что теперь получается, я неофициально зачислен в вашу команду?       − Ну... Ты в нее уже давно зачислен. С момента, когда упал в руки Алесу. Это сложно объяснить, понимаешь, но есть события, которые становятся известны только тогда, когда происходят. Особенно если они являются самим парадоксом. А ты – парадокс этого мира. То есть, тогда, если бы Алес тебя не поймал, ты бы упал на асфальт, сломал бы позвоночник, и через какое-то время умер. А вот когда он тебя подхватил, то тем самым ввел в жизнь, в которой тебя быть не должно. И когда ты появился на базе, то первым, что сделал, это слегка подкорректировал свое прошлое в соотношении с тем, каким оно было у тебя до этого, чтобы жизнь ты прожил спокойно и без проблем.       − То есть, он, который я, заново переживает свою жизнь, меняя ее так, как удобно? – медленно произнес я.       − Ты, как я уже и сказал, парадокс своего мира. Тебя не должно быть. И потому, что ты есть, на тебя не распространяются законы этого мира. То есть, ты не пешка в этой жизни, а ферзь, который может ходить как угодно. А уже мир и обстоятельства меняются под тебя. Кстати, жизнь без тебя в этом мире не изменилась бы ни на гран, − тут же добавил он. – Встроенный в этот мир, ты никому не причинил вреда своим существованием.       − А как же...       − Ты заметил, что ты всегда при событиях, но не являешься их центром? Димка, тогда, точно так же попался бы. Татьяна точно так же прогорела бы.       − А родители? – горло сжал сухой ком.       − Макс, тебя бы не было. Тебе было бы не все равно? То будущее, которое было без тебя – оно уже исчезло.       − Но я, тот, который уже находится в комплексе, вполне мог бы изменить мир так, чтобы...       − Хм... – Крис задумался. – В мире есть так называемые точки расслоения. Развилки, после которых мир идет по одному или второму пути. И каждый человек имеет точно такие же развилки в своей судьбе. Но когда пройден определенный момент, точка этой развилки, то все будущее меняется. У некоторых таких развилок много, у некоторых – мало. То, что было до сегодняшнего дня – это твоя судьба. Вариаций не было. Ну, разве что ты мог выбрать другой поезд и поехать в другом направлении. Но Макс даже не стал просматривать другое будущее, понимая, что лучше идти по известному, протоптанному варианту, и только в мелочах слегка корректировать путь. Кстати, именно в эти моменты рядом с тобой и появлялся Алес. Когда жизнь могла завести тебя не туда. Ничего хорошего в тех, других вариациях, не было, поверь мне.       − А сам он как? – не понял я. – Он же прожил другую жизнь, если я не ошибаюсь? А теперь ведет меня моим, другим путем. И я, когда окажусь в вашем комплексе, буду уже совершенно иным. То есть, это уже два варианта разного меня, понимаешь? Будущий, который уже живет свою жизнь так, как ее не прожил я, и прошлый.       − Если происходит некая случайность, которая не должна была произойти, а она становится известной только после того, как случилась, Сайвар, наш системщик, просматривает все варианты будущего, так корректируя путь, чтобы в основном все осталось так же. То есть, чтобы не поменялся вариант тебя, будущего. А небольшой чип, который вживлен в мозг, легко убирает воспоминания, которые были, заменяя их теми, которые будут. А наша группа, и твой личный куратор, вводят в твою жизнь те события, которые изменят тебя под твою нынешнюю форму, в которой ты уже появился у нас.       − В смысле?       − Ну... – Крис задумался. – Ты, тот Макс, который у нас – слегка фривольная личность. Разбитной, так сказать, молодой человек... Хотя слово «человек» тебе и не подходит... но это потом, в будущем. На данный момент ты очень собранный и правильный парень. Что тебя изменило в будущем – этого сказать не могу. Потому что этого уже не будет после истории с Машкой. Но Алес возьмет на себя несколько происшествий, которые сделают из тебя того, каким сегодняшний Макс и является. Черт, как сложно объяснять прописные истины, которые понимаешь сам, потому что вертишься в этом уже не один век! – закатил он глаза. – Если события не происходят по вине некоторых случайностей, то их создают специально, чтобы поддержать характер. А если не удается, тогда легкая корректировка меняет сознание и восприятие. И ты, который там, становишься совсем другим. Но так как такой как ты у нас один единственный, то на тебе будут ставить эксперимент по уравновешиванию личностей.       − А остальные?       − Остальные не являлись парадоксом мира, Макс. Их прошлое неизменно само по себе. Оно уже вросло в жизнь, в мир. Впаялось в него. А вот ты…       − Ничего не понял, − покачал я головой.       − Ты – неучтенная составляющая, которая появилась ниоткуда. Тебя не должно было быть. Это понимаешь?       − Вполне.       − Черт, я на этот разговор потратил уже больше суток, − проворчал Крис. – Все пытаюсь тебе объяснить, а до тебя не доходит. То, как мы живем сейчас, − уже чуть раздраженно продолжил он, − это наше прошлое для уже состоявшегося будущего. Оно уже зафиксировано. И в нем, спонтанно, появился ты. А значит, уже зафиксированное вынуждено меняться. Каспар два дня тому назад, которые наступят через двести пять лет, объявил траур по Кошке и Драку, то есть, Машке и Рэйну. Но ты пошел с ними, и вы вернулись целыми и невредимыми. И они снова возникли на базе, в тех делах, в которых участвовать были не должны.       − Погоди, − я дернул головой, пытаясь осознать. – Я что, поменял будущее?       − Для тех, с кем сражаешься бок о бок – прошлое, уже зафиксированное. Ну, привыкай ты уже к мысли, что у нас в комплексе полный бардак с этим прошлым, будущим и настоящим! Его просто нет! – рявкнул он.       − Ты чего орешь? – не понял я.       − Потому что я уже трижды делал откат, и трижды начинал с тобой разговор заново, чтобы донести до тебя суть. А до тебя не доходит!       − Откат?..       − Слушай, Макс, − внезапно успокоился Крис. – Ты не замечал за Алесом небольшую странность? То он ведет себя одним образом, то другим... То третьим?.. Вроде не виделись неделю, а перед тобой совершенно другой человек.       − Ну... Есть такое.       − Он приходил к тебе из разных временных потоков. Для тебя прошло всего двадцать лет, а для него... Ну, сто – для позавчерашнего. Год для того, кто тебя поймал на руки. Минус сорок лет, когда ходил к вам в гости. Хронометр, который я тебе дал, когда включится, будет тебе выдавать информацию о том, что ты должен сделать. А чип будет корректировать твое поведение для нужного индивидуума.       − Вот оно что... – кивнул я, понимая, почему поведение Алеса разнилось, и почему он каждый раз был как совершенно другой человек. – То есть, когда он приходил ко мне домой, он даже не знал, что спас меня?       − Не знал.       − А когда мы говорили насчет Димки...       − Это ты у него спроси. Честно, не знаю. У каждого из нас свои временные потоки. Только Машка с Рэйном как-то в один уложились. Потому и идут рука об руку. А так... Ну, скажем честно, я тебя там, на базе, уже больше ста лет знаю. И не думал, что придется так сложно вести первый разговор. А ты все подхихикивал, говоря, что придется не раз приниматься за него заново. Потому что присутствовал, за двадцать лет до этого, на этой самой беседе.       − Вот оно как... – я хмыкнул. – Крис, ты прости, у меня от этой всей информации...       − Разболелась голова, и тебе нужно срочно остаться одному, чтобы все обдумать. Знаю. Поэтому завершаю. Короче, ты понял, что мы странные, и что время для нас не существует, так? – я кивнул. – Вот и хорошо. Завтра вечеринка. Так что готовься.       − Угу, − кивнул я, а после того как Крис ушел – упал на диван, пытаясь осмыслить все то, что он сказал.       Выходило плохо. Я как-то не мог представить то, что уже существующее будущее меняется под меня. Что говорю с прошлым. Что я уже есть, и довольно-таки старый. Что потоки времени для этих людей не существуют как таковые...       Но решил об этом не думать. Рано. Если он прав, то я, тот который там, уже все знаю и умею. И главное – не спешить с выводами. А еще лучше, просто нестись по потоку времени, давая своему мозгу самому разобраться с тем, что есть. * * *       Вечеринка, как назвал это Крис, началась с самого утра. Так как на дворе стояло лето, то я пользовался не системой кондиционирования с невероятными наворотами вроде очистки воздуха, озонирования, ароматизации оного и так далее, а попросту спал с открытыми окнами, потому и услышал с самого раннего утра музыку, что орала во дворе.       − Макся! – орал кто-то, заставив проснуться окончательно. – Харэ дрыхнуть! Выходи! Заждались все!       − Озверели, что ли? – буркнул я, выглянув с балкона. – От вашей компании в три с половиной человека, шума как от компании панков! – рявкнул, заметив, что там все свои. Та же Машка, Рэйн, Алес, Крис. Было еще несколько человек, с которыми знаком не был, но я решил, что если они уже вздумали влиться в этот коллектив, то знакомы с друг другом лучше, чем я себе представляю.       − Макс! Прекращай выеживаться! – гаркнул какой-то рыжий громила из компании таких же рыжих. – Вечеринка, чтобы ты знал, в твою честь! Нас всех от дел оторвали, чтобы познакомились! Потому, хватай свой зад и выноси его на улицу!       − А если не вынесу? – разрывая рот в зевке, я поплелся умываться, а после и вышел на улицу, щурясь от яркого света.       − О! Максютка! – подлетел ко мне какой-то парень, резво промяв мне косточки. – Ну, дружок, приятно познакомиться.       − И мне, − буркнул я, пожав протянутую руку, стараясь осмотреть всю собравшуюся компанию.       − Не признал, − заржал один из рыжих бодибилдеров, коих в компании было четверо, похожих друг на друга словно братья. – Макся, морду поверни и посмотри, с кем ручкаешься.       − В смысле? – не понял я, повернувшись к парню, что продолжал мерно помахивать моей рукой, зажатой в своей, и начал медленно впадать в шок от ощущения, что смотрюсь в зеркало.       − Привет, Максюнчик, − подмигнул тот. – Валерьяночки дать? Или лучше сразу пивка?       − Водочки, − прохрипел я, понимая, что говорю с собой, старшим.       − На, держи, − услышал я из-за спины, получив в руку стопку с прозрачной жидкостью, а после и обернулся, чтобы заметить наконец-то безбородого Алеса, который бережно приобнимал за плечи ослепительно светлого, похожего на альбиноса парня, чье лицо было закрыто полумаской, скрывающей нижнюю часть. – Макся, шутки про Шреддера оставь при себе, − тут же нахмурился Алес, когда я только хотел вопрос задать насчет полумаски, скрывающей лицо. – Не в тему.       − В юности мое лицо было обезображено, − услышал я голос этого белоснежного чуда, понимая, что до него далеко всем сладкоголосым певцам, которых я только знал. – И у меня до сих пор осталась привычка закрывать то, что было покрыто ранами, − он снял маску, и я понял, почему он прячется. Я бы такую красоту тоже скрывал, оставляя возможность смотреть на нее только своему парню.       − Макся, он занят, − рявкнул один из рыжих. – Нами! – и все четверо воздели кулаки вверх, показывая, что отбить его точно не получится.       − Алес тоже занят, и уже давно, − от стола, с бокалом вина подошел Валль.       − Уйди, ревнивец, − оттолкнул его мой старший прототип, не обращая внимания на воинственный вид Валля. – У нас никогда ничего не было.       А я вот, обратил. Валль был одет как средневековый воин. Темные кожаные штаны, прилегающие к ногам, мягкие сапоги, такая же темная рубашка до середины бедра, нагрудник металлический, скорее всего не декоративный, из-за плеча торчала рукоять меча, а поверх всего этого тяжелыми волнами ниспадал темно-бордовый плащ. И самое интересное, на его полностью седых волосах, свисая капелькой металла на лоб, красовалась тика. Простенькая, состоящая из цепочек, но так удивительно дополняющая облик, что казалась совершенно уместной.       − Было бы – я бы тебе голову свернул здесь и сейчас, − жестко и холодно произнес Валль.       − У меня уже есть любимчик, и я от него никуда не денусь, − Макс старший подмигнул, а после подтолкнул под руку, заставив выпить, тут же протянув спелое яблоко. – Идем, жертва произвола, поговорить надо.       − Офигеть... – постепенно отходя от увиденного, произнес я, безвольно упав на шезлонг, стоящий в тени зонтика. – Это что, вся ваша команда?       − Это команда огненных, Макся, − Макс прикурил от пальца. – Уже собранная, сработавшаяся и вполне заслуженно получившая не одну похвалу. Вон те бугаи − наш рыжий спецназ. Силовики, короче. Алес – магическая защита. Крис... Ну, Крис некромант, но как раз в отряде, где постоянно кому-то голову свернуть пытаются, некромант это самое оно. Вовремя законсервирует, а когда получится – в комплекс отправит. Рэйн – поддержка с воздуха...       − У вас что, еще и авиация есть? – не понял я.       − Что? Нет! – Макс старший заржал. – Это он сам летающий. И огнем плюющийся. Дракоша, короче. Ну и я. То есть ты. Мы с тобой, Макся, являемся огненным элементалем высшей категории. Вот, − поднял он указательный палец.       − А вон тот, светленький?       − Зайчик-Сайчик? Это наш системный оператор. Он курирует все проявленные и не проявленные потоки времени, наблюдая за тем, что происходит, и вовремя информирует нас о том, что и где мы должны сделать.       − А Валль?       − Валька? Инструктор по всем видам рукопашного боя и боя с холодным оружием.       − А Машка?       − Маша – оборотень. И в нашей группе только из-за Рэйна, − Макс докурил. – Давай я тебя немного просвещу, куда ты вляпался, приятель.       − Ты.       − Пофигу. Вляпался всеми конечностями. Так вот, − Макс свистнул, и через бассейн к нему в руки прилетела бутылка с газировкой. Поймав ее, Макс помахал Алесу, что кинул ее. – В том месте, где сейчас нахожусь я, и где через некоторое время окажешься ты, сбиты настройки причин и следствий. Временные рамки полностью отсутствуют. События переплетены друг с другом так плотно, что ты можешь не понять, где будет «вчера», а где было «завтра». И я не оговорился. Безумный микс времени и пространства, который настолько разбросан по датам и мирам, что объединить это все не сможет никто.       − А как же вы тогда ориентируетесь в происходящем, если для вас нет такого понятия как следующий день?       – Мы и не ориентируемся. Просто приняли то, что жизнь для нас состоит из осколков, которые в комплексе более-менее похожи друг на друга. А чтобы не сбиваться на неопределенность, то информация, которая является жизненно важной, собирается воедино, после чего Сайвар уходит в самое начало создания комплекса, где и сбрасывает все, что нам требуется знать – в коммуникаторы, хронометры. То есть, он уже все сбросил, но некоторая информация еще закрыта, а некоторая уже убрана, так как перестала быть важной. И тех вариантов будущего, которые изменились, мы попросту даже не узнаем.       − Для меня это сложно, − повинился я.       − То пространство, в котором мы обитаем – статично и постоянно, − начал объяснять Макс. – Неизменно.       − Но если в вашем статичном пространстве время не движется, то двигаться буду я. И на данный момент мы с тобой хоть и единое целое, но две разных личности. Так что, так и останется, или же нас подкорректируют друг под друга?       − Не представляю, − Макс развел руками. – Проблема еще в том, что сегодня ты общаешься с одной тройкой, завтра – совершенно с другой. Послезавтра – с третьей. Копий нереализованного или частично реализованного прошлого, будущего и настоящего так много, что у каждого из нас – свой путь. И наших параллельных путей, которые сплетутся с твоей личной историей такое невероятное множество, что ты вскоре перестанешь обращать внимание, с каким из нас ты общаешься. С завтрашним, сегодняшним, вчерашним... Из прошлого века или из будущего тысячелетия. А то и вовсе из параллельного комплекса, где все пошло совсем не так, как у нас...       − Это как еще так?       − Параллели. Реализованно-нереализованные. Существующие в нескольких плоскостях и являющиеся при этом единым целым. То есть, мы все, и наши прототипы, которые тоже мы, живем в одном и том же помещении, в нескольких вариациях, смещенные на тысячные доли секунды друг от друга. То есть, тебя, меня, кого-то еще, в комплексе может быть несколько тысяч. Каждый из нас уходит в свое пространство, делает свою работу, а после возвращается. Туда же, или же в другую параллель. Неважно. Шагнуть на четверть сотой секунды в ту или иную часть реальности комплекса совершенно безопасно. К тому же обычно выносит туда, где твоей копии на данный момент нет. Но, так как нас действительно немного, то все, на всех отрезках времени и пространства, знакомы друг с другом.       − Бедная моя голова... – пробормотал я, стараясь понять рассказанное.       − Ничего. Разберешься. Просто смотри. Например, я, уйдя в какую-нибудь реальность, решаю вернуться в ту же секунду, из которой ушел. А я, с какого-то другого дела, решаю вернуться в ту секунду, которая интересна мне по воспоминаниям. И мы вдвоем живем практически в одно и то же время. Только вчерашний я, сегодняшний, и завтрашний. И чтобы не пересекаться друг с другом, нас помещают в разные отрезки одной и той же секунды. Расслоение по копиям, понимаешь? А так как я помню то время и ту секунду, в которую хочу переместиться, то и пространство расслаивается ровно на столько частей меня, или кого-то другого, что я получаю свою часть комплекса, и с теми личностями, которые в этот час там находятся. И если, например, я оказываюсь в копии, где нет того, кого хочется видеть, то делаю шаг в одну сотую секунды, где этот человек есть. То есть меняю реализацию пространства. А та копия, которая меня не устраивает, теряет свою реальность. А та, которая подходит – продолжается.       − Ты вообще представляешь, сколько копий существует одновременно? Если каждый из вас хочет свою реализацию настоящего или прошлого? – задал я вопрос.       − Представляю, − Макс улыбнулся. – Но не представляешь ты.       А после достал из кармана фантик, расправил его и уронил на землю.       − И что? – буркнул я, отпихнув его ботинком под шезлонг.       − Сколько секунд он был в падении?       − Три? Четыре?       − А сколько сотых от каждой секунды? А сколько тысячных?.. И все это – одно маленькое, продолжающееся падение. Так что, сколько бы копий ни было, это все одно и то же. Не десятки и тысячи фантиков, которые множатся, а десятки и сотни тысяч мгновений, которые дробятся.       − Если так, то время в комплексе у вас все же существует, − поймал я Макса на несоответствии. – Иначе бы оно не могло дробиться. А если есть время – нет статичности.       − Зануда ты, − Макс отмахнулся. – Естественно, понятие времени никто не убирает и не собирается переименовывать во что-то другое. Оно как бы есть. Но при этом в самом комплексе его не существует. То есть, если ты принесешь туда сорванный цветок, то он застынет в той секунде, в той сотой и тысячной, в которой пересечет границу пространства комплекса. Оставишь на столе кусок хлеба – он не зачерствеет и за тысячу лет.       − Но при этом никто из вас не застывает, как муха в янтаре. Вы – ходите, разговариваете, помните каждую секунду проведенного там времени...       − А еще едим, пьем, спим, и все такое подобное, − рассмеялся Макс, и тут же прекратил смех. – Но если остаться в комплексе слишком долго, то время твоего собственного организма начинает замедляться, и примерно за сто лет постоянного нахождения там, полностью останавливается. Проверяли. Но, если выйти хоть на минуту, то возобновляет свое течение тут же.       − А как же вы есть готовите, если там все застывает? Получается, что там даже огонь гореть не может! Вода не течет. Воздух не движется!       − Все почти так, как ты сказал, но с небольшим упущением. Законы физики в том кусочке пространства просто не действуют. А если и действуют, то не те, к которым мы привычны в этом мире. Каспар, когда понял, что случилось, начал налаживать связи со внешним миром, постепенно прикрепляя комплекс к мирам пространственными коридорами.       − Еще и мирам... – простонал я. – Слушай, меня в дурку после этих признаний не заберут?       − Не-а. У тебя, Макся, разум гибкий. Правда, не настолько, чтобы все это в один раз принять и запомнить. Так что, давай, собирай свои мысли в кучку, и идем пьянствовать.