2430 год Т.Э. Холодные камни Арнора // Алдарион в Минас-Тирите +10

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец»

Пэйринг или персонажи:
Таургон (будущий Арахад Первый), его брат Алдарион
Рейтинг:
G
Жанры:
Философия, Исторические эпохи, Пропущенная сцена
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Арахад 22 года прожил в Гондоре под именем Таургона, и до отъезда остается несколько дней. Его брат Алдарион привозит подарки для правителей Гондора. Старший брат ведет младшего к святыням Минас-Тирита
//
Мы не в сказке живем: явится Король и наступит Арда Исцеленная. Спроси себя, брат, что мы сделали для того, чтобы Гондор принял короля-северянина? Наследник Элендила должен жить здесь непременно – из поколения в поколение, пока Гондор не скажет «Приди, Король!»

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Алдарион сын Арагласа нигде и никак у Профессора не упомянут :)
Фрагмент главы "Наследники Элендила".

№22 в топе «Джен по жанру Исторические эпохи»

Часть 1

1 февраля 2017, 23:29
Гвардеец с кем-то вроде слуги купца, нагруженного поклажей, поднимались наверх. Прошли через Пятый ярус, Шестой, лестницу внутри утеса – и перед ними, словно видение из легенды, вознеслись белые стены королевского дворца, и башня Наместников, и Белое Древо.
Алдарион застыл.
Старший брат не торопил его.
В быстро сгущающихся южных сумерках всё это действительно больше походило на призраки, на мечты, обретшие облик, на древность, явившуюся перед тобой сквозь века, чем на здания, в которых живут обычные люди с обычными мыслями и стремлениями.
Увидеть это чудо – и жизнь прожита не зря.
Стемнело.
– Пойдем, – сказал Таургон. – Пойдем ко мне, сбросим твои торбы.
– Ты вот здесь… – Алдарион с трудом переводил дыхание, – здесь ты живешь?!
– Нам налево, знаешь ли. А не прямо. Пойдем.
…а могло бы быть и прямо. И тогда прощальных подарков не понадобилось бы.
Н-да, только вот отец тогда благословлял бы совсем другой брак. И не ругался бы на похищение.
Они поднялись к нему в комнату. Было пусто: Митдир в карауле, а больше никого с тех самых пор Эдрахил к ним не подселял.
– Давай сейчас попьем чаю, за это время всё успокоится. И потом пойдем.
– Куда?
– К Древу. Куда же еще? Стоило иначе из тебя носильщика делать.
– А можно?!
– Я тебе как кто должен ответить? – чуть усмехнулся старший брат. – Как Страж Цитадели? Или иначе? Можно. Нужно.
Он разжег жаровню, досыпал угля, поставил пузатый чугунный чайник.
– А ты… у тебя не будет потом… тебя не накажут?
У меня «потом» не будет…
Вслух он сказал:
– Вот дикарь лесной. Хватит бояться. Со Стражем Цитадели можно почти везде. Везде, где не заперто, точно.
Вкуса чая Алдарион не заметил. Хотя это был «Феникс» и заваренный отнюдь не слабо.

Им совсем повезло: Митдир стоял у Древа с южной стороны, так что им даже не пришлось огибать площадь, чтобы подойти незамеченными.
В эти майские дни Древо доцветало. Большинство соцветий уже облетело, лепестки белели на земле.
Братья молчали. Один был наедине с прошлым, другой – со своей судьбой.
Иногда листья, длинные и нежные, как женские пальцы, слабо шелестели, что-то отвечая сыновьям Арагласа.
Белел в вышине Миндоллуин, пустым было святилище на его отроге, куда редко кто поднимался с тех пор, как сгинул последний король Гондора. Нахожена была только тропа на ближайшую из седловин – там, вдали от города и в величественной тиши утесов, из года в год и из века в век приносили свои безмолвные клятвы новобрачные. Но им с Тинувиэлью туда не подняться. Их клятвы Он услышит с совсем другой горы.
На востоке медленно проступало алое.
Старший брат тронул младшего за плечо: пора, нам лучше уйти до рассвета.
Алдарион опустился перед Древом на колени, приник губами к древней коре.
Священное молчание.
Слезы блестят в глазах младшего.

Таургон повел Алдариона на Язык.
– Встречай восход. Это то, что надо испытать хотя бы раз в жизни.
– А ты?
– А я пойду добуду нам завтрак.
– Ты оставляешь меня одного?
– Хватит бояться. Никто не обратит на тебя внимания. А если, – перебил он возможный вопрос, – хотя никакого «если» не будет, скажешь правду: ты брат Таургона и он сейчас за тобой придет.
Пусть переживет этот восторг. Пусть плачет при голосах серебряных труб. Это правильные слезы.
Таургон спешно пошел в трапезную. Если он сейчас упустит Эдрахила, ему придется вторично быть в Тронном зале на пустой желудок.
Нет, определенно, одного раза ему хватило.
Эдрахил еще не ушел.
– У меня брат приехал, – вполголоса сообщил Таургон. – Мне б его накормить.
– Надолго? – нахмурился командир. Он не возражал, он просто хотел понять, что именно ему с этим делать. Ну, хотя бы вопрос жилья для еще одного северянина решен.
– Нет, нет! – Таургон понял его мысли. – Только сейчас. Я сам послезавтра уеду.
– Уже всё? – вот теперь Эдрахил помрачнел.
– Пора, – вздохнул арнорец.
– Так, – почти грубо сказал командир. – Ты вроде про завтрак говорил. Не отвлекай меня ерундой, пойди и возьми сколько вам надо.
– Спасибо.
И благодарил он отнюдь не за снедь.

Алдарион молчал. Старший брат, явившийся с корзиной еды, не мешал ему.
Молча пришли в комнату, молча устроились кушать.
Вошел усталый Митдир, Таургон покачал головой: не сейчас, не отвлекайся на нас. Юноша понял с полужеста и отправился спать.
За время завтрака Алдарион обрел дар речи, но молчали всё равно – не мешать засыпать гвардейцу после ночного караула.
Доели, тихо вышли.
– Ну, – спросил старший на улице, – у тебя еще остались силы или хватит святынь?
– А куда можно?
– В Тронный зал.
Младший сын Арагласа быстро осваивался в столице: вопроса «неужели можно» не последовало.
– Тогда слушай меня внимательно. Мы, конечно, можем пройти через главные двери. Но это будет много лишних вопросов. И не столько мне (я-то уеду!), сколько Эдрахилу, Наместнику, Денетору… Это нехорошо.
Алдарион кивнул.
– Поэтому сделаем так. Я поведу тебя через боковую. Она всегда отперта, мы никого не удивим. Но. Если ты пойдешь по Минас-Тириту вот как сейчас, перепуганным и робким, то нас заметят и будут говорить. Скажут, что Таургон привел с собой северного дикаря. Вреда от этих разговоров никому нет, но я бы не хотел их.
– И что делать?
– Брат, я понимаю, что у меня было двадцать лет, а у тебя меньше одного дня. И всё-таки – подумай, кто мы. Не кем старательно кажемся, а кто мы на самом деле. Повернись судьба иначе – отец был бы здесь на троне. Сделай я другой выбор – ты приехал бы сюда не тайком, а на мою коронацию. Ты не проситель, которому показывают диковины из милости. Ты брат законного хозяина. Так иди как сын Арагласа.
Алдарион кивнул. Задумался. Молча и медленно выдохнул.
Страж и с ним кто-то в неприметной одежде шли по Седьмому ярусу. Прямиком к двери во дворец, которая вела в кабинет Денетора. Один из двоих всем известен – глаза и уши Денетора в гвардии. Кто второй – догадаться несложно, у Паука везде его люди. И зачем идут во дворец – тоже яснее ясного.
Вошли без малейших вопросов, потом долго петляли по коридорам первого этажа («Как он здесь не путается?» – со священным ужасом думал лесной следопыт), а потом на них водопадом обрушился свет.
Они вошли в Тронный зал сбоку, тем путем, которым входил караул – и правители.
В столпе света белел трон, за ним сверкало камнями Древо.
Арахад вздохнул, положил руку на плечо Алдариону.
– Почему ты отказался? – тихо спросил брат.
– Долго объяснять… и потом, что бы ни считал Денетор и ни писал мне отец, это не мое место. Это место отца. А его бы Гондор не принял.
– Значит, нет?
– Значит: не сейчас. Мы не в сказке живем: явится Король и наступит Арда Исцеленная. Спроси себя, брат, что мы сделали для того, чтобы Гондор принял короля-северянина? Они едва знают о нашем существовании, лишь у единиц из них есть повод нам доверять! Мы должны жить здесь. Наследник Элендила должен жить здесь непременно – из поколения в поколение, пока Гондор не скажет «Приди, Король!» Только… – он нахмурился, – не так долго, как я. Лет десять. Иначе с кровью выдирать придется.
Он снова вздохнул.
– Вот когда мы перестанем быть разными народами, когда мы станем одним, вот тогда один из нас и поднимется по этим ступеням. Понимаешь?..
Алдарион молча кивнул.
Собираясь в Гондор, он не предполагал, что здесь всё будет настолько серьезно.
А если брат ошибается?! Он писал, что Денетор мудр, и отец соглашался с этим. Но Денетор считает, что его место здесь!
Он еще не уехал, еще не поздно…
Таургон почувствовал состояние брата, чуть сжал его плечо: успокойся.
– Осмотрись, – сказал он буднично. – Вряд ли тебе удастся снова побывать тут. А пойду попрощаюсь.
Он отошел к статуе в самой середине левого ряда, если смотреть от трона.
Мраморный Остогер держал в руках маленький семиярусный Минас-Анор. Когда была сделана эта статуя? При жизни? после смерти? Первые пять явно были сделаны разом: они похожи, хотя художники и пытались придать им различия. А эта другая… Остогер не ставил памятников самому себе. Это не Алькарин, который явно поспешил занять последнюю свободную нишу, и любовался с трона на собственное мраморное лицо…
Ни один скульптор не в силах создать Остогеру памятник более величественный, чем это сделал он сам.
Кости Остогера лежат в усыпальнице, но это только прах. Дух его здесь. Владыка Крепости бережно и прочно держит в руках свой город.
Осгилиат был велик и прекрасен, но сейчас эти лишь руины. Минас-Итиль была могуча, но это не спасло ее.
Что сделал ты, Король, поставив нерукотворную красоту выше всего искусства людей?
Слова, обращенные к Эру, безмолвны, и ты соблюл этот закон, говоря с Ним не словами…
Алдарион, насмотревшись на каменных Королей, подошел к брату.
– Ты читал? – спросил Таургон.
– Читал.
– Ну вот у тебя будет еще завтра, чтобы посмотреть. Пойдем, пора.
Братья обернулись у трону. Он всё так же бесстрастно сиял белизной в двух потоках света.
Как века раньше.
Как века спустя.
Потому что Минас-Анор – или Минас-Тирит – будет стоять, несмотря ни на что.