Занятой Конгфоб

Ищу тебя взглядом, А ты вновь сбегаешь от меня.       Мотор заработал и мотоцикл тронулся. Конгфоб управлял им так же аккуратно, как обходился с друзьями и знакомыми. Не прячься, не надо, Без тебя мне не прожить, поверь, и дня.       Артит смежил веки и мысленно вернулся в тот день, когда студент номер 0062 стоял на сцене и пел эту песню. И я постараюсь Найти то, что скрыто от меня.       Тем вечером грозный глава наставников не мог оторвать взгляд от парня, который так пронзительно исполнял незамысловатую, но безумно трогательную композицию. Открой же мне сердце скорей, И я отдам свое тебе взамен.       В тот момент третьекурсник едва мог держать себя в руках: он растворялся в медленной лиричной мелодии. …Я знаю, мне нужно Просто надеяться и ждать. Но это не важно ни чуть. Смогу ли я тебя завоевать?       «Знаешь ли ты, парень, о том, что я не собирался идти на этот идиотский конкурс, смотреть на тебя, слушать тебя. Мне не надо было этого делать. Черт!» – тяжелые мысли не давали Артиту насладиться песней. …Я услышу твои слова И будем вместе мы навсегда. И будем вместе мы навсегда.       «Мне не надо было думать о том, на кого ты смотрел, когда пел свою сопливую серенаду,» – продолжал корить себя глава.       « …когда мы взрослеем настолько, чтобы любить кого-то тайно и добиваться этого человека несмотря ни на что…,» – сказал первокурсник тем вечером.       «Знаешь ли ты, Конгфоб, что, когда ты говорил это, я сжимал губы в приступе ярости. Тогда я еще не понимал, почему бешусь. Теперь понимаю, но уже поздно. Я проиграл тебе, я проиграл тебе уже тогда. Черт!» – глава, наконец-то, смог признаться в этом самому себе.       Песня закончилась и зазвучала снова. Она продолжала мучить и дарить наслаждение до самого конца поездки. – С тобой все в порядке? – спросил встревоженный подопечный. – Нет. Мне плохо, – честно признался наставник.       Конгфоб не шевелился потому, что Артит не отпускал его. Мотор давно прекратил работать, мотоцикл был припаркован на стоянке около библиотеки, а глава все еще продолжал сидеть: он не мог найти в себе силы, чтобы подняться. – Что случилось? – беспокойства в голосе первокурсника добавилось. – Я устал как собака и хочу есть. Вот и все, – выдавил из себя третьекурсник.       Артит зажмурился. Он из последних сил старался сдержать слезы, которые, казалось, вот-вот хлынут из глаз. Если это произойдет, всему конец. Эти слезы уже не получится выдать за гордость своими подопечными, как было в День Взятия Флага. – Пи’Артит! – Конгфоб был готов от слов перейти к действиям.       Неожиданно наставник почувствовал сильное головокружение, его начало тошнить. Третьекурсник отцепился от студента номер 0062, быстро слез с мотоцикла и, прикрыв рот ладонью, побежал за угол библиотеки. Он согнулся пополам, готовый к самому худшему, но рвоты не было. Глава решил, что сейчас станет лучше, и ошибся: его начало трясти, как в ознобе, холодный пот заструился по лицу. «Почему же так больно?!» – подумал Артит.       Это болела душа: наружу рвалось чувство, которое он так долго пытался подавить. У измученного юноши уже не было сил бороться с ним, но и сказать первокурснику о том, что его терзает, он тоже не мог. Ничего не подозревающий мучитель стоял рядом с наставником и ободряюще хлопал по спине. – Знаешь, я просто умираю с голоду. Отсюда и слабость, – Артит держался за остатки своей гордости: он ни за что не признается в любви студенту номер 0062. Стало немного легче, и старшекурсник выпрямился. Конгфоб посмотрел на него с большой тревогой и вытер пот со лба своим платком. ***       Университетская аптека была уже закрыта, библиотечная столовая закрывалась. Конг стремглав взбежал по ступенькам, взглянул на часы и понесся по коридору сломя голову. В голове набатом стучало: «Только бы было открыто! Только бы успеть!»       Первокурсник как вихрь ворвался в столовую и на мгновение замер, оценивая обстановку. Кафетерий был открыт, но посетителей не было, и свет потушили: горело только несколько светильников. Единственный, кого увидел студент номер 0062, был немолодой уборщик, подметавший пол. К нему-то и обратился Конгфоб: – Извините, сэр. Могу ли я купить каши и молока?!       Он был воплощением отчаяния, но мужчина, даже не взглянув на первокурсника, безразлично бросил: – Закрыто. Приходите завтра.       Такой ответ не обескуражил студента. Перед его внутренним взором стояло бледное, измученное лицо наставника. Нет, он никуда не уйдет отсюда без еды. Конгфоб был готов упасть перед стариком на колени и умолять, но к счастью этого не потребовалось. – Что случилось? – из-за прилавка вышла пожилая женщина и по-матерински ласково взглянула на паренька. – Мне нужно купить немного каши и что-нибудь попить, – первокурсник бросился к своей спасительнице. – Ой, а я тебя знаю. В этом году ты победил в конкурсе «Звезды и луны», так? – обрадовалась женщина. – Мадам, я очень спешу, – взмолился Конг. – Бедняжка. Я быстро. Сейчас разогреем тебе кашу. А что ты будешь пить? – Клубничное молоко. – Вот как? – удивилась она. – Ты любишь клубничное молоко? – Это не для меня, а для … одного человека, – замялся студент. – Ясно, – многозначительно протянула в ответ она.       Женщина улыбнулась, и вокруг глаз побежали морщинки, которые ничуть ее не портили, а напротив делали ближе и роднее. Она все поняла. «Наверное, это написано у меня на лбу большими буквами,» – подумал юноша. Но ему было все равно, сейчас студент номер 0062 был счастлив и широко улыбался в ответ. В этой улыбке отражалась вся глубина признательности, которую он не мог выразить словами.       Вскоре Конгфоб уже выходил из столовой с клубничным молоком в одной руке и пакетом с провизией – в другой. Его даже снабдили желудочным средством. – Огромное вам спасибо, – ото всей души поблагодарил женщину юноша. – Не за что. Поспеши, тебя ведь ждут. Удачи тебе и одному человеку.       Позже первокурсник увидит, что добрая фея добавила к каше бесплатные бутерброды и бутылку воды. В пакете окажется и одноразовая тарелка с ложкой. Наверное, улыбка Конга произвела на работницу столовой неизгладимое впечатление, а, может быть, она вспомнила свою первую любовь.