Три первых поцелуя

- Освальд! – беззвучно выкрикнул Эдвард Нигма, стоило облаку крови начать заволакивать лицо упавшего в воду Пингвина. Вслед за которым туда же отправился выпавший из рук Эда пистолет, пополнив накопившийся на дне реки Готэма арсенал, которым можно было вооружить средних размеров армию. Живо скинув пальто, Эдвард «ласточкой» сиганул за своим несостоявшимся бойфрендом. - Убить тебя мало! – в ярости проорал откашливающийся и отплевывающийся Эд, выныривая на поверхность с драгоценным «уловом». – Не смей мне тут умирать! Прибью к чертовой бабушке, снова! Пингвин никак не отреагировал, и было не понять, обижается ли тот, или все еще хуже. - Любит он меня, вы подумайте! – Эдвард поудобнее перехватил тянущее вниз безвольное тело одной рукой, и погреб к берегу второй, жалея об отсутствии третьей. На пирс было не вскарабкаться, пришлось брать курс на отмель неподалеку. – Ты меня в упор не видел, когда я тебе так и норовил попасться на глаза! Только круги вокруг детектива Гордона знай себе нарезал! Что, молчишь?! Нечего сказать в свое оправдание? Я к нему и так, и сяк, и эдак, просто чтобы побыть минутку вдвоем, перекинуться хоть парой фраз, а он что? Все правильно, кому сдался лузер, ботаник-очкарик, лабораторная крыса без полицейского блестящего жетона! А теперь любит он… Что?.. Ты что-то сказал?! Освальд! Если мэр, судя по всему, бывший, и приходил в себя, о том, что он все еще в сознании, больше не говорило ничего. - Любит он… Очнулся… - сквозь зубы процедил начавший потихоньку задыхаться и выбиваться из сил Эдвард. – Когда у меня только-только все начало налаживаться, когда я встретил будто бы вернувшуюся ко мне с того света Кристен, но словно усовершенствованную неким таинственным волшебством, идеальную, любящую меня! И что ты сделал, Освальд? Ты не ее, ты меня убил! Хотел бы тебя убить я – полный бак кислоты на тебя бы опрокинул, а не несколько способных лишь обжечь капель. Хотел бы правда убить – не купался бы сейчас в готэмских помоях, по какому-то недоразумению зовущихся водой. А любит он, значит, ну зашибись! Что-что, что ты говоришь?! Ничего. Держись. Почти доплыли, чтоб тебя... На суше тушка Пингвина, небольшая, тощенькая, но на удивление тяжелая даже в воде, обрела вес мамонта. И без того окончательно выбившийся из сил, Эдвард, так же не отличающийся мощью какого-нибудь хренова супергероя, сумел оттащить Освальда всего на несколько шагов, и с размаху распластался на песке рядом. От удара о твердь земную дух вышибло, все, что еще от него оставалось. Одним усилием воли, а еще больше благодаря злости на Пингвина, Эд заставил себя подняться и произвести осмотр. На местности – вокруг не души, карманов Пингвина - из которых, увы, вылетел мобильник, и самого раненного. Жить будет. В этом Зомбиленде какие только ходячие мертвецы наперегонки не бегают, хоть год спустя, после того, как им это становилось категорически не положено. Пусть только попробует не жить! - Эй, Освальд… Очнись! – шмыгнув носом, не хотелось думать, что не только из-за попавшей в него воды, Эдвард отвесил Пингвину увесистую затрещину. – Хватит притворяться, это почти поверхностное ранение! Освальд! Голова Пингвина, с прилипшим ко лбу забавным и трогательным завитком, мотнулась в сторону от новой пощечины, и на этом все. - Признаю, погорячился, был не прав, но я перезахоронил твоего папашу, а не засунул в мусорку, честно! Ноль эмоций. Эд почувствовал, что к пробирающему до костей холоду снаружи добавился куда более жуткий холод изнутри. Неужели не хитрость, в расчете на то, что он начнет ему делать искусственное дыхание?.. Нет, нет, только не это… - Ну же, давай! – Эдвард вложил всю имеющуюся силу в удар кулаком по сердцу, всю злость, горечь, ненависть, обиду. Но и этого оказалось недостаточно. В побелевшем лице Пингвина не дрогнуло не черточки. - О, нет-нет-нет-нет-нет… - заклинанием, в отчаянии забормотал Нигма, склоняясь над Освальдом и приникая губами к его губам. Как он мечтал раньше… Не так он мечтал… Но чего-то такого, размечтавшись, всегда побаивался. Освальд Кобблпот, вскоре, содрогнувшись всем телом, резко отвернулся от него прочь, и изверг обратно всю воду, которой успел наглотаться. Обратно на песочек молодые люди попадали морскими звездами, не имеющими возможности шевельнуться. - Я хотел извиниться. – со скрипом выжал из себя Нигма. – За то, что прогнал тебя тогда. Когда ты вдруг свалился мне на голову, в пухе и перьях. С блаженно-дебильной улыбкой на лице. Ты и не ты. Мне было жутко видеть тебя таким… - Я хотел сказать, что люблю тебя, раньше. В тот вечер, когда пригласил к себе. Хотел еще раньше, но все откладывал, боялся сказать, а тогда решился. Сказанное, точно в последнюю минуту перед смертью, принесло покой. Тем, что было произнесено, тем, что было услышано. Обоими было сказано самое важное для них двоих. Эд поправил очки, стильные, в тонкой изысканной оправе, не чета тем, что носил прежде. - Тебе надо показаться доктору. – неловко пробормотал он под нос, поднимаясь первым, чтобы подать Освальду руку. – Идти можешь? Давай я тебя на руках понесу? - Давай. – живенько согласился Пингвин, восторженно улыбнувшись до ушей. - Только сначала рану забинтовать надо. – Нигма старательно прятал взгляд и собственную лучистую улыбку. Не думал он, что Освальд простит его за выстрел даже без слов извинения с его стороны. Что не разлюбит… Если это все, конечно, не одна видимость, направленная на усыпление его внимания. Хотя не похоже. Совсем. Но кто его разберет… Ладно, пропадать, так с музыкой, да погромче, как говорится. Эдвард потянулся к Освальду с явным намерением поцеловать. По-настоящему, впервые! На что Пингвин отреагировал спасибо не так, как в прошлый раз – шарахнулся от него в сторону. Все пропало… Поздно. - Это не то! Не то, что ты подумал! – испуганно схватил Пингвин, в свою очередь отшатнувшегося парня, за руки. – Я… эм… мне зубы надо сперва почистить… - Ох, Освальд. – с улыбкой покачал Эдвард головой, чувствуя, как с сердца падает раздавивший его в блинчик на завтрак камень, а сам он буквально оживает. - Если тебе не противно, я только за, сам понимае… Договорить ему Эдвард Нигма так и дал! *** На ужине в фамильном особняке (как ни странно, все еще мэра и по прежнему «короля Готэма»), не менее прекрасном, чем тот, который Пингвин провел в тревожном ожидании, а Эдвард в компании библиотекарши, мастерские приготовленные Ольгой блюда остались практически не тронутыми. Ведь Освальд и Эд только и делали, что целовались. И не только. Впрочем, это уже более-менее другая история.