Три первых поцелуя

- Ты поэтому предлагал куда-нибудь съездить? - Так поэтому ты предложил провести время в клубе? Нигма с Освальдом, одновременно заговорившие об одном и том же, замолчали тоже как по команде, а затем дружно рассмеялись. Компромисс был уже найден, как раз поэтому они находились сейчас, без карты не разберешь, где. А не заграницей или не за ставшим родным столиком, подальше от всех. Было решено ехать, куда глаза глядят и пока не кончится бензин. Само собой, в багажнике была полная канистра. Сумасшедшими они были не до такой степени, чтобы рвануть в полный отрыв от цивилизации. Хоть Аркхемская лечебница могла бы с ними и не согласиться. - Мда, юбилей… - Пять лет… Представляешь? - Не особо. - Тоже все не верится. Думал, ты забудешь. - Как о таком забыть. Прозвучало двояко, добавив тем в радостно-красочную палитру темные тона и размытые серые тени. Ровно пять лет назад они стали любовниками и удивительно счастливо зажили вместе, под одной крышей и в одной постели, одной жизнью разделенной пополам на двоих. Пять лет назад, день в день, один из них едва не убил другого. Один и тот же день принес столько всего, в том числе такого, о чем вспоминать не хотелось. Они и не вспоминали. Вслух – никогда. Как будто бы молча договорились об этом. Впервые обмолвившись только сегодня. Как назло… - В общем… про это я тоже хотел сказать… - сидевший на пассажирском сиденье, Освальд неловко шкрябнул по полу затекшей покалеченной ногой. – Хотел сказать, что понимаю тебя, Эд. Теперь, после того, как ты научил меня любить. Я не умел этого раньше, не знал как это, что такое на самом деле любовь и то не знал. А еще… - Что, Освальд? – подбадривающее улыбнулся Нигма, которому давно хотелось перебить, успокоить, но он понимал, что лучше просто дать ему выговориться. Что он не держит на него зла и искренне простил, Нигма сказал раньше, в тот же самый день, когда раскаялся в содеянном, едва нажал на курок, и бросился за Освальдом следом. - Мы с тобой, ты и я… Мы похожи больше, чем ты думаешь. Мы оба отщепенцы, изгои. Только мы знаем, какого это, быть нами, и можем полностью друг друга понять. Я все думал – зачем ты подошел тогда ко мне в участке. Задумался, когда влюбился в тебя. Мне было приятно думать, что ты влюбился в меня еще раньше. Но дело было в другом, так ведь? Ты увидел такую же белую ворону, каким был сам. Такой же вороной был на первых порах Джим Гордон, с которым ты тоже стремился подружиться. - Гордон тут вообще причем? – поморщился Нигма. - К слову. К тому, что, по сути своей, мы похожи с тобой, как две капли воды, ты понял это сразу, я потом. Мы даже… У меня это наследственное, Эдвард, эта жестокость, мой дедушка покончил с собой, чтобы это остановить. А у тебя шизофрения, самая натуральная. - Мы с тобой идеальная пара, и не говори. – растянулись в улыбке губы Загадочника, как раз припомнившего абсолютно идеально подходящую случаю загадку. - Но именно это я пытаюсь сказать! – Освальд с досады шарахнул ладонями по приборной доске и так же поморщился, но по другой причине. – Только понятия не имею как. Очень уж по-дурацки прозвучит. А если молча, будет совсем идиотизм. - Ты, случайно, не об этом? – задумчиво порылся Эдвард в кармане пиджака, после чего выудил на свет блеснувшее под солнцем золотой вспышкой кольцо. - Даже не знаю, что добавить. – пробормотал прячущий дрогнувшую улыбку Освальд, доставая коробочку с таким же и не знающий, плакать ему или смеяться. Он засмеялся, когда засмеялся первым его друг. Его любимый человек. Решивший сделать то же самое, что он, в тот же самый день. В этот день! - Тоже не знаю, как бы это сказать. – покрутил Нигма кольцо, нервозно поправил очки, глубоко вздохнул и завертел кольцо в пальцах снова, словно надеясь прочитать на нем шпаргалку-ответ. – Я люблю тебя. - Ты мне еще никогда этого не говорил… - Знаю… Прости. - Ты меня прости. - Давно простил. Прости и ты. - Тоже давно простил, сам же знаешь. Не скажу, что я не знал о твоих чувствах, но услышать… - Так как? Ты - за? - Еще бы! А ты? - Попробуй угадать. - Сдаюсь сразу! Давно сдался. - Я тоже. - Я тоже люблю тебя. - Знаю… Теперь особенно, после того, как они заговорили о днях, когда ими были нанесены друг другу раны, излечить которые подвластно одному времени, поговорить им двоим было еще больше о чем, чем всегда. Но к чему разговоры, когда машина столь удачно остановилась на безлюдной загородной дороге? - Послушай… Все хотелось спросить, но как-то… Тем более, что никак нельзя сказать, чтобы мне не нравилось, как раз наоборот… - Что? - Ох черт, не надо было и… Ничего такого, клянусь! - Но? Улыбка, сияющая во взгляде того, кого любишь и кто всем сердцем любит тебя, вдохновляет на любые подвиги. - Почему ты чаще всего трахаешь меня лежащим носом в подушку? Тебе так не нравится видеть мое лицо? Паршивая шутка, извини! Эй… Ты чего?.. Пожалуйста, не молчи! - Озадачил ты меня. Как ответить так, чтоб не обидеть, думаю. - Озадачил, правда? Почту за честь. Извини еще раз, если что… - У тебя же нога больная. Тебе так удобнее всего. Идиот. - Но ты меня все равно любишь. - Да. Я люблю тебя, Освальд. *** На свадьбу были приглашены лишь самые близкие. Нашелся такой всего один. Как говорится, свидетелем детективу Гордону быть еще не доводилось.