Неуловимый учитель

      — Макс, хватит дома тухнуть! — кричала я на брата, зайдя в его комнату, чуть не выбив дверь ногой.       — Отвали, — ответил он, не отвлекаясь от учебника по математике.       — Возьми себя в руки, идиот! Сколько можно?! — уже буквально орала я на Макса.       — Алекс, что тебе от меня нужно?! — наконец отреагировал на меня брат.       — Ты думаешь, она этого хотела? — спросила я, хотя ком в горле мешал говорить. — Маме было бы больно видеть тебя таким, как и мне сейчас, — произнесла я и всё же разревелась.       На мои слова Макс никак не отреагировал. Он просто молча вышел из комнаты, пройдя мимо меня, будто меня и вовсе здесь не было.       Со смерти мамы прошёл месяц. Она погибла… нет, её убили во время заезда. В тот день мы с мамой радовались тому, что нам удалось достучаться до мозгов Макса, никто и представить не мог, что этот день станет самым тяжёлым для меня и брата. После смерти мамы Макс кардинально изменился, думаю, это была депрессия. Он свёл к абсолютному минимому всё общение с людьми и занял всё своё время самообучением. За этот месяц я не увидела на его лице никакой эмоции, даже когда нам сказали о том, что мама мертва, он был словно неживой. Конечно, я тоже очень переживала из-за случившегося, мне тоже было больно, но я чувствовала, что должна держать себя в руках и заботиться о брате. Теперь ответственность за нашу маленькую семью лежала на мне.       После похорон к нам пришли люди из органов опеки. Согласно закону опеку над нами должен был взять Дэн, ведь по документам он остаётся нашим отцом. Если бы они с мамой не развелись, и он не женился снова, то к нам бы вообще никто не совался. Формально мы с Максом остались с нашим отцом, фактически я собиралась отправиться на его поиски.       За прошедший месяц я поняла, что остаться здесь с Лиз — не самая лучшая идея, это не пошло бы на пользу Максу, который продолжал нас всех волновать. С моим мнением и желанием согласились все кроме самого Макса. Впрочем, он об этом ещё ничего не знал, да и спрашивать его я особо не собиралась. К тому же, ещё тогда, когда мама рассказала нам о том, что Дэн не является нашим биологическим отцом, у меня возникло желание встретиться с нашим настоящим отцом.       Такое желание у меня бы не появилось, если бы то, что рассказала мама, было правдой. Я сразу поняла, что она лгала, но не стала пытать её расспросами, видя, что ей итак тяжело и больно говорить о прошлом. Я хотела вернуться к этой теме позже, но не успела… У меня остались только догадки и сомнения. Хотя, когда я узнала версию правды о нашем с Максом отце, которую знают Дэн и Лиз, мои сомнения превратились в уверенность.       Мы пришли к выводу, что мама абсолютно точно врала, при чём всем по-разному, что и было её ошибкой. Никакой обиды на маму я не держала, потому что была уверена, что у неё были причины, о которых я хотела знать. В конце концов Дэн и Лиз согласились отпустить нас с Максом одних на поиски отца, а ведь нам всего 14. Кстати, ехать мне пришлось совсем одной, потому что когда я рассказала о своей затее Максу, он равнодушно пожелал мне успехов.       — То есть ты не собираешься ехать со мной? — удивилась я.       - Мне это неинтересно. К тому же, если мама не рассказала нам правду, значит, нам не так уж и нужно её знать.       — Макс, ты понимаешь, что становишься психом? Ты одержим соответствием желаниям мамы, но не понимаешь, что она хотела, чтобы мы были счастливы и были собой. Мне страшно, Макс, одумайся, прошу тебя — я упала на пол перед ним и заплакала.       — Тебе нечего бояться, сестрён, я в порядке, — заверил меня брат, выжав из себя фальшивую улыбку, но его стеклянные глаза не позволяли верить его словам.       Вот так я и отправилась в Россию одна с, пожалуй, единственной зацепкой — Стас и его гаражи с треком. Кстати, моей основной версией было то, что нашим отцом является либо он, либо Вик. Других имён мама просто не называла, а они были ей дороги, потому что она говорила о них со светлой печалью, едва не плача. Вероятнее всего, кто-то из них был маме больше, чем друг.       Прибыв в город, первым делом я подробно изучила карту города. Сделала я это для того, чтобы найти хотя бы предполагаемое место расположения машинного царства своего предполагаемого отца. Мда, как же всё-таки много предположений и мало фактов… Мама говорила, что это место находится ближе к черте города, поэтому я с особым вниманием исследовала окраины. В конце концов я свела свои предположения всего до двух вариантов.       Располагались они на разных концах города, поэтому, выбрав по считалочке, я отправилась в первое место. Оба комплекса гаражей располагались в удобном для старта гонок месте, рядом с обоими было достаточно много пустого места для расположения трека на дрифтинга, отличались они лишь наличием главного пункта крупной сети автомастерских рядом. Так выпало, что я отправилась сначала туда, где этого пункта не было. Мама говорила, что Стас почти всё время проводил, перебирая машины, но в мастерской, как она скалала, он не работал. В связи с этим я надеялась сразу найти Стаса. Взяв такси я приехала в найденное на карте место, но вокруг были только гаражи. За 15 лет, что мамы здесь не было, могло произойти всё, что угодно, поэтому я всё же обошла все гаражи, расспрашивая о неком Стасе, о котором мне известно совсем немного — почти ничего.       В этих приключениях я рисковала найти неприятностей на свою малолетнюю задницу, но я не я, если не могу за себя постоять. В конце концов, зря я что ли с семи лет тхэквондо занимаюсь? Парочке наглых дяденек я таки вмазала ногой по носу, выиграв время для побега. Их, конечно, можно было понять, ведь я довольно симпатичная девушка, да и выгляжу на несколько лет старше, но нельзя же так себя вести с девушками.       Обойдя на всякий случай все гаражи и поняв, что ни один из них никогда не принадлежал нашему с братом предполагаемому отцу, я отправилась к другому комплексу гаражей, не побоявшись поймать попутку до центра этого небольшого города. Кстати, для меня было весьма странно видеть такой… такие старые архитектурные сооружения (называть их домами никак язык не поворачивается) да и они совсем не похожи на дома в Америке.       Добравшись до центра, я почувствовала весьма сильный голод и решила зайти в кафе. Там я тоже не теряла время, успев расспросить всех, кого можно было, об уличных гонках. Конечно, мало кто что-то знал, но от одного парня я всё же кое-что узнала. Гонки проходили два раза в неделю: по средам и субботам. Трэк для дрифтинга действительно существовал и был открыт каждый вечер и ночь. Также парень подтвердил моё предположение по поводу расположения сего штаба.       От одной женщины с её дочерью, которая выглядела немного старше меня, я также услышала довольно интересную историю. В школе, в которой учится девушка, работал довольно молодой преподаватель, замешанный в этих самых уличных гонках. Так как это дело всё же незаконное, его уволили, как только всё раскрылось. Люди говорили, что он не просто участвовал в гонках, а ещё и способствовал их развитию в этом городе. Теперь этот преподаватель работает в университете, и хотя всему городу известно, чем он занимается по ночам, в университете его принимают на ура и коллеги, и студенты. Именно по этому поводу негодовала и возмущалась женщина, с которой я разговаривала. Конечно, первым вопросом каждого, к кому я обращалась, была причина моей заинтересованности данной темой, ведь я всё же маловата для такого, поэтому каждому мне приходилось сначала рассказывать свою историю. Естественно, я рассказывала не всё, но достаточно, чтобы заставить людей говорить всё, что они знают. Всё же иногда жалость — это не так уж и плохо.       Опросив всех и поняв, что больше я ничего не узнаю (да и полученной информации мне было достаточно), я поймала такси и отправилась в место, в котором рассчитывала найти отца. Дорога была невыносимо долгой, по крайней мере, мне так казалось. Каждые десять минут я спрашивала у водителя, сколько осталось, чем немного подбешивала его. Я спешила и хотела поскорее приехать на место, но когда водитель сказал, что мы почти приехали, я вжалась в кресло. Сердце застучало, как бешеное, руки начали трястись, в голове крутилась одна мысль: «Подождите! Я не готова».       Наконец, машина затормозила возле автомастерской, за которой располагался трэк. Расплатившись с водителем, я на трясущихся ногах зашла в мастерскую. Несколько молодых мужчин были заняты работой, но один всё же отвлёкся на меня. Когда я увидела, что он идёт ко мне, я глубоко вдохнула и выдохнула, решив взять себя в руки. Всё же я не хотела показаться кому-то маленьким трусливым ребёнком.       — Привет, ты кого-то ищешь? — приветливо спросил мужчина лет 30-ти.       — С чего Вы решили, что я кого-то ищу? — удивилась я.       — А что? Тебе надо починить машину? — рассмеявшись спросил он, и я поняла, что страх даёт о себе знать, мешая ясно мыслить.       — Простите… Вик? — произнесла я, прочитав имя на его бэйдже. — Подождите, Вы — Вик! — взволнованно выкрикнула я, когда до меня дошло.       — Да, я — Вик, что-то не так? — удивлённо спросил он. — Неужели ты ищешь меня?       — Если Вы — мой отец, то да, — улыбнувшись, ответила я.       — Что?! — его глаза заметно расширились, что выглядело довольно забавно, однако тогда я поняла, что скорее всего это не так.       — Расслабьтесь, я пошутила, мы ведь совсем не похожи, — также улыбаясь сказала я. Действительно, даже учитывая то, что я пошла в маму, а Макс, очевидно, в отца, с этим человеком у нас не было общих чёрт. — Вы были знакомы с Кристиной Давыдовой? — я спросила уже абсолютно серьёзно.       Кажется, в чём-то я была права. Услышав имя мамы, он был полностью ошарашен. Его будто током ударило, и он стоял как вкопанный, несколько секунд, не произнеся ни слова.       — Ты её дочь? — тихо спросил он, наконец отмерев.       — Да, — коротко ответила я, внимательно исследуя его взглядом. Я пыталась понять его, но мне это не удавалось.       — Сколько тебе?       — Нам с братом 14, — ответила я, и из его глаз покатились скупые слёзы.       — Где ваша мать? — спросил он, и тогда заблестели уже мои глаза.       — Она погибла… месяц назад, — сдержанно ответила я, и Вик упал на колени, закрывая лицо руками, но было очевидно, что он плакал. — Вы ведь знаете, кто наш с братом отец? — спросила я, опустившись к нему, положив свою маленькую руку на его плечо.       — Пойдём, — поднимаясь, сказал он и взял меня за руку. Мы прошли через саму мастерскую и вошли в некое подобие кабинета.       — А это ещё что? Вик, я, конечно, понимаю, что тебя на молоденьких тянет, но не настолько же, — проворчал мужчина лет сорока пяти в рабочем комбинезоне, сидящий за столом с телефоном в руке, когда мы зашли.       — Стас, звони Жене, — серьёзно сказал Вик.       — Что происходит? Ты не хочешь сначала всё объяснить?       — Я сам почти ничего не понимаю, но, кажется, это его дочь, — произнёс Вик, пристально смотря на меня.       Кажется, ни одна моя догадка не была верной, ведь я даже никогда не слышала имени отца. Теперь и я ничего не понимала. Что же произошло с родителями?