Тебе бы, наверно, другую

She gave a meaning to this empty world of mine. There'd never be another love, another time. She came into my life and made the living fine. She fills my heart... Она придала новый смысл моему пустому миру. Никогда не будет другой любви, другого времени. Она вошла в мою жизнь и сделала её прекрасной. Она наполняет моё сердце... Andy Williams — «Love story»

      Он нерушимо стоит на коленях, продавливая мшистую приболотную почву. Мошкара нагло лезет в нос, уши и уставшие глаза. Но и это, и вонь гнилой воды, и осточертевший бой барабанов с креольскими завываниями меркнет на фоне распластанного тела Сэма.       Его Сэмми снова мёртв. На этот раз навсегда.       Дин даже не понял толком как всё произошло, но точно знал кого следует винить.       Это он не смог уберечь Сэмми. Это он потащил его на проклятые болота, прекрасно осознавая, что местные жрецы справятся сами. Чёртов гордец!       Барабаны и тарабарщина стихают, а он впервые в жизни ощущает тот странный, непохожий ни на один другой, запах подвальной сырости.       Дин поднимает голову: Билли. Ну конечно же.       Она усмехается, скрестив руки на груди, и наклоняется над Сэмом — готовится выполнить некогда обязанность Смерти.       Дин хочет закричать, прогнать жнеца и увезти Сэмми с грёбаных болот, но вместо этого лишь смиренно закрывает ему веки...       Этот кошмар снился Дину каждый раз, когда им с Сэмом удавалось — чудом или чёрт знает как — избежать очередной гибели на охоте. Досадные осечки вроде заклинившего пистолета или сломанного серебряного кинжала, происходили регулярно. Порой и вовсе складывалось впечатление, что вместо оружия у братьев были вязки из кроличьих лапок.       И можно было бы ещё долго списывать всё на стареющие, привыкающие к семейному уюту, тела, если бы не события прошлого года и одержимость Атропос и Билли вселенским равновесием.       Осторожно, чтобы не разбудить Лизу, Дин встал с кровати, взял телефон и вышел в ванную. Спустя восемь гудков трубку взяла Шарлин.       — Дин, с ним всё в порядке. Он спит как младенец, — мягко, и вероятно улыбаясь, говорила Шарлин, давно привыкшая к тревожным звонкам от Дина. — Не храпит, не сопит, тело нормальной температуры, даже улыбается во сне.       — Я просто проверил.       — Дин, не волнуйся попусту. Я присматриваю за ним. Теперь это не только твоя забота. Вместе мы точно ничего такого не проглядим.       Прозвучало уверенно. Только легче всё равно не стало.       Дин вернулся в кровать, но уснуть так и не смог.

***

      Сэм смотрел вслед трубочисту, вышедшему от них. Тот ловко насвистывал что-то весёлое и размахивал чемоданчиком, шагая к воротам по каменной дорожке.       В этом году жизнь вертелась в сумасшедшем ритме: учёба в колледже, работа в журнале, охота, дом, бесконечные перелёты в Батл-Крик. За всей этой суетой Сэму всё чаще стало не хватать простого домашнего уюта — вплоть до рутинных закупок продуктов, стрижки газона или чистки камина.       Шерри же, с её привычной занятостью, нанимала то садовника, то ремонтников, игнорируя все попытки Сэма обозначить свои мужские обязанности по дому. Даже продукты привозил соседский парнишка Коди. Это не очень нравилось Сэму, но Шерри лишь робко улыбалась и приводила неоспоримые доводы: «Дорогой, эти наёмные рабочие значительно экономят твоё время. Вместо почина крыши ты написал прекрасную статью и отметился перед профессором Кроуном. Теперь ты его фаворит, а это сулит блестящие рекомендации на все случаи жизни. Уж поверь мне. Важно не упустить этот шанс. Разве стоит из-за этого сориться или расстраиваться? К тому же, настенные часы и Мишель — всё ещё твоя забота. И да, я никогда не променяю твои волшебные руки на руки массажиста. Так что, не дуйся».       В итоге Сэм соглашался, понимая, что на данном этапе учёба в колледже важнее стереотипных разделений обязательств, а Шерри просто старается сделать их жизнь максимально комфортной.       — Эй, старик, ты чего тут чахнешь? — голос Дина вывел Сэма из раздумий. — Пойдём, глянем «Как только сможешь», что ли.       — Господи, — протянул Сэм. — Иствуд? Серьёзно? Я думал, ты давно завязал с ним и орангутаном.       — Его зовут Клайд, — уточнил Дин, распаковывая пиццу прямо на кофейном столике. — Клинт всегда рулит.       — Шерри же просила не пачкать столик. Дин, постели салфетки. Ты когда-нибудь нарвёшься.       — Эй, мне Лиза не разрешает есть в гостиной. Теперь ещё и ты. Брось, Сэмми. Я потом всё вытру.       — Ну конечно, — вздохнул Сэм, присаживаясь рядом.       Он жестом пригласил на диван прилично вымахавшего Мишеля. Тот обрадовался и улёгся рядом.       — Ты какой-то странный в последнее время. Что происходит? — запихаясь пиццей, спросил Дин.       — Да так, ничего особенного. Устал немного.       — Ага. Лиза говорила, ты общаешься с Мирандой? — его серьёзный взгляд и выжидающий тон дали понять, что от этой темы не отвертеться.       — Только на период реабилитации. Я пишу курсовой проект, эта работа очень важна для получения специального гранта. С ним я смогу стажироваться в центре профессора Кроуна. Социология психиатрии штука сложная, но чертовски интересная. А девиантное поведение...       — Ближе к сути, Фрейд, — как обычно перебил его Дин, запихнув в рот следующий кусок пиццы.       — Я просто изучаю на ближайшем примере социальные аспекты различных тяжёлых зависимостей. Алкоголизма, в частности.       — Сэмми, ты меня пугаешь. Миранда, получается, твой подопытный кролик?       — Объект наблюдения, назовём это так. Она не совсем в курсе, но так даже лучше.       — Тебя самого надо обследовать, — скривился Дин, покрутив пальцем у виска. — Погоди-ка, то есть ты и за мной наблюдаешь? Да? — покосился на него Дин.       — Нет, Дин. В твоём поведении нет ничего нового и интересного. В этом ты не меняешься, а копаться глубже и вовсе нет смысла: я знаю тебя слишком хорошо.       — Вот и чудненько. А то я уже думал всю эту научную дичь из тебя силой вытрусить, — Дин вытер руки и швырнул салфетки в камин.       Сэм укоризненно посмотрел на брата и тяжело выдохнул. Похоже, отучить его бросать бумажный мусор в домашний очаг сможет только магия.       Он поставил перед Дином две бутылки пива, себе налил бокал «Бароло» и подошёл к двери в сад. Снег тихо ложился на английские розы, бережно укутанные на зиму.        Пригубив вина, Сэм вспомнил, как впервые попробовал этот насыщенный семилетний напиток.       Свой день рождения он отметил в компании Дина, охотника Рэя из Висконсина и шайки вампиров. И вот сегодня, два дня спустя, наконец вернулся домой. К своей милой Шерри — женщине, которая вдохнула в него жизнь.       Он выходит в сад, где она любит отдыхать в тёплое время года. Шерри накрывает стол в беседке, подпевая неизменной «голубке»(1), льющейся из патефона.       Пока он любуется ею, она, вероятно, успевает почувствовать и оборачивается.       — Дорогой, — звучит так трепетно, что сердце учащает ритм. — Мой дорогой Сэм Винчестер.       Нежные руки обвивают его шею, а с губ срывается тёплое «с днём рождения».       Шерри берёт его за руку и подводит ближе к ряду пышных кустарников вдоль всего забора.       — Это подарок тебе. Высаживала целую неделю. Сама.       Она показывает исколотые руки и прижимается к нему.       — Английские розы... Шерри, не стоило.       — Но ты ведь так их любишь. Правда, до сих пор не пойму почему. Ну да ладно.       — У нас нет времени ухаживать за ними.       — Ерунда. За этими розами я готова ухаживать вечно.       Сэм разливает вино в бокалы и замирает безмолвно, заглядывая в карие глаза.       — Это «Бароло», подарок от дядюшки Берта. Перед тем как начать дегустировать, надо вырваться из сутолоки будничных дел, ощутить звук шуршащей виноградной листвы, вдохнуть пьянящий воздух Пьемонта, охватить взглядом всё великолепие Альп и на гребне волны этого восторга осушить свой первый бокал «Бароло». Только так.       Он послушно представляет виноградники Италии, отпивает вина и гладит мягкие волосы Шерри.       — Я так тебя люблю.       В ответ она лишь улыбается и прижимается ещё сильней...       — Если бы она не пила так много, ты бы связался с ней два года назад? — далёким эхом донёсся вопрос Дина.       — Что? — переспросил Сэм, перестав улыбаться.       — Говорю, если бы Миранда не нарезалась как свинья, ты бы остался с ней?       Дин был слишком серьёзен, и это настораживало Сэма. Он не рассматривал Миранду как возможную пассию, но руку помощи пару месяцев назад всё же протянул. И это дало результат: Миранда становилась сдержанней, добрее и мягче, что, безусловно, радовало.       И всё же, неприятный осадок вины тревожил Сэма. Вроде бы ничего дурного: простые беседы на нейтральные темы, обсуждение книжных новинок, театральных постановок и прочего, что поддерживало связь с внешним миром. Но как сказать об этом Шерри — Сэм понятия не имел.       — Кхм. Не знаю. Она заносчива, но не так плоха как кажется. К тому же, в клинике говорят, что через месяц выпишут её.       — Ты играешь с огнём, старик.       — В смысле?       — В самом прямом. Если Шерри узнает, вырвет тебе гланды. Если прежде не захлебнёшься собственными кишками, когда она будет потрошить твою куклу вуду.       — Ди-и-н, ну что ты несёшь? — Сэм, конечно, опасался гнева Шерри, но даже представлять не стал, что она на такое способна.       — Правду. Ты заметил, как часто она летает в Луизиану? А сколько раз она посещает Манчак? По возвращении оттуда, между прочим, в доме заметно холодает, а датчик ЭМП рядом с ней сходит с ума.       — Ты что, следишь за ней? — Сэм возмущённо развёл руки.       — Так, присматриваю иногда, — пожал плечами Дин. — Я должен быть уверен, что ты в безопасности.       — Тебя она выпотрошит первым, — буркнул Сэм.       Он был возмущён вкрай, поэтому по привычке сосчитал до двадцати и обратно. Смерив брата злобным взглядом, долил себе вина и уже спокойней продолжил:       — Дин, это моя жизнь, понимаешь? Дар Шерри не выбросить в пропасть и не утопить в реке. Она помогает людям. По-своему, но помогает. И я запрещаю — слышишь меня? — запрещаю тебе следить за ней.       — Чудненько. Я всё равно начеку, понял? — с обидой ответил Дин, вставая с дивана. — И вообще, если бы не уважение к Дио (2), я бы в этом захолустье даже не появлялся. Тоже мне пряничный домик...       По дороге в библиотеку он демонстративно пнул напольную вазу — та пошатнулась и с грохотом разбилась, едва коснувшись паркета.       — Эй! — только и успел крикнуть Сэм прежде, чем Дин скрылся в библиотеке.

***

      Сэм закрыл ноутбук и потянулся. Он наконец-то закончил новую статью, сроки сдачи которой были неделю назад. Отправив файл своему редактору, он заварил кофе и вернулся к камину, вновь перебирая в памяти те редкие — и от того самые ценные — моменты с Шарлин.       Их совместные дни пролетали в поездках на побережье, выставках, турпоходах в Белые горы, и, конечно же, в музеях Нью-Йорка и других городов. А в свободные вечера они разжигали камин, откупоривали бутылку красного вина из очередной поездки и наслаждались друг другом, словно в этом мире больше нет ничего и никого. И никогда и не было.       За год Шарлин серьёзно углубилась в Вуду; в подвале даже появился домашний алтарь, а в кладовке — травы и всякая ритуальная дрянь. Сэма, конечно, это смущало, но пока пользы было больше чем вреда.       Её дар стремительно развивался. Теперь Шерри всё чаще удавалось заглянуть в ближайшее будущее родных, с лёгкостью Шерлока находить пропавших без вести, а главное — она поднимала на ноги покалеченных донельзя охотников. Но только тех, чья очередь в Списке Смерти была далека — это правило Шерри чтила как индусы Рамаяну.       Но беспокойство Дина было не совсем беспочвенным. Шарлин и правда часто и надолго пропадала на болотах Манчак, объясняя это неизменным «там источник моей силы». После долгих пребываний в Луизиане она возвращалась «не в себе» и больше походила на одержимую. Но пару дней рисования в саду будто вновь вселяли в неё душу.       И со временем Сэм привык. Вроде бы.       Входная дверь громко хлопнула; из прихожей послышался недовольный и слишком резкий голос Шарлин.       — Чёртовы европейцы! Представляешь, нам отказали уже во второй раз. Видите ли, предложенные авторы маргинальны для их светлейшей галереи, — зло кривлялась Шарлин. — Мы собирали этих талантов по крупицам. Полгода! Я лично уговаривала их дебютировать на европейском рынке. И что в итоге? Эта старая стервище Иржина — да простит меня миссис Элиот — погубила всю работу. Вдобавок и наша галерея никак не найдёт своих ценителей — вокруг одни чурбаны.       Выплеснув всё возмущение, Шарлин сняла пальто и внимательно осмотрелась. Её взгляд упал на пустующее место у камина.       — Эта ваза давно перестала мне нравиться. Одним пинком сразу двух зайцев — вот и чудесно.       — Здравствуй, — Сэм подошёл к ней, готовясь принять выговор.       — Здравствуй, — прижавшись к нему, прошептала Шарлин. — Может, превратить эту противную Иржину вместе с твоим редактором в жаб?       — Брось, Шерри, — засмеялся Сэм, — всё наладится. И галерея найдёт своих посетителей.       — Не найдёт, Сэм. С самого начала она не была коммерческим проектом, — Шарлин уселась к нему на колени вполоборота и продолжила: — Это было для души, чтобы люди могли созерцать всю прелесть рисованных полотен, черпать вдохновение и красоту. А им подавай новости из Сирии и растущее число мормонов в городе. Говорю же, чурбаны.       — Зато ты многое сделала для местных художников. Если бы не ты, Катрин Мёрфи так бы и не решилась представить свои работы в Нью-Йорке и Чикаго.       — И то верно. Так и быть, худо-бедно пускай работает. В конце концов, у нас уже негде размещать личные коллекции. Хоть какая-то польза с неё будет.       — Вот и я о том же. Не горячись. Закрыться всегда успеешь, — Сэм провёл рукой по её волосам и поцеловал в висок.       — Я соскучилась. Очень, — потянувшись к его губам, нежно прошептала Шарлин.       — Я тоже. Рад, что ты приехала раньше.       — Кхм-кхм, не помешал? — заспанный голос Дина нарушил их таинство.       — И тебе привет, — поправив блузку, Шарлин улыбнулась.       — Неужели наступил тот день, когда ты смог уснуть рядом с картинами Бексиньского? — вскочив с дивана, спросил Сэм.       — Я просто переел. Но я был наготове.       — Дин, заюшка, эти картины не опасны, — по-матерински ласково успокоила его Шарлин.       — Там опасен сам автор — такая жуть. Было у нас одно дело...       — Да-да. Сара Блейк, проклятая картина, девчонка с лезвием — я помню.       — Осторожность не помешает.       — Как по мне, ты перебарщиваешь, — Шарлин налила вина и присела в кресло. — Думаешь, я не замечаю, как ты подливаешь святую воду после моих возвращений из Луизианы? Восемь... а нет — ещё на прошлой неделе — девять раз за полгода. Кстати, в нашем доме все приборы серебряные. Так что перестань подкладывать мне ту странную вилку: Вуду не сделает из меня монстра или зомби.       — Злые колдуны не дремлют, — ответил Дин, улыбаясь последнему куску пиццы.       — И ещё: уход за всей мебелью в доме, включая этот, — она указала на жирное пятно, — столик, стоит почти две сотни в месяц. Скоро выставлю тебе счёт.       — Было бы дешевле убираться самой, — спокойно отметил Дин. — Лиза вон успевает и с малышкой нянчиться, и дом в порядке держать.       — Я не Лиза, — рявкнула Шарлин. — Нет у меня ни времени, ни желания. А сегодня и настроения. Так что, дружочек, будь добр, убери за собой — иначе наутро проснёшься лягушонком Кермитом, — поставив на столик полироль и салфетку, она выжидающе замерла.       Дин нахмурился и неохотно принялся тереть разводы на столике. Шерри то и дело указывала на пропущенные следы, но спустя несколько минут всё же не выдержала и сама вытерла столик.       Дин самодовольно хмыкнул и, насвистывая «Наперегонки с дьяволом»(3), вышел в кухню.

***

      Сэм проснулся около двух ночи: молодая луна слепила, как прожектора на стадионе, да и Шерри спала беспокойно. Она ворочалась и всё бормотала: «Им тебя не спасти — они не услышат. Была голова — нет головы. Рыба. Рыба гниёт с головы. Колесо больше не крутится».       Сэм не будил её, вопреки скребущему желанию — только досмотрев подобный сон до конца, Шерри сможет понять, кому помочь на этот раз. Он задёрнул шторы и сел на край кровати.       — Эдвин! Эдвин и колесо! — вдруг подскочила Шарлин.       — Какое колесо, милая? — уточнил Сэм, взяв её за руку.       — Который час? — тряхнув головой, Шарлин включила лампу.       — Без четверти два ночи. Что тебе снилось?       — Он умрёт через... два... нет... — она встала с кровати и растеряно посмотрела на настенные часы, — не пойму когда. Но времени совсем мало.       — Вы чего тут горланите? — войдя в комнату, Дин бегло осмотрелся и опустил пистолет.       — Всё нормально, старик, — привычным тоном успокоил его Сэм.       — Да я и вижу, — смерив Шарлин недовольным взглядом, Дин потёр лицо ладонями. — Элисон вон прямо пышет нормой.       — Когда-нибудь, — уперев руки в бока, Шарлин прищурилась и подошла к Дину вплотную, — я наберусь сил и таки врежу тебе, дружочек. Оторвусь по полной за все твои «элисон», «клэнси»(4) и прочие гадости. Всему есть предел. Ты доиграешься.       В последнее время Дин и правда при каждом удобном и не очень случаях донимал её, порой совсем не зная меры. Подливали масло в огонь и его вечные подозрения, и попытки уличить Шарлин в тёмном колдовстве. Обычно она отшучивалась и забывала о подколках Дина, но не сейчас. Сейчас на её милом лице не было и тени улыбки, а голос звучал спокойно, но вполне угрожающе, словно она вот-вот вцепится Дину в глотку. И это обеспокоило Сэма.       — Когда-нибудь — это когда перестанешь дышать мне в пупок? — засмеялся Дин.       — Ты опять за своё? — вклинился Сэм. Перепалка могла длиться до самого утра, и он решил обрубить её на корню, дабы чего дурного не вышло.       — Старик, она первая начала, — протянул Дин, указывая на Шарлин.       — Перестань называть меня Элисон, иначе погружу твоего ковбоя, — она покосилась на пах Дина, — в вечную спячку.       — Да ты совсем офонарела, ведьма болотная, — возмутился Дин, разведя руки.       — Так, всё. Пойдём, Дин. Шерри, мы будем на кухне. Там и поразмыслим кто такой этот Эдвин и что не так с его колесом.       — Хорошо, только умоюсь, — вымучено улыбнулась Шарлин.       Спустившись с Дином на кухню, Сэм заварил кофе и травяной чай. Мишель пришёл следом и, будто нарочно, развалился под стулом Дина. Сэм посмеялся с реакции брата и снова взялся за добротную папку с пометкой «Не закрыто».       «Дело о пепельных следах», как они окрестили его, тянулось с июня. Тогда Сэм и Шарлин только вернулись из Кордовы, а спустя пару часов Дин уже представил сводки из разных штатов. За следующую пару месяцев «пепельные следы» вышли за пределы Северной Америки, затронув Центральную и Южную.       В общей сложности за этот год при невыясненных обстоятельствах были убиты тринадцать человек — все разными способами. Кто-то захлебнулся кровью, у кого-то остановка сердца, кто-то влез в петлю, кого-то исполосовали символами.       Вероятно, они бы так и махнули рукой, если бы не горстки пепла возле трупов и то, во что верили жертвы. Все они принадлежали к разным древнейшим культам и не мировым религиям.       Убийства продолжались, дело продвигалось медленно и затруднялось нежеланием родственников, ровно как и охотников Южной Америки, сотрудничать. Но Сэм не отчаивался, и время от времени возвращался к нему.       — Это гиблое дело, Сэм, — в кухню наконец-то вошла Шерри. Она подала Дину шоколадный пирог, очевидно в знак примирения, и залезла на стул рядом с Сэмом.       — Может и так, — пожал плечами Сэм.       — Эли... — осёкся Дин, и тут же исправился: — Шерри дело говорит. Тут нужно заглядывать в прошлое — по-другому ни черта не узнать.       — И не подумаю, — возразила Шарлин, уловив намёк. — С недавних пор я стараюсь не лезть куда не просят. Это не мои хлопоты, уж простите.       — Ну конечно, — буркнул Дин, — колесо Эдвина гораздо важнее.       Сэм так и не смог сосредоточиться. Он захлопнул папку и укоризненно произнёс:       — Дин, это наша работа. Кесарю кесарево.       — Угу. Другого от тебя и не ждал, — проворчал Дин, слезая со стула.       Они уже собрались расходиться, но раздавшийся из гостиной голос Дина на автоответчике изменил планы.

«Ола, пупсики! Вы позвонили в пряничный домик Баскервилей. После сигнала оставьте сообщение для них или спойте что-нибудь из «Ван Хален» лично для меня»

      — Эм... Это Джоди. Дин снова гостит у вас дольше положенного? Впрочем, не важно. У нас тут...       — Привет, Джоди. Ты на громкой связи, — пригрозив Дину кулаком, ответила Шарлин.       — Привет. Думала уже, что вас нет дома. Мобильными разучились пользоваться?       — Да как-то не срослось сегодня с ними, — оправдывался Сэм, вспомнив, что так и не зарядил севший мобильный.       — Джоди, — протянул Дин, улыбаясь как алхимик, таки получивший философский камень.       — Дин, почему Баскервилей? — удивилась Джоди.       — Так Шерри же у нас знатная любительница болот. Здорово я придумал, правда?       — Здорово будет, когда твой ковбой выпадет из седла, — прошептала Шарлин, но её услышал только Сэм.       Он невольно улыбнулся и вернулся к разговору:       — Джоди, что у тебя?       — В общем, антрополог Эдвин Дюссо, шестьдесят семь лет — чего с виду и не скажешь — сгорел изнутри. В буквальном смысле. Все органы обуглены, а снаружи нет ни единого повреждения. В доме — порядок, в кабинете — странные бутыли и прочая магическая лабуда, ну и пепел рядом с трупом. Подробности на месте.       — Эдвин... — выдохнула Шарлин, взглянув на часы. — Ну конечно. Половина третьего. Это была половина третьего ночи. — Эта чёртова Прага с меня все силы вытянула, — прошипела Шарлин, прислонившись лбом к стене.       — Эй, — напомнила о себе Джоди, — причём здесь Прага?       — Не бери в голову, — крикнул Дин, поднимаясь по лестнице. — Завтра к ночи будем у тебя.       — Жду. Только не задерживайтесь.       — Мы постараемся, — пообещал Сэм. — До встречи.       — Всего хорошего.

***

      К четырём утра они были собраны. Дин дочищал припорошенную Импалу, отгоняя Мишеля, кружащего под ногами — тот мотался по снегу и пытался отнять щётку. Дин долго чертыхался, но когда тот притащил ему забытый мобильный не смог устоять и даже погладил пса.       Шарлин и Сэм наблюдали за ними у ворот. Они грелись в объятиях друг друга, словно впитывали заветное тепло про запас.       Так было всегда. Прощаясь, они не говорили о любви — лишь подолгу держались за руки, разглядывали линии на ладонях и благодарили друг друга за всё. Ведь никто из них не знал, станет ли очередная поездка фатальной.       И вот сейчас, когда ладони Шарлин обжигали сильнее кордовского летнего солнца, Сэм наконец-то решил что момент как нельзя подходящий. Он откашлялся и достал кольцо.       — Шерри, я совершенно не знаю, как ты себе это представляла. Наверное, Роберт делал это как настоящий принц. Но я-то не принц. Я всего лишь охотник с потерянной судьбой. Ещё два года назад я смиренно принимал своё одиночество и готов был жить так. Но ты... ты перевернула мою жизнь с ног на голову.       Сэм говорил, будто впервые читал текст экзорцизма — неуверенно, тихо и рвано. Волнение переросло в ступор, когда глаза Шерри покраснели от подступающих слёз.       — Ты и дедом старым будешь так смущаться? — засмеялась Шарлин, чем немного смягчила волнение Сэма.       — Кто знает.       Она протянула левую руку и заглянула в его глаза — взгляд переполненный нежностью.       — Я хочу повенчаться в Антибе. Ты ведь никогда не был там, верно?       Сэм кивнул.       — А я лишь однажды.       — Это значит... значит...       — То и значит, — Шарлин буквально повисла на нём. — Но фамилию оставлю свою — уж не обессудь.       — Ну... договоримся, — выдавил Сэм, пытаясь унять дрожь. И не придумал ничего лучшего, как перевести тему: — Поедешь с нами?       — О нет. Это совсем без меня, — Шарлин замахала руками, словно регулировщик.       — Будет здорово, — не терял надежды Сэм.       Он часто звал Шерри с ними на охоту, но она всегда отказывалась, мотивируя это физической неподготовленностью и прочими, не совсем понятными причинами.       — Не будет. Ты же знаешь. Целые сутки слушать размышления о том, кто лучше: Стив Перри или Арнел Пинеда — не для меня. Хватило и поездки в Гранд Каньон. Зажариться на песке казалось тогда гораздо лучшей идеей, чем слушать стенания о попсовости современного рока и бесконечную оду попутным такос.       — Джоди будет рада тебя видеть.       — Сэм, дорогой, я буду лишь обузой. К тому же, я не командный игрок. Передумаю — прилечу. Шесть часов всё-таки не сутки.       — Много ты понимаешь, — обиженно буркнул подошедший Дин. — Для нас романтика дороги — это как для тебя, как там его, Ренуар.       — Сёра.       — Чего?       — Я больше люблю постимпрессионизм, а Ренуар — импрессионист.       — Опять умничаешь. Сэмми, как ты с ней живёшь?       — Вполне счастливо, — улыбнулся Сэм. — Точно не едешь?       — Точно. Я относительно публичный человек — мне нельзя светиться. К тому же, после истории с Робертом в громкие дела не впутываюсь. Ни к чему мне. Возвращайтесь к Рождеству и берегите себя.       — Постараемся. Я позвоню, — Сэм поцеловал Шарлин и, погладив Мишеля, присел в машину.       Он ещё долго всматривался в боковое зеркало, пока их силуэты не скрылись в предрассветной темноте.       «Я хочу повенчаться в Антибе», — робким голосом вторило ушах.       Он готов сделать это где угодно — хоть в параллельном мире, хоть в жерле вулкана, — лишь бы только её глаза сияли заветной нежностью, а с мягких губ никогда не сходила искренняя улыбка.