Тебе бы, наверно, другую

«Жизнь наладилась», — всем говорю и с надеждой встречаю зарю. Только шепчет нутро мне как вор: «Жнец следит — стережёт договор».

      Следующим вечером Шарлин меняла местами картины в доме. В трудные моменты люди обычно меняли стрижку или стиль, машину, работу, переезжали или затевали ремонт. Она же, сколько себя помнит, обновляла экспозиции на стенах.       Неприкосновенными были только картины Бексиньского, которых так боялся Дин. Эти запредельно жуткие и, на первый взгляд, сумбурные полотна были для неё своего рода отдушиной. Размышляя над посылом, скрытым в каждом из них, Шарлин отвлекалась от насущных проблем и, как ни странно, успокаивалась.       Вот и сейчас, закончив рокировку, она умостилась в плюшевом кресле в библиотеке. Налив светлого рома, она уставилась на одну из картин в дальнем углу. Но слиться с миром сюрреалистического хоррора не удалось — из гостиной донёсся надрывный лай Мишеля.       Шарлин несколько минут звала его к себе, но результата не было. В итоге она нехотя направилась в гостиную, по дороге приговаривая:       — Мишель, я тоже скучаю по Сэму, но не лаю же в десять вечера. Он звонил: с ним всё в порядке. Передавал привет.       Пёс лаял на тлеющий камин и совсем не обращал на неё внимания.       — Мишель, дружочек, — она присела на корточки и погладила его, — мы не будем вновь разжигать камин. Уже поздно. Пойдём лучше съедим какую-нибудь вкусняшку.       Но пёс упорно не двигался с места, и даже ухом не повёл, что порядком насторожило Шарлин. Она повернула его мордашку к себе и заглянула в затуманенные глаза.       — Что ты видел, дружочек? Расскажи мне, что ты видел? — по слогам произнесла она, закапываясь в собачье подсознание. — А лучше покажи.       Барабаны наращивают темп, невольно раскачивая тело в такт жёстким ритмам. Голос изливает креольские песни в полуобморочном состоянии разума. Тело, предвкушая встречу с духами, словно по спирали опускается на землю.       — Урсула? — поднимая тяжёлую голову кверху, она разглядывает свою наставницу в белоснежном платье и чалме. — Урсула, милая, что ты хочешь мне сказать?       Урсула поворачивает голову и указывает на молодых Мэри Лаво и Джулию Уайт(1). Они дружелюбно улыбаются и подзывают Шарлин к себе.       Не в силах противиться, она поднимается с колен и плетётся к алтарю, усыпанному пищей и подношениями...       Шарлин открыла глаза и почесала дрожащего Мишеля за ухом. Что конкретно пыталась сказать ей мёртвая наставница, она пока не поняла. Но в видении однозначно был Пир Предков (2) — второе ноября.       Шерри потёрла виски и тяжело вздохнула: если это снова связано с Сэмом, то дела совсем плохи.

***

      Шарлин прилетела в Су-Фолс первым рейсом: заунывное чувство вины вынудило взглянуть на место гибели Эдвина Дюссо.       Его дом располагался на окраине города и с виду ничем не отличался от соседских, разве что был огорожен кругом каменного забора.       По мере приближения воздух становился разреженней. Навязчивый запах подвальной сырости заглушал свежесть мороза. Оглядевшись по сторонам, она подняла полицейскую ленту и юркнула в приоткрытую калитку.       Шарлин медленно двигалась вокруг дома, попутно изучая энергетику этого места.       Крохотное, почему-то не замёрзшее в плюс пятнадцать (3), озерцо молчало. Шарлин ладонью коснулась мутной поверхности: вода уже мертва.       На заднем дворе, ровно за домом, были клумбы с жухлым болиголовом; дальше по кругу — ветряная мельница около семи футов; перед самым входом в дом — каменное кострище. Вдоль всего забора высажен можжевельник, а стены двухэтажного дома густо увиты плющом.       — Интересный ландшафт, — подметила Шарлин, потирая ладошки.       Всё, что пока удалось осязать, — свежий след мощной энергии непонятного происхождения. Должно быть, дом расскажет больше.       Шарлин поднялась на крыльцо. Закрыв глаза, руками упёрлась в стену, а затем прислонилась к ней ухом. Перед глазами появился образ ряженого темнокожего мужчины, пляшущего у костра. Вместе с ним плясали полупрозрачные безголовые силуэты, связанные друг с другом канатами.       Следом за видением дом зашептал:«Была голова — нет головы. Голова у колдуна. Колдун собирает важные старые головы...».       — Мэм, — женский голос прорезался сквозь шёпот фантомов. — Мэм, это место преступления. Посторонним нельзя здесь находиться.       — Я не посторонняя, — бросила Шарлин, не отрываясь от стены.       — Мэм, я представитель закона, офицер Уиллоус. Прошу Вас покинуть место преступления.       — Я не посторонняя, — рявкнула Шарлин и обернулась.       — Тогда предъявите документы, доказывающие обратное.       Шарлин неохотно достала из сумки удостоверение сотрудника химико-биологического отдела и протянула офицеру Уиллоус. Та долго крутила его в руках, проверяя, очевидно, на подлинность.       — Элисон Дюбуа, значит, — подозрительно протянула офицер.       — Да. А что неясного?       Шарлин теряла терпение: приставучая Уиллоус прервала и без того хрупкий поток видений. К тому же, очередное «Элисон Дюбуа», пусть и не из уст Дина, доводило её до белого каления. Но Шарлин выбрала именно это липовое имя, чтобы Винчестерам, в случае чего, было проще её искать.       — Просто Вы уже четвёртый заинтересованный...       — Профессор Дюссо работал над важным проектом Министерства внутренней безопасности, — перебила её Шарлин. — Он был ценным сотрудником, а обстоятельства его смерти более чем подозрительны. Все вопросы к моему начальству, — ткнув визитку с номером Джима Тайлера, она поправила берет и выжидающе уставилась на офицера Уиллоус.       За всю свою жизнь Шарлин лишь пару раз прибегала к уловкам в духе Винчестеров. Большинство её дел, как ни странно, не было связано со сверхъестественным. Поэтому всё, что касалось демонов, монстров и прочей нечисти, она попросту передавала в опытные руки охотников — себе дороже.       Сейчас же ввязаться в эту сомнительную аферу вынудило желание найти виновного в гибели Эдвина Дюссо. Тот факт, что он всё равно уже мёртв, вовсе не означал конец — видения и сны о нём так и не прекратились, и предвещали новые смерти.       — Всё в порядке. Прошу прощения, мэм. Можете работать.       — Merci, — улыбнулась Шарлин, мысленно радуясь, что не попалась.       Она вошла в дом и закрыла за собой дверь. Здесь всё пропиталось гнилью и подвальной сыростью — запах покойника, его энергетический след. Серы не ощущалось, ровно как и присутствия призраков.       Когда Шарлин поднялась до середины лестницы, ведущей на второй этаж, дом затрясло. Она вцепилась за перила обеими руками и присела, чтобы удержать равновесие.       Вибрации стихли минут через двадцать. Сидя на ступеньке, Шарлин массировала виски в попытках понять, что произошло. Но всё, что удалось ощутить — обожаемый запах сандала.       — Кхм-кхм.       Подняв голову, Шарлин увидела Винчестеров и офицера Уиллоус; их взгляды выражали совершенно разное недоумение.       — Агент Перри, — учтиво кивнула Шарлин в сторону Дина и поднялась со ступеньки. — Агент Пинеда. Офицер Уиллоус, я уже закончила.       — С Вами всё в порядке, мэм? — спросила Уиллоус.       — Здесь нечем дышать. Воздух спёртый, — ответила Шарлин, спускаясь к ним. — Немного подышу и вернусь.       — Может, врача? — не унималась офицер. — Может эпидемслужбу? Может токсины и убили профессора Дюссо? Мэм, Вы так бледны и Вас трясёт. Может, Вы тоже заразились?       Винчестеры лишь молча переглянулись.       Шарлин выдохнула и подошла к ней вплотную.       К внушению без предварительных ритуалов — чему за последний год научилась на «отлично» — она прибегала крайне редко. Психика у всех разная, и никогда точно не знаешь, как повлияет подобная корректировка мыслей и действий. Но офицер Уиллоус, откровенно говоря, её достала.       — Офицер Уиллоус, — не отводя глаз, начала Шарлин, — Вы так устали за эту неделю. Три дня подряд здесь торчите, премии всё равно не видать, — участливым размеренным тоном Шарлин проникала в сознание. — Ёлка не наряжена. Муж не доволен: две недели после свадьбы, а виделись от силы раз семь.       Уиллоус перестала отвлекаться и внимательно слушала Шарлин.       — Так нельзя. Выпейте кофе в киоске за углом.       — Я не пью кофе, — словно робот возразила Уиллоус.       — Выпейте какао, — вкрадчиво продолжала Шарлин.       — У меня аллергия.       — Тогда пообедайте с мужем. В двух кварталах отсюда есть чудесный ресторанчик. Только такси возьмите — за рулём будет сложно.       — Да, пожалуй. Пообедаю. Такси.       Офицер вышла, даже не попрощавшись. Выражения лиц Винчестеров не сулили ничего хорошего — они наверняка догадались. Шерри прошла в гостиную и приготовилась выслушивать причитания обоих.       — Ты что это вытворяешь, а? — гневно спросил Дин, разведя руки.       — С ней всё будет в порядке, — спокойно ответила Шарлин, изучая обстановку в гостиной. — Она опомнится, когда встретится с мужем. И смени тон, Дин.       — Я тебя предупреждал по поводу всех этих вудуистских заморочек.       — А я — по поводу тона. Будешь орать — и тебе достанется. Уиллоус задавала слишком много вопросов, чем мешала сосредоточиться.       — Почему ты приехала?       Сэм, на удивление, даже не подошёл к ней — так и остался стоять в проёме. По холодному тону было понятно, что он недоволен. Но извиняться Шарлин не собиралась.       — Обстоятельства: Эдвин Дюссо до сих пор приходит ко мне во снах. Вместе с другими погибшими. Они словно сшиты канатами и ходят гуськом друг за другом. Вот и сегодня он пытался выйти на связь, но чужая энергия и ваша Уиллоус нам помешали.       — Мы бы и сами справились, — бросил Дин. — Когда просили помощи, ты отказалась. А теперь спать спокойно не можешь? Приезжать было не обязательно.       — Обязательно. День-два — и я начну выпадать из реальности. А это совсем не весело, Дин. Ты хоть знаешь, каково это? Знаешь? Ты стоишь в булочной, или на открытии выставки, или в центре Праги, любуясь архитектурой, а потом раз — и на тебя несётся монстр, или затягиваешь петлю на своей шее, или вообще тонешь в озере, потому что очередная Кэтти выбрала Тома. Думаешь, это весело с моей-то публичностью? Думаешь, мне нравится? Или, может, я не хотела бы жить спокойно? Без Вуду, ремонта естественного порядка и подобного? — она и не заметила как перешла на крик, не давая Винчестерам и слова вставить. — Хотела бы. Но не могу. Моя принадлежность к Вуду — дань духам, благодарность за спасённую жизнь. Мой дар — плата Судьбе за жизнь вопреки предначертанному. И я живу в гармонии с собой и Вселенной. Так что смирись и занимайся своей миссией. Не тебе, — когда она подошла вплотную, в гостиной резко похолодало, — меня судить, Дин Винчестер.       Дин сцепил зубы и, видимо, приготовился выплюнуть ответный поток, но не смог. Он открывал рот, но ни звука не выходило. В этот момент Шарлин увидела в прихожей фантом Урсулы, а рядом с ней — Эдвина и компанию всё тех же безголовых фантомов. Дом затрясло.       — Что с вами? — Сэм перевёл взгляд с Дина на Шарлин. — Эй, вы чего оба?       Но Дин по-прежнему не мог говорить, а Шарлин — двинуться с места.       — Урсула, милая, что ты хочешь мне сказать? — зашептала Шарлин. — Что такое, Эдвин? Где твоё колесо?       Она попыталась сделать шаг, но фантомы тут же исчезли. Тряска закончилась, Дин заговорил, вернее, заорал.       — Какого чёрта?       — Не знаю, — спокойно ответила Шарлин. — Здесь чужая мощная энергия. Дурная энергия. И фантомы как-то связаны с ней. Их кто-то побеспокоил. Их выдернули и, вероятней всего, привязали.       — Кто? И почему Дин не мог говорить? — возмутился Сэм, раздувая ноздри. — Шерри?       — Не знаю. Джоди говорила о магических атрибутах. Вы видели их? — пересказывать увиденное ей не хотелось, поэтому она сменила тему.       — Да. Бутыли с травами и эфирными маслами. По содержимому книжных полок мы предположили, что он был викканином, — ответил Сэм.       — Викка, ну конечно. Колесо больше не крутится, — грустно вздохнула Шарлин. — Колесо Года. Не крутится — значит смерть. Круг в виде каменного забора. На западе озеро, — Шарлин припоминала ландшафт вокруг дома, — на севере клумба с травами, на востоке мельница, на юге кострище.       — Вода, земля, ветер и огонь, — подхватил её мысль Сэм. — И в центре круга — дом, пятый элемент. Дух. Это защита. Мощная.       — Хотите сказать, что он соорудил крепость? — уточнил Дин, развалившись на диване. Он закинул ноги на кофейный столик и покосился на конфетницу.       — Судя по всему, да, — ответил Сэм, просматривая папку с делом.       Его телефон зазвонил, и он на несколько минут вышел в прихожую.       — Варвар, — выдохнула Шарлин, внимательно осмотрев столик. — Это макассарский эбен, Дин. Стоит бешеных денег и занесён в красную книгу. А ты... — глядя на его безразличную мину, она махнула рукой и присела напротив.       — И выполняет мощную магическую защиту, — Сэм вернулся в гостиную. — Как и ведьмины бутыли по периметру дома. Звонили из лаборатории: пепельный след возле тела Дюссо — органика, как и в других случаях. По составу — око Балора.       — А мужик-то, по ходу, от всей Преисподней прятался, — усмехнулся Дин, запихивая в рот горсть желейных конфет.       — Меня больше интересует... — Сэм замялся, наблюдая как Дин опустошает конфетницу, — меня больше интересует, почему семья Дюссо не хочет расследования. Они кремировали тело на следующий день после вскрытия. Прах развеяли по ветру на холме. И вообще не идут на контакт.       — Виккане крепко связаны со своим ковеном. Вероятно, они боятся.       — Думаю, они скорее растеряны, — поправил Сэм. — Он был главой семьи, и, судя по атрибутам, верховным жрецом в ковене.       — Была голова — нет головы. Рыба. Рыба гниёт с головы, — непроизвольно вырвалось у Шарлин.       — Погоди-ка, — умяв все конфеты, Дин наконец подключился к рассуждениям. — Четырнадцать трупов, включая Дюссо. Все они были старшими по возрасту в своих больших семьях. Голова — не просто глава семейства, а главный жрец, колдун или шаман, согласно тому, во что они верили.       — Вот почему фантомы в видениях безголовые. Это пленённые общины.       — А органика пепельных следов возле трупов — защитные предметы, — добавил Сэм. — Выходит, кто-то или что-то пытается убрать источник силы этих семей. Вот только кто или что, зачем и кто следующий?       Шарлин вспомнила видение с Урсулой, Мэри Лаво и Джулией Уайт на Пире Предков. Вспомнила и шёпот стен. Но об этом решила не рассказывать, а лишь подытожила:       — В предках наша сила. Нужно не просто убить главу рода, а подчинить его дух. Если забрать души насильно и упрятать подальше, то нам неоткуда будет черпать энергию. Культ предков — мощная и древняя штука.       — Почему именно эти семьи? Всего четырнадцать на двух континентах. Что всё это значит?       — Хороший вопрос, — вздохнула Шарлин, прогоняя очередную порцию неясных вибраций.

***

      Перед ужином в доме Джоди Сэм около часа вычитывал Шарлин, как шкодливого котёнка, порвавшего гардины. Разговор в этот раз был не о садовнике или продуктах на дом. Сэм беспокоился об офицере Уиллоус, вернее о манипуляциях с её сознанием.       Он раздувал ноздри, потирал шею и махал руками, втолковывая о неприемлемости игр с чужим сознанием. Шерри внимательно слушала его с полчаса, а потом просто наблюдала, пропуская текст мимо.       Сэм ходил по гостевой комнатушке такой важный, словно выступал в Белом Доме. В такие моменты он пытался держаться строго и почти никогда не смотрел ей в глаза.       А Шерри смотрела на него с упоением. Она обожала его. Обожала как Дин обожает свою Импалу, обожала как фанаты обожали Майкла Джексона. Обожала как тот день, когда они впервые встретились и ту ночь в Кордове, которая стала их собственным гимном любви.       Шерри гордилась Сэмом, ведь совмещение учёбы и работы в журнале с охотой дело не лёгкое.       За этот год Сэм преуспел в общественной жизни. Он стал лучшим на курсе, в чём Шерри и не сомневалась с самого начала. Теперь он без волнения выступал перед большой аудиторией, помогал сокурсникам, заводил новые знакомства с обычными людьми, не знающими что монстры реальны. Он стал уверенней в мире этих обычных людей, смело окунулся в непознанный мир, и мир принял его.       С каждым прожитым днём Шарлин благодарила Вселенную, противную Судьбу и её сестёр, загулявшего Бога и, конечно же, лоа (4). Она следовала за корнями своего дара и не лезла в охотничью жизнь Винчестеров — старательно выполняла условия договора с Судьбой и Билли.       И всё же, тревога не покидала её в последнее время. Шарлин стала замечать за собой острую потребность в Сэме — и это пугало. Её дар рос, способности развивались, а соблазн заглянуть в его ближайшее будущее — чему она научилась пару месяцев назад — наваждением накатывал всё чаще. Но она понимала: заглянуть в будущее — риск нарваться на Всадника.       «Натворишь дел — будешь иметь дело с боссом» — эти слова жнеца она повторяла как мантру. День за днём.       — Эй, — Сэм присел возле Шарлин на кровать. — Ты меня слушаешь?       — Оу, кажется нет, мой дорогой Сэм Винчестер. Прости.       Она умостилась к нему на колени и, обхватив руками его шею, прислонилась лбом ко лбу.       — Я тебя совсем не боюсь, — прошептала Шарлин.       — Шерри, — томно выдохнул он, одаривая очаровательной улыбкой.       — Сэм, дорогой, я никому не навредила. Ты же знаешь. А с этой занудой Уиллоус всё в порядке: она и не вспомнит.       — Я просто волнуюсь за тебя.       — Не стоит. Я знаю что делаю, Сэм. Лучше поцелуй меня и сделай массаж, — хитро улыбнувшись, Шарлин сняла майку.       — Эй, так не честно, Шерри. Совсем нечестно.

***

      Шарлин слонялась по дому, стараясь не наткнуться на Дина, ещё не прочитавшего нотаций. Она побаивалась его, но уважала, как и своего отца.       Эдвард Бартон — шериф до мозга костей, рослый властный коп старой закалки — был честным, смелым и справедливым. Он лелеял своих дочерей и никогда не наказывал — достаточно было одного хмурого взгляда исподлобья.       Лет в двадцать Шарлин толком не понимала своего дара, относила себя к протестантам англиканской ветви и язвила, когда отец играл в карты с соседом Бобом. Но на каждое «Папуля, а как же Бог?» Эдвард лишь улыбался и отвечал: «Я чту Бога, а не       фанатичные догмы мужиков в платьях».       Благодаря искренней, не извращённой вере родителей в Высшие Силы, Шарлин усвоила одно: не важно во что ты веришь и какому богу или богам молишься, главное — не быть фанатиком.       Прокравшись мимо гостиной, она накинула куртку, замоталась огромным шарфом и юркнула на улицу.       Погода была, мягко говоря, не в духе — толком не погуляешь. Температура опустилась до плюс двух. Колкий ветер поднимал целые хороводы снега, то и дело меняя направление; под его ненастным напором массивные провода гудели, как охотничий рог.       Казалось, Су-Фолс вот-вот накроет снежная буря.       Шарлин купила кофе в конце улицы и вернулась к дому Джоди.       Присев на крыльце, она разглядывала дома напротив. Разноцветные гирлянды на окнах и елях во дворах мигали вопреки непогоде. Кто-то из соседей тащил огромные пакеты с продуктами, кто-то — пёстрые подарочные. Детвора пинала снежные намёты и дразнила прохожих с собаками.       До Рождества осталось четыре дня, и Шарлин надеялась провести его дома, в кругу близких людей. Они с Сэмом решили устроить семейный ужин, отметив таким образом полноценный совместный год. Год, который прошёл без особых казусов, если не считать её углубления в Вуду и недовольства Винчестеров по этому поводу. И, конечно же, рассказать о помолвке.       — Дин несказанно обрадуется, — усмехнулась она сама себе.       Допив кофе, она собралась в дом, но знакомый едкий запах остановил её.       — Билли, — устало бросила она в пустоту.       За последний год Шарлин научилась отличать её запах от запаха других жнецов. Билли пахла не просто гнилью, сыростью или полынью; теперь затхлый запах перебивал насыщенный аромат лаванды. Причину такой перемены Шарлин связывала с более тесным общением со жнецом.       — Шестой раз за два месяца. Ещё пару таких визитов — и придётся приглашать тебя на рождественскую вечеринку.       — Не обольщайся, — Билли появилась прямо на крыльце. — Я пришла за Эдвином.       — Но его нигде нет.       — Верно.       — Как и нет остальных душ, — продолжала Шарлин, подбираясь к главному вопросу.       — Именно.       — А где они, знаешь?       Их диалог всё больше напоминал игру.        — Понятия не имею, но времени у меня достаточно, — ухмыльнулась Билли, скрестив руки на груди.       — Билли, кто-то собирает мощную армию призрачных жрецов, шаманов и колдунов. Тебя и твоего босса, случайно это не настораживает? Люди-то не простые.       — Да брось. Кому кроме Винчестеров это интересно? Ничего глобального, угрожающего равновесию или миру. Так что, не паникуй.       — Допустим. Зачем тогда сюда пришла? — не унималась Шарлин, прекрасно понимая цель визита жнеца. В дом ей идти не хотелось, а Билли всегда была не прочь побеседовать, хоть виду и не подавала.       — Сама знаешь: проверить как ты выполняешь договор.       — На отлично. Можете не сомневаться, — пробурчала Шарлин, пытаясь хоть что-то «считать» со жнеца.       — Ты думай-ка что делаешь, — Билли махнула рукой и тут же исчезла.       — Ну, не так нет, — глупо улыбнулась Шарлин, потирая замёрзший нос.       Вернувшись в дом, она поплелась в кухню, где застала озадаченного Дина. Он готовил огромный бутерброд, укладывая бекон в два слоя. Шарлин хотела уйти, но Дин её заметил.       — Долго будешь от меня прятаться?       — Я не прячусь.       — Ага.       — Дин, я не буду извиняться за офицера Уиллоус: она жива-здорова, её муж доволен. Всё в норме.       — Шерри, — как-то непривычно произнёс Дин.       На мгновенье Шарлин и вовсе показалось, что ей снова девятнадцать, и отец единственный раз в жизни решается поговорить о её даре.       — Мне вся эта чертовщина с Вуду не нравится вкрай. Любое колдовство рано или поздно пожирает своего носителя. Сначала азарт хлещет изо всех дыр, ты чувствуешь себя Джоном Уэйном, но в скором времени приходит мания величия и её свита, а следом — служение собственным эгоистичным интересам. Последствия могут быть необратимо разрушительны.       — Дин, я живу с этим двадцать три года. И только вторую половину этого срока я вполне чётко понимаю как себя вести. Поэтому я не делаю ничего из того, чем не владею или не управляю. Ты ведь знаешь. Но всё равно следишь за мной и шестёрок своих подсылаешь.       — Я просто страхуюсь.       — Ты ведь не за меня переживаешь, верно? Ты боишься, что однажды я причиню вред Сэму?       — Пойми меня правильно, Сэм мой брат, и...       — Самый родной человек во всей необъятной Вселенной, — перебила его Шарлин, зная, к чему тот ведёт. — Дин, — Шарлин умышленно подошла к нему поближе, чтобы посмотреть в глаза, — не только ты имеешь право любить Сэма. Не забывай об этом.       Дин нахмурился и едва ли не раздавил Шарлин взглядом. Её слова, очевидно, задели, но он ничего не ответил.       Шарлин направилась в гостиную, ощущая неприятный осадок подозрений. Она, конечно, привыкла к этому, но всё равно воспринимала слишком болезненно. В проёме она вдруг обернулась и неуверенно произнесла:       — Но если когда-нибудь я запутаюсь или собьюсь с пути, пообещай, что сначала разберёшься, и только потом выстрелишь. Если понадобится, конечно.       — Обещаю, — еле слышно, но вполне уверенно ответил Дин.       Шарлин знала, что на него можно положиться.