Тебе бы, наверно, другую

The blood, the soil, the faith These words you can’t forget Your vow, your holy place O love, aren't you tired yet? Кровь, земля, вера — Эти слова ты не можешь забыть. Твой обет, твоё священное место. О любовь, ты ещё не устала? Leonard Cohen — «The faith»

      — Фу, дрянь какая, — брезгливо бросил Дин, звеня чем-то стеклянным. — Такую гадость на кой пить? Он точно шаман?       — Наверное, что-то вроде аяуаски, — спокойно ответил Сэм, разглядывая труп с вытекшими глазами. Одежда на нём была самая обычная, но своеобразные кулоны, браслеты и татуировка громовой птицы на запястье указывали на статус шамана. — Ты оглянись вокруг: по-твоему, вся эта атрибутика просто так по дому развешена? Для туристов, которых здесь не празднуют?       — Не люблю я всех этих колдунов. И дело такое долгое и бестолковое.       — Я не звал тебя в помощники, Дин. Сам напросился. Так что прекрати ныть.       — Эй, ты со словами-то полегче. Тут чисто охотничий интерес уже.       — Да ну? — Сэм не выдержал и посмотрел на брата. — А может, ты просто считаешь общину Тумэ причастной к этому делу? И вопреки рассказу Лафлинов и доводам Шерри ты продолжаешь верить в это и упорно ищешь связь?       — Послушай, Сэмми, я не доверяю тем, кто бьёт в барабаны, черпает силы с болот и позволяет всякой нечисти вселяться в себя.       — Твои стереотипы и упёртость не дают нормально мыслить. Дин, этот колдун, о котором говорил Гидеон, творит дела не иначе как руками Шанталь. Это подтвердили и луизианские охотники.       — Трусам я тоже не верю. Охотятся лет по двадцать, а боятся какого-то колдуна словно Дьявола, — объяснялся Дин с привычной ему небрежностью.       — В их опасениях определённо есть смысл, Дин. Этот шаман, — Уохкэн Уэтси— кстати, уже пятнадцатый глава на двух континентах. Корни их родов, судя по записям Просвещённых и данным Ровены, тянутся ещё со времён первобытных племён. А это ни много ни мало тысячи лет. Этот колдун смог вот так вот просто лишить их жизни, да ещё и пленить души, при этом ни разу не засветившись. Разве он не опасен?       — Ладно, зануда, — прихватив бутылку виски, Дин направился к выходу. — Я опрошу местных, а потом поеду в участок, узнаю у шерифа про родственников.       — Хорошо. Там и встретимся. Я здесь ещё покопаюсь.       Когда Дин ушёл, Сэм ещё раз внимательно осмотрел скромное жилище индейского шамана. Но в одноэтажном саманном доме не нашлось ничего необычного, кроме горстки пепла возле трупа, сломанной качины (1) с пауком в руке и документов с указанием принадлежности к народу тева племени пуэбло.       Сэм вышел из дома покойного Уэтси около восьми вечера. Поправив ворот пальто, он направился к полицейскому участку.       Солнце уже давно укатило восвояси, и температура упала до тридцати семи с плюсом. Свежий воздух немного взбодрил, но ветреные порывы, которых в любом большом городе и не заметил бы, немного раздражали. Если бы не яркая полная луна, пришлось бы тащиться в полумраке: в этом поселении, казалось, никто и не слышал об уличном освещении.       Сэм отчаянно пытался «приклеить» смерть шамана Уэтси к «пепельному делу», но мысли о Шерри и её подозрениях насчёт Миранды усердно сбивали волну.       «Не вынуждай меня идти против собственных правил и принимать скверные решения», — вторил гнетуще-спокойный голос какой-то другой, совершенно не его Шерри.       Что она имела в виду, Сэм мог только предполагать. За эти два дня в голову лезли отвратительные мысли о вреде для Миранды. И это, несомненно, беспокоило. Особенно после тридцатичасовой поездки из Портсмута сюда, в Оке-Овинге: Дин всю дорогу поднимал порядком поднадоевшую тему о Шарлин и её увлечении Вуду.       Звонок мобильного Сэм услышал раза с четвёртого. Он с надеждой посмотрел на экран и тут же расстроено вздохнул: звонил Дин.       — Ты чего там, Сэмми, шаманского зелья выпил и оглох? Четвёртый раз уже звоню.       — Я задумался просто. Что у тебя?       — Шон Уэтси, единственный живой сын шамана, живёт в Санта-Фе и навещает отца не чаще раза в месяц. Ты где?       — Минут через десять, по идее, — Сэм оглянулся, пытаясь сориентироваться, — буду возле участка.       — Отлично. Жду тебя.       — Обязательно тащиться туда прямо сейчас? Я чертовски устал.       — Утомился мечтами о своей болотной ведьме?       — Она не ведьма, Дин, — рявкнул Сэм. — Я правда устал. Поедем завтра.       — Здесь один мотель на пять номеров, и они все заняты. Так что всё равно придётся тащиться в Санта-Фе.       — Ну, раз так. Жди.

***

      Около десяти утра они с Дином стояли в холле неприметного двухэтажного здания. Это была арт-студия Шона Уэтси.       На небольших цветастых диванчиках у окна спокойно и тихо что-то обсуждала группа молодых людей. Они поочерёдно выкладывали на столик какие-то эскизы и каталоги, а потом, вероятно, отсеивали лишнее.       Сэм внимательно изучил добротную схему на стене у лестницы и, указав наверх, сказал:       — Нам, кажется, туда.       — Чудненько, — поправив галстук, только и ответил Дин.       Мастерская Шона представляла просторную светлую комнату с большими окнами, парой кресел и диваном. На бледных стенах висели пейзажные работы его, очевидно, авторства. Пара мольбертов, накрытая тканью, сиротливо стояла в углу.       — Опять рисовака, — буркнул Дин, перебирая кисти и краски в комоде.       — Зато мои руки не омыты ничьей кровью и сплю я спокойно, — за спиной послышался тихий, но уверенный мужской голос. — Что вам надо?       — Шон Уэтси?       — Да.       — Агенты Перри и Пинеда, — представился Сэм. — Мы по поводу убийства Вашего отца.       — Не понял. Я был у него вчера утром. Вы, должно быть, о каком-то другом Уэтси говорите.       — К сожалению нет, сэр, — сочувственно ответил Сэм. — Вашего отца убили вчера около двух часов дня. Вскрытие уже провели.       — Как это произошло? — полушёпотом, спросил Шон.       — Кхм.       Сэм тысячу раз объявлял причины смерти родственникам убитых, но сейчас, глядя на растерянного Шона, отчего-то замешкался.       — Его внутренности превратились в жижу, а глаза вытекли, — как всегда бесцеремонно ответил Дин. — У него были враги?       — Вряд ли, — опустив голову, Шон прошёл мимо Сэма и прислонился к стене у окна. — Он шаман... был шаманом народа тева в Оке-Овинге. Лечил людей, призывал удачу, защищал от зла. Вот и всё. Какие враги?       — Почему Вы так редко навещали его? Несчастных тридцать миль до поселения. Это так мало. Машина у Вас есть, график вполне свободный.       — Агент...       — Пинеда, — помог ему Сэм.       — Агент Пинеда, на самом деле я очень много работаю. Очень. У меня двое маленьких детей и беременная жена. А живопись не всегда продаётся. Поэтому в трудные времена, как в последние полгода, я не гнушаюсь любой подработкой. Мои братья погибли три года назад, на высотных работах в Лос-Анджелесе. Искали путь к сытой жизни, а нашли тропу к смерти. Судьба порой слишком коварна.       — Это уж точно, — вздохнул Сэм, вспомнив проделки Атропос.       — Я был последней надеждой отца. Он каждый раз просил меня одуматься и вернуться в его дом: до последнего видел во мне своего приемника. А я лишь хотел воплотить свои мечты вдали от качин и духов. Я помню свой род и предков, но выбрал свой путь.       — Вы верите в духов? — наиграно удивился Сэм.       — Верю. Нас так воспитали. Что Вас удивляет, агент? В современном мире вполне можно совмещать веру в иное и жить обычной жизнью.       — Глянь-ка, прямо как твоя Элисон говорит, — засмеялся Дин.       Сэм бросил укоризненный взгляд на брата, но тот и ухом не повёл. Достав из кармана пальто несколько снимков, сделанных криминалистом, Сэм отдал их Шону.       — Тогда, возможно, Вы облегчите нам поиски, объяснив, что значит эта сломанная качина?       Несколько раз пролистав фотографии, Шон пристально посмотрел сначала на Дина, потом на Сэма.       Ощутив неприятное жжение в висках, Сэм недовольно сказал:       — Шон, не нужно. Я эти фокусы знаю и очень не люблю.       — Эм...Я... Ну... Извините.       — Эй, о чём это вы оба? — рявкнул Дин, демонстративно достав пистолет.       — В ваших глазах непомерно много смерти. — Шон приложил руки к вискам и продолжил: — Я просто пытаюсь понять кто вы. Ко мне заявляются федералы, говорят, что отца убили, и вторым же делом спрашивают про сломанный защитный оберег. Странновато, не находите?       — На чистоту, значит, хочешь. Ладно. Больше полугода в целых двух Америках творится непонятная хрень. Так что ты либо расскажешь всё что знаешь, либо отправишься к своим краснокожим предкам в течение часа. Усёк?       — Дин, — укоризненно произнёс Сэм, отведя его руку. — Убери оружие.       Дин нехотя спрятал пистолет и уставился на Шона.       — Паук — символ Вселенной, а его паутина — изображение лабиринтов жизни с опасностями и испытаниями. Сломанная качина, очевидно, — предупреждение.       — О чём?       — О злых намерениях того, кто убил моего отца. Около полугода он при каждой встречи твердил, что некий колдун никак не найдёт покоя и пытается воплотиться в мире живых, чтобы завладеть всей первобытной магией. И для этого ему нужно подчинить души глав тех родов, истоки которых тянутся с далёких времён до Рождества. И речь не идёт о язычестве или обычном колдовстве. Речь идёт о тех, кто тысячелетиями укреплял свою связь с силами природы и самой Вселенной, постигая её глубочайшие тайны. Тех, кто наглухо связан со своими предками.       — Всё это мы и без тебя знаем, — плюхнувшись на диван, рявкнул Дин. — Почему из всех племён индейцев двух континентов этот колдун замахнулся только на ваше?       — Не знаю. Знаю только, что наше племя — потомки древних пуэбло и великого шамана Попэ.       — Он, кажется, возглавил восстание пуэбло в 1680-м? — уточнил Сэм.       — Именно.       — И что дальше? Ведь ваш род последний в том списке, который нам удалось составить.       — Не знаю, — Шон пожал плечами и с недоверием посмотрел на Дина. — Колдуну обязательно нужно воплотиться, чтобы управлять такой силой. Отец говорил, что его скверная душа давно уже нашла себе подходящее вместилище. Судя по всему, женское. Это всё, что я знаю.       — Не густо, — выдохнул Сэм.       Рассматривая чёрно-белую геометрическую композицию на одной из картин, он невольно вспомнил Шарлин. Сегодня, как и предыдущие два дня, от неё не было ни звонков, ни сообщений. Сэм начал волноваться ещё вчера, когда после десятка звонков связь с ней и вовсе пропала. Наверное, Шерри всё ещё обижена.       — Кому звонишь, Дин? — оторвавшись от картины, спросил Сэм.       — Ровене. Кому же ещё? Со всей этой непонятной хренью самим не разобраться. Полгода дурью маемся. Пусть тащит свой зад и наводит нас на колдуна.       Дин снова и снова набирал Ровену, но ответа так и не получил.       — Дин, возвращайся в Батл-Крик. Я всё сам улажу. Правда.       За последние сутки Сэм ещё больше заметил некую отстранённость брата. «Пепельное дело» близилось к развязке — осталось только поймать колдуна и отправить куда подальше. Эту часть охоты Дин обожал, но впервые, пожалуй, так явно шёл на попятную. И Сэм предполагал в чём дело: малышка Джули подхватила серьёзную ангину.       — Старик, ты уж не обессудь, но твои мысли сейчас дома. А у нас тут бестелесный колдун с претензиями на всю первобытную магию.       — Мы доведём это дело до конца. Вместе. А потом будем пить пиво и рыбачить на озере.       — Ну, как скажешь, — согласился Сэм и, наконец-то, обратил внимание на сына погибшего шамана: — Шон, ты будь осторожней. Пока мы не устраним колдуна, постарайся защитить себя и свою семью.       — Я попробую.       Сэм положил визитку на стол и вышел вслед за Дином.

***

      Сэм разглядывал в стаканчике стылое подобие кофе, купленного на единственной заправке по пути из Санта-Фе в Оке-Овинге, и пытался понять, что стало причиной побоища в этом мирном поселении индейцев. Но мысли путались от неугомонного колкого ветра, который, казалось, просачивался уже и сквозь одежду.       Выплеснув гущу, Сэм швырнул стаканчик в урну и направился к дому покойного шамана Уэтси, где Дин беседовал с только прибывшим шерифом.       — Свидетели есть? — обратился Дин к озадаченному крепкому мужчине с тонкой, как крысиный хвост, косичкой на затылке. Тот несколько минут молчал, а потом-таки вышел из ступора.       — Какие ж тут свидетели? Горы и пепел от костра? Мертвы все. Все до одного. Никто не спасся.       — Может, дикий зверь?       — Кракен, что ли? Вы оглянитесь вокруг.       — А может, они приняли дури какой? — Дин, очевидно, пытался разговорить шерифа, который явно понимал, что произошло. — У шамана дома чего только не было.       — Следите за словами, агент Перри, — хриплый голос шерифа прозвучал предупреждающе. — Это Вам не сборище укурышей, а община с древними, вполне безобидными верованиями и традициями. Так что думайте перед тем как открыть рот для выплёвывания подобных мерзостей.       — Простите, сэр. Мой напарник совсем не то имел в виду. У него с корректной формулировкой вечные проблемы, — вклинился Сэм в надежде избежать конфликта.       — Да, у меня бывает, — выдавил Дин. — Я к машине.       Сэм кивнул шерифу и пошел следом.       — Ну, что думаешь? — Дин завёл машину и выжидающе уставился на Сэма.       — Думаю, не просто так погода поменялась меньше чем за сутки. Они проводили какой-то серьёзный ритуал. Там столько атрибутов, талисманов, тех же качин. И человек двадцать старейшин было. Навскидку они то ли призывали, то ли искали колдуна. Над костром подвешена фигурка темнокожего мужчины с перекошенной гримасой.       — Плюс сводки из других штатов: в эту ночь одичали и виккане, и анимисты, и цыгане, и прочие семейки из списка.       — Да уж, прямо Варфоломеевская ночь.       — А знаешь что самое интересное, Сэмми? — тон Дина снизился до укоризненного.       — И что же.       — Вот это, — Дин едва ли не ткнул Сэму в лицо пакетик с каким-то клочком. — Я нашёл это на кострище, в куче пепла. Всё сгорело, а это — нет.       — Откуда в Нью-Мексико испанский мох и кипарис, и что это значит? — задумался Сэм.       — Хороший вопрос. Но на него, похоже, уже есть ответ. Местный парнишка Тоби, живущий на соседней улице, очень любит ошиваться по ночам возле дома шамана. Иногда он ворует какое-нибудь дурман-зелье и толкает в соседнем поселении, чтобы накопить на учёбу.       — Жаль его, но ближе к сути, — перебил Сэм брата.       Когда Дин начинал издалека, вариантов было всего два: либо будет очередная история о его похождениях, либо он что-то подозревает, и это что-то как-то касается самого Сэма.       — Ладно. Если коротко, то на последнем вздохе один из погибших старейшин просипел ему три слова: болота чёрных рабов.       — Болота рабов? Думаешь, речь о...       — Манчак. Не иначе.       — Хм. Он, вероятно, имел в виду, что колдун вудуист.       — А я думаю, что его следует искать на тех болотах, — как-то зло протянул Дин, не сводя глаз с Сэма. — Мы поедем туда, Сэмми, и наконец-то выясним кто кому служит.       Сэм понял, что Дин до сих пор считает общину Тумэ служащей колдуну. И хоть он и не разделял это мнение, но перспектива поставить точку в затяжном «пепельном деле» всё же взяла верх.       — Ну хорошо. Поехали.       — Вот и чудненько, — взбодрился Дин. — Встряхнём эти грёбаные болота. Странно, что мы до сих пор не разнесли их.       — Ничего странного, — прошептал Сэм, отвернувшись к окну. — Знал бы ты причину, по которой в позапрошлом году так и не встряхнул их.       Тяжело выдохнув, он умостился — насколько это возможно — поудобнее и включил «Историю безумия в классическую эпоху» Мишеля Фуко.       Но сквозь монотонные рассуждения о слабоумии в семнадцатом веке усердно пробивались тревожные мысли о Шерри. После недолгих колебаний Сэм открыл окно смс и написал очередное:

«Шерри, милая, я волнуюсь и безумно соскучился. Хватит дуться. Я просил прощения с тысячу раз, хоть этого, вероятно, и недостаточно. Мы в Нью-Мексико: вышли на след колдуна. Едем в Луизиану. Отзвонись, когда включишь телефон. Прошу тебя. Твой дорогой С.В.»

      Но ответа не последовало ни через час, ни через два, ни даже к утру. Значит, что-то определённо пошло не так.

***

      Тащиться к болотному пристанищу вековых призраков ночью — дело заведомо рисковое. Если и вовсе не безумное. Но убедить Дина не влазить в грандиозную церемонию Вуду, о которой он узнал от местного полоумного бродяги, Сэм так и не смог. Как и не смог отпустить брата одного.       Эти гиблые места ещё в первое знакомство внушили Сэму жуткую неприязнь. Большую, чем даже кладбище «Сталл» или руины монастыря Святой Марии в Ильчестере.       Но сейчас, пробираясь сквозь приболотные заросли, он осознавал своего рода ревность к проклятым топям Манчак. Ведь они, как бы ни хотелось, с каждым разом всё больше и больше поглощали его милую и некогда такую воздушную Шерри.       Мохнатые кипарисы, смахивающие на огромных йети, казалось, вот-вот оживут и затопчут их с Дином. «Испанские бороды» (2) рассеивали тусклый свет убывающей луны, и даже с мощными фонарями едва удавалось выцепить чёткую границу берега и гниющей болотной воды, отчего с каждой оглядкой риск оступиться и попасть в хваткие лапы мутной глади увеличивался в разы.       Идущий позади Дин беспрестанно чертыхался и грозился сжечь на рассвете весь испанский мох, упорно лезущий в лицо.       — Я же говорил: дурная затея. Здесь даже природа против посторонних. К тому же, они и без нас разберутся.       — Сэмми, мы прикончим колдуна, избавимся от болотной нечисти и заживём дальше нормально, по-человечески.       — Как знать.       — Ты сейчас это к чему? Думаешь, не справимся? Или ты о Шерри?       — О ней, — выдохнул Сэм, отряхивая руку от какой-то липкой жижи.       — Что, до сих пор не выходила на связь? — как-то сочувственно спросил Дин.       — Восемь дней от неё никаких вестей. Телефон отключен. Тайлеры молчат, да и её семья явно не в курсе. В Нью-Йорке она не появлялась — взяла двухнедельный отпуск. Ларс тоже не в курсе. Да я сам виноват. Нужно было не скрывать общение с Мирандой. Хотя я ничего плохого и не делал. Только беседы и всё.       — Уверен?       — В смысле?       — В прямом. Ты уверен, что Миранда — просто общение.       — Дин, что за ерунду ты несёшь?       — Вовсе не ерунда. Впервые в жизни мы оба живы, с семьями и домашним очагом, у каждого своё дело. Может, тебе просто не хватает...       — Бред, — прервал его Сэм, подозревая о чём тот хочет сказать. Он остановился и, посветив фонариком в лицо Дину, продолжил: — Я люблю Шерри. Очень. Миранда, конечно, по-своему интересна, проста и дружелюбна, когда не пьёт, разумеется. Но она не Шерри, старик. Совершенно. Да, в последнее время у нас бывают споры, и я, видимо, ещё не совсем готов к публичной жизни и Вуду в семейной жизни, но Шерри часть меня. Как будто там и была с самого моего рождения. Понимаешь?       — Понимаю. Только вот Вуду. И не говори, что не замечаешь перепады электричества, когда она гневается.       — Это не часто. Это всего лишь эмпатия, а не Вуду.       — Уверен?       — Уверен.       — Я готов мириться с её даром и прочим пока это не переходит черту.       — Сам-то давно переходил?       — Я заплатил за свои ошибки. Ну а ты как знаешь. Главное, не ври себе, Сэмми. Слышишь?       — Я в двух шагах от тебя — конечно слышу.       — Я о барабанах и тарабарщине. Кажется, мы уже близко.       — Может, эхо? — засомневался Сэм, подсвечивая вглубь зарослей.       — Не думаю. Пойдём.       Выбравшись из густых кустарников, они спрятались за мощным кипарисом — в нескольких футах от действа на берегу.       С десяток темнокожих людей в белых одеждах били в барабаны у высокого столба, водружённого в воду. К нему была привязана деревянная лодка, в которой кто-то неподвижно лежал.       Пламя зажжённых свечей внутри огромного символа, начерченного на земле чем-то белым, ни разу даже не колыхнулось от задорных танцев остальных членов общины.       Эти проклятые топи наполнялись слаженным креольским песнопением, из которого Сэм смог перевести только «Господа креста идут вперед, чтобы она увидела их! Маман Бриджит устаёт, она ложится на спину. Многие разговоры не поднимут мертвых. Повяжите свои головы, повяжите свой живот, повяжите свои почки. Они увидят, как они опустятся на свои колени. Мы заставим людей, которые занимаются злым колдовством, опуститься на колени, чтобы просить прощения и получить свое наказание».       Исходя из скудных знаний о Вуду, Сэм предположил, что ритуал близится к завершению. Но что будет дальше, и какова его цель было не совсем ясно.       — Пойдём, — резко хлопнул его по плечу Дин. — Пора задать жару.       — Стой, Дин. Нельзя вот так просто заявиться посреди церемонии Вуду. Там с два десятка жрецов и жриц.       — Да ладно.       — Я серьёзно. А если они хотят изгнать колдуна?       — А если наоборот?       — Дин, давай сначала понаблюдаем. Если нам что-то покажется странным, обязательно пойдём напролом.       — Странным? — едва ли не криком удивился Дин. — Оглянись вокруг, Сэмми. Вонь, мохнатые кипарисы и пляшущие дикари. Куда уж страннее? — он вытащил пистолет из-за пояса и уставился на церемонию.       — Господи, Дин, — протянул Сэм. — Они не дикари, а такие же граждане Америки, как и мы. Ещё «нигерами» их назови.       — Вот только не надо нотаций. Захочу — назову. Скажи спасибо, что твоей Шерри тут нет. Не то пришлось бы... Твою мать, Сэмми. Так и знал.       Сэм перевёл взгляд с брата на действо вудуистов и опешил: под звуки ритуальных барабанов, будто одурманенная, танцевала Шарлин.       — Так вот куда ты пропала, — только и прошептал он.       Сэм не сводил глаз. Он пытался разглядеть в этом, скрытым белоснежным балахоном, силуэте ту хрупкую женщину, — его женщину — которую полюбил два года назад.       Он отчаянно пытался найти в этом подобии, извивающемся под такие чужие ритмы, хотя бы часть той изящной куколки, с лёгкостью отличающей картины Рембрандта от Гогена. Он смотрел и пытался понять, куда же девалась та страстная танцовщица фламенко, которая открыла ему золотые пески Марбельи, роскошные испанские ночи и манящие огни Кордовы. Где же его милая Шерри, которой так идут все оттенки винного?       — Вот теперь точно пойдём разберемся.       — Согласен, — тихо ответил Сэм.       Но, не ступив и шагу, они услышали шипение: со всех сторон сползались десятки — если не сотни — самых разных змей.       — Срань господня! Это же змеи. Настоящие змеи, — Дин быстро вытащил из рюкзака ручную горелку и бензин.       — Тщщщщ. Угомонись, Уэйн (3), — следом за змеями появилась Тара, помощница наставницы Шарлин. — Здесь не ваша территория и не ваши правила. Стойте спокойно и всё обойдётся.       — Какого чёрта? — возмутился Дин, разведя руки.       — Змеи охраняют нас. И спрячь уже свою игрушку, — усмехнулась Тара, обращаясь к Дину.       Она несколько раз топнула ногой и что-то пробурчала на креольском. Змеи замерли на мгновенье, а потом медленно уползли прочь.       Сэм много чего хотел спросить у Тары, но все мысли заглушало странное чувство не то брезгливости, не то разочарования. Он просто наблюдал за Шерри, одновременно пытаясь следить за спором Тары и Дина.       — Вам тут нечего делать. А стоять лишь бы отметиться — как же без ветеранов Винчестеров — смысла нет.       — Да ладно, — огрызнулся Дин.       — Колдун собрал дохристианскую природную силу, против которой физическое оружие бессильно. Это не просто грязное, порочащее Вуду, колдовство. Это магия. Магия древняя, первобытная. Шанталь станет его постоянным вместилищем, если мы не спасём Лиди и не вернём ту черноту, которую они наслали. Мы призовём Маман Бриджит в помощь, она излечит Лиди, — Тара указала на лодку у берега, — а потом хунганы и мамбо с помощью других духов отправят колдуна в мир иной. Совсем иной и пустой. Здесь будет очень много колдовства. Так что уходите пока живы.       — Ещё чего. Вы пошаманите, а потом мы встряхнём это гнусное местечко, чтобы не плодило неприкаянных.       — Не встряхнёте: был бы у вас хороший план — не пёрлись бы напролом. За нами тысячи предков, Дин. Местные охотники не из трусости обходят Манчак десятой дорогой. Они знают, что здешние призраки и эти топи — источник силы и помощи для очень многих людей.       Дин задумался и несколько минут спустя уверенно произнёс:       — Ладно. Тогда мы хотя бы присмотрим за вашим шабашем. А дальше — по обстоятельствам.       — Ну как знаете, — махнула рукой Тара. — Я вас предупредила.       Она шагнула вперёд и, тут же развернувшись, почему-то уставилась на Сэма.       — Что-то не так? — недоумённо спросил он.       — Ничего нового, — плавно отворачиваясь, протянула Тара. — С вами постою. Покараулю как велено. Надеюсь, обойдётесь без глупостей.       Ещё около получаса ничего нового и не происходило. Вся община в унисон выплясывала, прославляла Маман и просила помощи у предков. Церемония была зрелищной и вовсе не кровожадной — всё, как и когда-то рассказывала Шерри. Видимо, Вуду действительно не такая напасть как кажется.       Когда одна из жриц призывно закричала и ударила трещоткой в веве (4), пламя сотен свечей вмиг погасло, а столб в воде засветился.       Дин инстинктивно подался вперёд, но сдвинуться с места так и не смог. На что Тара лишь ухмыльнулась и бросила: «Не время».       Сэм бегло осмотрел толпу впавших в транс членов церемонии и едва смог отыскать родной силуэт: Шерри лежала у самой гнилой воды и билась в конвульсиях.       «Ты должен понимать, во что ввязываешься, впуская меня в свою жизнь. Потому что это всё и есть моя жизнь», — пронеслось в голове.       «Однажды кровь всё равно возьмёт своё, сынок. Подумай хорошо, сможешь ли ты после этого жить с Шерри?» — следом всплыли слова Эдварда.       Сможет, несомненно. Если она выживет.       Сэм взглянул на брата но, получив одобрительный кивок к действию, и шагу ступить не смог.       — Нельзя, — замотала головой Тара и назидательно продолжила: — Нельзя прерывать церемонию. Это чревато. Не лоа служат нам — мы служим и поклоняемся им. А они лишь решают помочь или наказать.       — Там Шерри, — процедил Сэм. — Ей плохо.       — Похоже, сегодня Маман выбрала кровь посвежее. Ну и ладно. Лишь бы Лиди исцелила и покровителя колдуна отвадила.       — Хочешь сказать, — вклинился Дин, всё ещё пытаясь избавиться от колдовства Тары, — эта ваша мамаша вселяется в Шарлин?       — Не хочу сказать, а так и говорю. Всё тебе разжёвывать надо.       Сэм напрягся. Он понимал, что одержимость — вещь серьёзная и порой очень непредсказуемая. Тем более, когда речь идёт не о привычных демонах, призраках или ангелах. О духах Вуду ему известно только в общих чертах, из редких разговоров с Шерри. Но даже её заверения о безвредности этой Маман Бриджит сейчас были недостаточным аргументом.       — Она выдержит одержимость Маман?       — Выдержит. А чего нет? У неё предпоследний уровень посвящения, плюс кровь рода Тумэ — проблем не должно быть. Так что не переживай ты так, Винчестер, не скопытится твой Джимми Смит (5). Главное — что бы вы не увидели, не услышали, не почувствовали — не лезьте к Маман. Появятся странные птицы — бегите к столбу и метьте его своей кровью: так вы получите защиту Маман. А в остальном — разберётесь походу, — бросила Тара и вернулась к толпе.       А несколько минут спустя церемония резко утихла: одержимая Шерри пришла в себя. Потянувшись и громко зевнув, она поправила чалму, отряхнула платье, и, сделав добротный глоток рома, подошла к лодке. Наклонившись над ней, она заорала что есть мочи:       — Эй, старая потаскуха, чего развалилась? Выползай из корыта: время пить ром и наказывать непослушных колдунов. Ай да Лиди, ай да ленивая задница. Поднимайся, кому говорю.       Но Лиди не реагировала.       Залпом осушив оставшийся ром, Маман разбила бутылку и несколько раз полоснула запястье. Кровь, скапывающая на Лиди, сделала своё дело: жрица плавно, словно змея под флейту заклинателя, поднялась на ноги и вышла из лодки.       — Так-то лучше, пышуля. Маман не любит долго просить. Тащи свои чёрные телеса к семье — будем наказывать колдуна.       Лиди несколько раз тряхнула головой и поплелась к остальным жрецам и жрицам. Маман же внимательно осмотрелась и ткнула пальцем в сторону Сэма и Дина.       — Ну а вы, громилы, долго там топтаться будете? Ноздри раздуваете громче адских псов. Тащите свои упругие задницы и выпейте с Маман. Смелее. Маман дважды не просит.       — Ну пойдём, что ли, — пожал плечами Сэм, вспомнив предостережения Тары.       — Ага. Поздороваемся.       Приблизившись к Маман, они осторожно отпили рома из очередной бутылки в её руках. Та усмехнулась и, бесцеремонно хлопнув Дина по заду, довольно протянула:       — Ты мне нравишься, охотник. Когда здесь приберёмся, далеко не убегай: я очень одинока с тех самых пор как ваш Дьявол отнял моего Барона. Тебе понравится.       Сэм едва сдержался от такой похабщины из уст пусть и одержимой, но всё же его женщины. Дин лишь развёл руками, мол, это не я, старик.       — А ты не дуйся, стройняшка. Она-то его не хочет, но придётся.       Маман залпом допила оставшиеся полбутылки рома и махнула рукой барабанщикам. Задрав платье, она пошло, словно танцуя бачату, завиляла бёдрами. А следом к ней присоединились и остальные.       Но странное развязное действо резко прервалось бурлением гнилой воды и неожиданным появлением Шанталь.

***

      — Тебе лучше не двигаться, — направив пистолет на неё, рявкнул Дин.       — Снова вы, затычки во всех щелях, — бросила Шанталь, полоснув лезвием вдоль вены. — Как там ваша глухая подружка?       Ухмыльнувшись, она воровато огляделась и, мокнув палец в свою кровь, повторила контур символа на запястье. Знак засветился, лицо Шанталь на миг сменилось гримасой сморщенного старика, и всё вокруг закружилось будто в «пьяном» вертолёте.       Штормовой ветер, поднявшийся мгновенно, обрывал кроны кипарисов в клочья. Из бурлящей болотной воды вырывались неясные силуэты, а над головой закружились огромные фантомные птицы. Они хватали всех подряд и тут же буквально растворяли своих жертв в воздухе.       В этом хаосе Дин даже не вспомнил об инструкциях Тары, и лишь суматошно, будто это действительно могло помочь, палил по фантомным тварям, пытаясь заодно и прикрывать Сэма. Но тот упорно крутился возле одержимой Шарлин, так и норовя вырвать её из этой чертовщины. А та лишь глушила ром из горла, время от времени прогоняя птиц и успокаивая воду одним лишь прикосновением ладоней.       Всё резко утихло, когда Маман, несколько раз хлопнула ладонями о землю. Она поднялась и довольно протянула, глядя на одержимую Шанталь:       — Ти-Жан-Пѐтро. Любишь ты, гадёныш, под ногами путаться.       — Маман, лапуля. Чудесный костюмчик себе подыскала, а то вечно в морщинах таскаешься.       — Тебе здесь не место, ты же в курсе? Это мои общины. И поклоняются они только нашему семейству.       — У колдуна уже есть магия древних. Он и без меня бы справился, но вот эти благочестивые клопы посмели просить твоей защиты. Я просто уравниваю шансы. Ты мне не враг, по сути. Так что выметайся — и разойдёмся.       — Ты со своим шакалом переходишь все допустимые границы, — скрестив руки на груди, процедила Маман. — Таким тараканам не место в нашей вере. Так что отымей его уже поскорее и катись к папским чертям.       — Крошка, я сначала тебя оприходую, а потом займусь твоей — как там говорят? — паствой.       — Рассыпешься прежде, — процедила она, раскидывая руки в сторону.       Глаза её вспыхнули жёлтым светом, который, повторяя венозный рисунок, разошёлся и по рукам. Вцепившись в горло одержимой Шанталь, Маман издала истошный вопль и повалила её на землю.       Воздух наполнился едким запахом серы, и уже спустя несколько минут из густых зарослей вокруг послышался приглушённый рык.       Дин кивнул Сэму и крепче сжал мачете.

***

      Уродцы исчезли ближе к рассвету — очевидно Маман наконец-то изгнала Ти-Жан-Пѐтро восвояси и вытащила дух колдуна из тела Шанталь.       Дин облегчённо выдохнул, бросив мачете.       — Давно мы так не рубились, Сэмми, — усевшись на землю произнёс Дин. Но в ответ ничего не услышал. — Сэмми? — оглянувшись по сторонам, он с трудом встал на ноги и поплёлся искать брата. Но хорошо знакомое чувство чего-то абсолютно неотвратимого уже продиралось изнутри.       Дин суматошно вглядывался в полумрак, проклиная и эти болота, и свою гордыню. Он убеждал себя, что с Сэмом всё в порядке и тот просто воркует с очухавшейся Шарлин.       Её он нашёл у берега. Она баламутила гнилую воду босыми ногами и странно дёргала головой.       — Шерри? — подойдя ближе, неуверенно окликнул её Дин.       Она медленно обернулась, вздрогнула и лишь кивнула в темноту.       Вглядевшись в неподвижную «груду» на земле, Дин замотал головой и рухнул на колени — точно как в тех кошмарах, снящихся последний год. Он с надеждой сдавил грязное запястье брата — холодное и беззвучное.       Его Сэмми снова мёртв. На этот раз навсегда.       Получается, то были совсем не кошмары. А значит, скоро он ощутит противный запах подвальной сырости и увидит Билли, деловито сложившую руки на груди. А потом... Потом он навсегда сожжёт тело самого родного человека во всей Вселенной.       — Ты уверена?       Приглушённый голос вынудил Дина обернуться и поднять голову. Он потёр глаза и прислушался к условному диалогу Маман и, очевидно, самой Шарлин, так и стоящей у него за спиной.       — У тебя договор. Серьёзный такой, крошуля. Хлопот не оберёшься. Что говоришь? Хитро. Хитро. И дерзко. Но мне нравится твоё предложение. Я принимаю. Но помни, что и я не панацея.       Она резко обернулась и, наклонившись к Сэму, шепнула ему что-то на ухо — ничего не произошло.       — Хм, — обернувшись, она чертыхнулась куда-то в пустоту, и прошипела: — Это вам за моего Барона — пусть ваши сраные правила катятся к вселенским чертям. А ты чего ждёшь? — рявкнула она Дину. — На спину его. И живее: мне нудно, красавчик.       Дин послушно перевернул Сэма на спину. Маман разорвала на нём футболку и, расковыряв недавние надрезы на своих руках, нарисовала замысловатый символ. Со всей силы ударив ладонью в знак, она самодовольно улыбнулась.       — Скоро очухается. Не волнуйся. Только вот, вляпалась ваша крошуля. До конца времён не расплатится. Жаль, конечно. — На последней фразе она рухнула без сознания.

***

      Шарлин очнулась первой. Дин помог ей подняться с мягкой приболотной почвы и уселся на полусгнившую корягу.       Отряхнувшись, Шарлин осмотрелась и, увидев Сэма, лежащего в нескольких шагах, бросилась проверять его пульс.       — Появился, слава Богу. Или кому там... — буркнул Дин, продолжая начищать мачете. — Что за хрень тут вообще творилась, объяснишь?       — Колдун отправился куда-то вроде Пустоты, а его покровитель восвояси — к остальным лоа. Ты в порядке? — после недолгой паузы тихо спросила Шарлин. Голос её был неуверенным; казалось, ещё немного и она разрыдается.       — В порядке. А ты? Смотри-ка, столько рома жахнула, а даже перегара нет. Меня так научишь?       — Станешь посвящённым в Вуду — и не такое сумеешь, — едва улыбнулась Шарлин, не сводя глаз с Сэма.       — Что ты отдала взамен? — тихо спросил Дин, особо и не рассчитывая на откровенность.       — Он моя жизнь, Дин. Моё сердце и душа. Я безумно его люблю. Два года назад я вымолила у Судьбы шанс для нас двоих. Я пообещала и ей, и Сэму, что в следующий раз отпущу его навсегда. И даже не посмею думать ни о каких воскрешениях и прочих уловках. Я пообещала, понимаешь? А сегодня... — она отпустила руку Сэма и посмотрела на своё правое запястье, — сегодня я сплоховала. Снова не удержалась, Дин. И на этот раз шанса больше не будет. Ни малейшего.       — Будь у меня хоть крохотная возможность, я бы поступил так же. Всегда так поступал. Маман сказала, что ты вляпалась. Что это значит?       — Будет беда, Дин. Большая беда, — дрожащим от накатывающих слёз голосом только и ответила Шарлин.

***

      Плотные грозовые облака, с самого утра застелившие небо беспросветным саваном, украли последнюю надежду на уютный уикенд. Дурацкая влажность только усиливалась; от неё не спасали даже непривычные пятьдесят четыре градуса.       Редкие посетители спешно покидали пределы городского кладбища «Калвари», очевидно опасаясь попасть в эпицентр приближающегося ненастья.       Где-то в черте Лафайета послышались первые раскаты, и Сэм ускорил шаг. Бредя запутанными дорожками, он вспоминал странный сон, снившийся ему несколько дней назад. Сон на грани реальности. Сон, в котором Билли бросила сочувственный взгляд и подала ему руку. Сон, на рассказ о котором Дин отшутился, списав всё на дурные чары болот.       Может, так оно и было. Но сейчас важнее было поговорить с Шерри и наконец-то всё прояснить.       Её он нашёл спустя четверть часа у одного из надгробий под кряжистым дубом. Шарлин неподвижно сидела прямо на могильной плите.       Подойдя ближе, Сэм увидел аккуратную гравировку «Курт Оливер Батлер. 20.04.1978 - 1.11.2016».       — Привет. — Сэм присел рядом. — Как ты?       — Уже лучше. Трое суток беспрерывного сна почти помогли. — Шарлин вымучено улыбнулась и отвела взгляд.       — Я думал, ты будешь на топях.       — Вот сейчас там действительно небезопасно.       — Шерри... Кхм... Мне кажется, нам нужно поговорить.       — Я хотела оградить вас от этого. Всеми способами пыталась уберечь. Пришлось скрывать правду.       — Я понимаю отчасти. Но я не об этом. Кхм. Твоё посвящение и кровь Тумэ — это правда?       — Не сейчас, можно?       — Шерри, по-моему, давно пора. Я просто пытаюсь понять, что нас ждёт дальше. Шарлин подвинулась ближе и, нежно проведя ладонями по его щекам, едва слышно произнесла:       — В тебе моя жизнь, Сэм. Выпьют тебя — выпьют и меня. И я правда старалась как могла. Кровь Тумэ ничего не меняет в наших с тобой отношениях. Я боготворю тебя так сильно, мой дорогой Сэм Винчестер, что порой ужасаюсь такой — не иначе как — одержимости. Ты — моя самая большая зависимость.       Сэм растерялся. Он столько раз слышал признания от его Шерри, но никогда они не звучали так прощально, что ли.       — Шерри...       — Не стоит. — Она поцеловала его и крепко, насколько позволяли хрупкие руки, обняла. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Знаю, дорогой. Но и ты знай: если я когда-нибудь от тебя откажусь, если когда-нибудь прогоню и не пущу на порог, если когда-нибудь тебе покажется что сердце моё зачерствело, а я стала мрачной и чужой — уходи непременно. Даже не раздумывай. Уходи и живи дальше.       — К чему всё это? Шарлин, ты меня пугаешь. Я очень люблю тебя. Но всё чаще мне кажется, что эта увлечённость Вуду тебя ломает. Может, стоит...       Сэм не успел продолжить: у Шарлин зазвонил мобильный. Она несколько минут просто смотрела на экран, а потом всё же ответила:       — Здравствуй, Ванесса. Да. Нет. Я в Лафайете. Дела здесь. Да. Бог мой...       Шарлин вмиг побледнела. Выпустив телефон из рук, она рухнула на колени и буквально завыла:       — Будьте вы все прокляты со своей судьбой и порядком! Будьте вы все трижды прокляты!       Сэм попытался её успокоить, но Шерри лишь безутешно рыдала, изредка выдавливая «Мой бедный дядюшка Берт. Несчастный Винсент. Что я натворила...».       Похоже, что-то вновь пошло не так. Совсем не так.