Тебе бы, наверно, другую

Мы с тобой ядовитой тоскою повенчаны. Нас с тобой избегали амуры небесные. Нас Судьба прокляла навсегда и навечно. Мы сожгли все мосты на рассвете совместные...

      Алеющее небо плавно чернело под натиском душной июньской ночи. Арки Римского моста давно зажгли свои фонари. Кордова пылала ритмами фламенко, наполняя воздух невероятным ароматным дуэтом гвоздики и хереса. Дух цыганской свободы витал в каждом дворике, на каждой улочке, просачивался сквозь раскалённые андалузским зноем стены и зазывал как сирена моряков.       Шарлин сидела в плетёном кресле на балконе и разглядывала свежие раны на ступнях: ещё пару часов назад она «рыдала» под звуки сигирийи так неистово. Выплёскивала всю горечь, всё отчаяние, чтобы раз и навсегда освободить место для смирения. Но и этого оказалось ничтожно мало.       Душит. Её душит это смоляное небо, эти огни и этот пьянящий винный вкус — её душит память, предательски нежелающая вычеркнуть те беззаботные дни и роскошные ночи, в которых два июня подряд сгорали они с Сэмом.       Этим вечером в ней ожил не дуэнде (1), как много лет кряду, а болотное естество, воющее от безысходности. Дикий зверь, волеющий вырваться на свободу и врасти в приболотную почву гигантским кипарисом.       Из комнаты доносился невероятный голос Чавелы Варгас, поющей о Плакальщице (2).       — Сегодня и ты, милая Шерри, — Шарлин усмехнулась сама себе, — Плакальщица. Только плачешь ты в очередной раз по своей разбитой судьбе и разъедающей одержимости Сэмом. Кажется, в этот Хэллоуин придётся сменить наряд.       Заиграла следующая песня. Шарлин распустила волосы и бросила пурпурную розу на столик. Отпив тягучего хереса, она потушила светильник и откинула голову на спинку кресла, вглядываясь в огни Кордовы. Сегодня Шарлин прощалась с этим городом. Прощалась с пламенем, которое два года назад напрочь сожгло все границы и стены между нею и дорогим Сэмом Винчестером. Сегодня это пламя сожжёт и мосты.       Раздался стук в дверь. Предположив, что это снова Анхелика, пытающаяся разузнать почему Шарлин без Сэма, она лишь тоскливо вздохнула и осушила стакан.       Но стук стал настойчивей. Чертыхнувшись в адрес любопытной, пусть и доброй, горничной, Шарлин поплелась к дверям.

И хотя я люблю тебя до безумия, не возвращайся ко мне. Черная голубка, ты источник моих страданий. Я хочу быть свободным и прожить жизнь с той, кого я выберу.(3)

      — Оу, да Вы, сеньора Варгас, сегодня прямо таки вторите моей душе, — подметила Шарлин, пошатываясь от дурманящего хереса и пытаясь не наступать на пышные оборки платья.       Открыв дверь, Шарлин растерялась: на пороге стоял Сэм. Он, едва улыбнувшись, осмотрел её снизу доверху, очевидно удивившись яркому наряду.       — Привет.       — Зря ты приехал, — тихо, но уверено «поздоровалась» Шарлин.       — Кхм. Думаю, нам стоит поговорить обо всём и начистоту, — потирая шею, неуверенно произнёс он.       — А я так не думаю.       — Шерри...       Началось. Снова это его безнадёжное «Шерри». Снова этот запах жухлой листвы и запредельная тоска в раскосых глазах. Но сдаваться слишком поздно.       — Шерри, не может вот так вот всё оборваться. Разве это про нас? Разве вот так закончится наша история? Почти безмолвно? Без объяснений и исповедей? — буквально взмолился Сэм, без приглашения войдя в номер.       — Поговорим или нет — моего решения это не изменит, — как можно сдержанней ответила Шарлин, следуя обратно на балкон.       — Шерри, — Сэм схватил её за запястье и тут же отпустил, отведя взгляд. — Прости, я не хотел. — Усевшись на пол, он прислонился спиной к массивным перилам. — Выслушай меня.       Шарлин умостилась в кресло и отвернулась от Сэма, ища спасение в панораме ночного города.       — Кхм-кхм. Прости меня за то, что скрывал общение с Мирандой и за то, что продолжал общаться с ней у тебя за спиной. Прости за ту ночь, ту проклятую ночь. Я виноват перед тобой. Прости, что своей ложью поставил тебя в такое положение. Ты столько делала для нас, так старалась, а я обманывал тебя.       — Перестань, Сэм. Я виновата не меньше твоего: думала «пряничного домика» тебе будет достаточно. Может, оно и к лучшему.       — Когда всё пошло не так? Как мы выдворили счастье из нашей жизни? Что с нами случилось, Шерри?       Сэм говорил тихо, но голос его дрожал. То ли от волнения, то ли от непонимания.       — Судьба, Сэм, — встав с кресла, ответила Шарлин.       Она принесла ещё один стакан и, налив хереса, подала его Сэму. Взяв свой стакан, Шарлин до колен подняла подол платья и села рядом, вытянув ноги. Разговор обещал быть тяжёлым до одичания.       — Судьба дала нам шанс. Неужели мы так и будем топтаться на месте, вместо того, что бы попробовать сохранить нас?       — Мы не были обещаны друг другу ни Судьбой, ни Небесами. Мойры не сплетали наши жизни, а купидоны не пускали свои стрелы. Мы выгрызли два с половиной года счастья. И на этом закончилось, Сэм. Нужно в этом признаться, иначе никогда не кончится. Понимаешь?       — Не понимаю. Не понимаю. Вот уже сколько времени ни черта не понимаю.       — Ты не смог и не сможешь принять мою веру, а я не смогу от неё отречься: плата может стать непомерной. С меня довольно искалеченных судеб.       — Поверить не могу, что ты отказываешься от нас из-за дурной крови. Ты решила за меня. Так нечестно. Я всего лишь просил время. Твоя одержимость Маман, сила, выходящая за грани, твоё нежелание открыться мне, довериться — всё слепилось в один валун сомнений. Шерри, у меня с Мирандой ничего не было.       — А могло бы быть. Думаю, со мной ты не сможешь оставить охоту и жить как мечтал. Я не вытравлю кровь и никогда не смогу сойти с выбранного пути. Я сотни раз пыталась, Сэм. Правда. Ни к чему хорошему это так и не привело. Я — раба этой крови и любви к тебе. Но мне не разорваться. Я бы хотела повернуть время вспять. Вернуться в тот день, когда родители обратились к Урсуле. Умри бы я в срок, ничего бы этого не было. Лучше остановиться сейчас.       Сэм явно опешил. Осушив стакан, он налил ещё и выпил залпом. Несколько раз откашлявшись, он наконец осмелился посмотреть Шарлин в глаза.       — Ты так часто говорила: «У нас не так много времени». Чего я не знаю, Шерри? Что мешает тебе вместе со мной бороться за наше счастье? И о каком старике ты говорила в тот вечер?       Шарлин молчала. Только молчание могло спасти её от подкатывающей к горлу исповеди. Сэм был так близко. Безоружный, честный и открытый. Хотелось упасть ему на колени и взвыть. Выть долго, заглушая ритмы фламенко, вгоняя в уныние сладостную южную ночь.       — Шерри, есть что-то, что я должен знать, но ты боишься сказать?       — Нет, — вспоминая встречу со Смертью, твёрдо ответила Шарлин.       — Вы... Вы... Вы за мной? — поднимаясь с колен, заикается Шарлин.       — Люди так любят преувеличивать собственную значимость, — Смерть присаживается в кресло и улыбается. — Нет, конечно. — Он внимательно осматривает подвал и одобрительно кивает. — Вижу, ты тщательно выполняешь эту часть договора. Похвально.       — Я стараюсь.       — Ради чего люди — большая их часть — добывают и накапливают всевозможные блага?       — Ради будущего, вероятно.       — У тебя есть дети?       Странный этот старик.       — Знаете же, что нет.       — Я всё знаю. Но так в нашем диалоге есть смысл. Ну да ладно. А вот у сестры твоей есть, и у Дина Винчестера есть, у Джима и Эмми Тайлеров и...       — К чему... О нет! — наконец-то до неё доходит. — Нет-нет. Нет-нет! Это нечестно, — слёзы непроизвольно катятся по щекам.       — Их души невинны, но я сделаю исключение. Такой будет неустойка.       — Не понимаю... Я же только хочу отвадить её от Сэма... Только и всего...       — У нас всё идёт по плану. А ты никак не поймёшь, к чему вся вереница событий.       Старик касается её лба и приоткрывает завесу будущего. Очевидно, ближайшего.             Миранда швыряет пустую бутылку в Сэма. Тот едва успевает уклониться.             — Что это было, Сэм?! Что за уродство?! — визжит она, брезгливо кривясь.             — Я же объяснял. Это вендиго. Монстр.             — Ты себя слышишь?! У тебя магистратура за плечами, престижная работа и семья, а ты охотишься на монстров?!             — Это моё призвание.             — Призвание?! — со стола летит ваза и чайный сервиз. — Ненавижу тебя! Будь ты проклят со своим призванием!..             — Где он? — сердце замирает в надежде услышать что угодно, только бы не пришлось жечь погребальный костёр.             — В реанимации. Почти сутки. Авария: слетел с трассы. Случайность, — Дин отводит взгляд.             — Ты же знаешь, что нет.             — Знаю. Кофе хочешь?             — Нет. Что говорят врачи?             — Не выживет, — Дин смахивает скупую слезу, закусывая губу. — Жаль, что мою душу уже никто не возьмёт… — горько улыбается, как всегда пытаясь прикрыться иронией.             — Дин, — выдавливает Шарлин сквозь ком застрявших слёз, — я тоже не могу. Прости...       Смерть убирает костлявую руку и реальность возвращается.       — Нет-нет-нет, — Шарлин мотает головой, падая на колени. — Нет-нет, Сэм. Она погубит тебя. Эта женщина сгубит твою судьбу. Нет-нет, Сэм.       Она заливается слезами, а рубец на правом запястье на миг превращается в свежий ожёг.       — Надеюсь, Вы меня услышали, мисс Бартон. Это последняя поправка в договоре. Последняя.       Бесцеремонно схватив Шарлин за плечи, Сэм повернул её к себе и уверенно выпалил:       — Я не сдамся. Не сдамся, Шерри. Не отступлюсь. Слышишь?! Я готов ждать сколько понадобиться. Готов ждать тебя. Мы, как никто, заслужили на счастье, заплатив по всем старым счетам.       — А как же, — поднимаясь с пола, прошептала она.       Сэм вскочил следом и, больше не сдерживаясь, прижал её к стене. Он не прикасался к ней с той проклятой ночи. И не будь всё так отчаянно и неотвратимо, она бы ещё долго не позволила бы даже рядом стоять.       — Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза и скажи, что не любишь. Скажи, что не помнишь нашу историю. Скажи, что всё кончено. Скажи это, глядя в глаза. Скажи — и я уйду. Уйду навсегда. Ну же!       Шарлин едва вырвалась из крепкой хватки Сэма и разрыдалась.       Слабая. Она слабая и безвольная. Он так близко. Потерянный и уверенный одновременно. Такой беспомощный и сильный. Никакая кровь не вытравит из её вен Сэма Винчестера. Никакие заговоры не спасут её сердце от боли. Никакая Судьба не заставит забыть этот дурманящий аромат сандала — его аромат, мальчишескую улыбку и добрейшие глаза.       — Ты моё сердце, — прижавшись к Сэму, сквозь слёзы шептала Шарлин. Он обнял её так крепко, словно это их последние минуты жизни. — Ты моя душа, Сэм. Но ты не моя судьба. Ты — моя погибель.       Последнюю фразу Сэм, очевидно, принял как отказ. Медленно выпустив Шарлин из объятий, он откашлялся и вышел в комнату.       Шарлин ещё несколько минут неподвижно стояла, вглядываясь в мерцающие огни... И это помогло: вытерев слёзы, она вставила немного увядшую розу обратно в волосы и с трудом натянула туфли. Сменив альбом Чавелы Варгас на Кармен Линарес, она встряхнула головой и застучала каблуками, сливаясь с чарующими ритмами сигирийи.       Сэм поднял голову и несколько минут заворожено наблюдал за ней. Когда Шарлин сбросила опостылевшие туфли, он наконец-то встал с кровати и подошёл вплотную.       Шарлин замерла. Этот город, этот безмолвный крик души и пьянящий херес освободили её. Надолго ли? — неважно. Важно только то, что Сэм так близко. И её тело и душа так голодны. И этот одичалый голод сможет утолить только он.       — Я готов быть твоим проклятьем, — прошептал Сэм.       — Прокляни меня, Сэм. Прокляни на веки вечные.       Сбросив платье, она медленно расстегнула рубашку Сэма и потянулась к его губам.       Этой ночью они пылали как ведьмы на кострах Инквизиции. Этой ночью они тонули друг в друге как «Титаник» в северной Атлантике. Эта ночь принадлежала только им.

***

      Сладко потянувшись, Сэм повернул голову, но Шарлин рядом не оказалось.       — Шерри. Шерри, милая, ты в ванной? — взбодрился Сэм, вскочив с кровати.       Но ни в ванной, ни на балконе её не было.       Присев на кровать, он растерянно почесал голову и собрался звонить на ресепшн. Трубка выпала из рук, когда он увидел карандашный рисунок на небольшом блокнотном листе: он спящий. В этом номере. Этим утром. И не единого слова. И кольцо.       Шарлин сожгла последний мост. Это и правда конец.       Он вышел на балкон и глубоко вдохнул. Этот город навсегда останется в его памяти: здесь его душа исцелилась и здесь же сгорела дотла. Лучше бы Смерть никогда её не возвращал.       — Судьба, говоришь, — сжимая кольцо в руке, гневно произнёс Сэм. — Будь по-твоему.

***

      Шарлин стояла у калитки, уставившись в небо. В пышной вате проплывающих облаков, она пыталась увидеть хоть какой-то знак — крохотный намёк, что не зря приехала в Батл-Крик.       Четверть часа спустя, улыбнувшись собственной глупости, она наконец-то вошла во двор и нажала на звонок. Дверь открыла Миранда. Улыбка на её лице быстро сменилась недовольной гримасой.       — Что ты забыла здесь? Сначала поиграла, разбила Сэму сердце, а теперь что? Раны ковырять удумала? Так поздно уже, — сложив руки на груди, гневно выпалила Миранда.       Другого Шарлин и не ожидала.       — Я не к тебе в дом пришла, — спокойно ответила она, увидев озадаченную Лизу позади Миранды. — Лиза, ты позволишь? Я ненадолго, обещаю. Кое-что отдам — и всё, — указывая на коробку, уточнила Шарлин.       — Ну... Проходи, конечно. Сэм на заднем дворе.       — Спасибо.       Ещё несколько месяцев назад Шарлин бы однозначно нахамила Миранде так, что та мигом бы отстала и не посмела даже смотреть в её сторону. Но сегодня разум впервые взял верх. Да и не для ругани она приехала.       Шарлин прошла через гостиную и остановилась, увидев подвенечное платье, аккуратно разложенное на диване, и свадебные каталоги на кофейном столике. Сжав кулаки добела, она досчитала до двадцати и обратно и выдохнула.       В этом доме два с половиной года назад они с Сэмом впервые отметили его день рождения. В этом доме она впервые познакомилась с Мирандой. В этом доме она впервые приняла решение изменить его судьбу. В этом доме всё и закончится. Всё по плану, очевидно, как и говорил Смерть.       Шарлин тяжело вздохнула и подошла к открытой двери на задний двор. Дин возился с барбекю, а Сэм то и дело бросал мячик разыгравшемуся Мишелю.       — Ты уверен, старик? Быстро как-то. Я не советчик в таких делах, но...       — Дин, я так решил. Так будет правильней. Шерри ясно дала понять, что нам не по пути. Но жизнь продолжается, — уверенно ответил Сэм.       Только вот его глаза и душа говорили совсем о другом.       Тряхнув головой, чтобы прогнать обострившиеся ощущения, Шарлин вышла во двор. Мишель радостно залаял и набросился на неё, едва не повалив на траву.       — Ну всё, всё, дружочек, — потрепав его, защебетала Шарлин. — Я тоже соскучилась. Ну перестань, перестань, говорю.       Мишель ещё немного покрутился возле неё и улёгся возле Сэма.       — Привет, — поздоровалась Шарлин, глядя на Дина.       — Привет. Я.. это... за пивом схожу. Тебе принести что-нибудь? — спросил он у Шарлин.       — Нет. Ничего не нужно. Да и тебе не обязательно уходить, Дин. Тут ничего личного. Я некоторые книги ваши привезла. Почтой же такое не отправляют, — поставив коробку на землю, объяснила Шарлин.       — Спасибо, — даже не глянув на коробку, ответил Сэм.       — Быстро всё как-то и неожиданно. Миранда — неплохой выбор, — едва выдавила из себя Шарлин, вспомнив показанное Смертью несчастное будущее Сэма.       — Зачем ты приехала? — наконец-то обернувшись к ней, тихо спросил Сэм.       — Надеюсь, ты будешь счастлив, — сильнее впиваясь ногтями в ладони, промямлила она.       — Ты не ответила.       Шарлин лишь одёрнула рубашку и потупила взгляд: всё, что она хотела сказать вопреки уготованному будущему, умерло в подвенечном платье Миранды и помолвочном кольце на пальце Сэма.       — Я хочу, что бы ты знал и помнил только одно: я никогда ничего не делала просто так. Все мои поступки и решения были обдуманными донельзя. Всегда. Причины тебе знать ни к чему. Но они есть. Весомые. Правда. Будь счастлив, Сэм Винчестер. Просто будь счастлив.       Ощущая, что разум её предаёт, Шарлин буквально вылетела в гостиную. Бросив взгляд на бокалы с вином на столике у дивана, она не задумываясь опрокинула их на белоснежное платье.       — Шерри! — окрикнул её Сэм вдогонку. — Шерри, постой!       Она ускорила шаг. Бежать. Ей нужно бежать из этого дома, чтобы смыть унизительность ситуации. Бежать из города, пнувшего её так больно. Бежать от собственной наивности, заставившей приехать сюда. Бежать от Судьбы, в который раз ткнувшей носом в порядок вещей.       — Глупая. Глупая-глупая, Шерри, — бормотала Шарлин, выбегая на улицу. — Зачем приехала? Знала же, что так и положено, что иначе не будет, как не крути. Зачем? Глупая. Глупая, — стирая слёзы, злилась сама на себя.       Сэм догнал её у калитки.       — Постой, — схватив её за руку, выдохнул он. — Так получилось. Я сам не ожидал. Я злился на тебя. Я был растерян, Шерри. Прости. Но ещё не поздно. Хочешь, я брошу всё и увезу тебя от всего этого? Хочешь? Только скажи, Шерри. Только пожелай.       Сэм дрожал и сильнее сжимал руку.       — Я надеюсь, ты хоть немного поживёшь по-человечески, Сэм, — глотая слёзы, прошептала Шарлин.       К ним подошёл Дин, и Сэм отпустил руку.       — Старик, — положив руку на плечо Сэму, серьёзно начал Дин. — Мне кажется, тебе лучше вернуться в дом. Иди, остынь.       Сэм жалостливо посмотрел Шарлин в глаза и поплёлся в дом, несколько раз обернувшись.       В ушах зазвенело, желчь подкатила к горлу, а во рту появился металлический привкус. Шарлин пошатнулась и едва не упала, но Дин вовремя её поддержал.       — Ты в порядке? Побледнела вся. Пойдём в дом: придёшь в себя.       — Я в порядке, Дин. Просто... просто... — одёргивая рубашку, Шарлин подбирала нужные слова. — Воздух другой здесь. Вот и всё.       — Ладно, сделаю вид, что поверил. Мне жаль, что так получилось.       — Ничего. Всё закономерно и предначертано.       — Это из-за того случая на болотах, да? Из-за воскрешения Сэма? — неуверенно спросил Дин.       — Нет. Сэм тут ни при чём. А ты радуйся, Дин, — натянуто улыбнулась Шарлин, — ты наконец-то избавился от болотной ведьмы.       — Да я... я...       — Береги его. Теперь это только твоя забота. Прощай, Дин Винчестер. Была рада знакомству. Надеюсь, больше никогда не увидимся. Даже на том свете.

***

      — Ну наконец-то, — радостно ответила Эмми после пары гудков.       — Привет, — разглядывая огни взлётной полосы, поздоровалась с подругой Шарлин.       — Ну? Поговорила? Сказала правду? Вы снова вместе?       — Ты слышишь в моём голосе хоть ноту радости?       — Нет, — виновато снизила тон Эмми.       — Сэму, похоже, больше не нужна ни я, ни моя правда. Всё по плану.       — Как это понимать?       — Вот теперь всё кончено. Кончено, — безразлично бросила Шарлин.       — Шерри, может тебе у нас пока пожить?       — Нет. Мне есть о чём подумать. Я позвоню, когда буду на месте. Рейс через три часа. Может, удастся раньше вылететь.       — Раньше? — обеспокоено переспросила Эмми.       — Этот город давит на меня. Мне душно и тесно, Эмми. Три часа — слишком долго.       — Шерри, ты не в порядке. Давай я...       — В порядке, — резко оборвала её Шарлин, не желая выслушивать сочувственные речи. — Кажется, осень — проклятый сезон для нас... для меня. Определённо проклятый.