Молчание - золото

      — Разумеется, для тебя по-прежнему бизнес и деньги стоят на первом месте, да, сынок? — ехидно проговорила Нерейва своему «непутёвому ребёнку».       Каждый приезд Нерейвы Огневой сопровождался ссорами матери и сына, припоминаниями всех имеющихся грехов и неохотными примирениями. Что ни говори, отношения у Нерейвы и Нортона были прохладные. Примерно в минус сотню градусов по Цельсию.       Обличая мужчину в том, что он готов пожертвовать семьёй ради прибыли, бабушка давила и на больное — на немоту дочери. Мол, стыдится он этого.       Напрямую, конечно, ей никто не говорил, но Василиса и сама прекрасно понимала: такой ребёнок — пятно на репутации довольно известного человека из сливок общества. Плюс один пункт к списку «Почему Я Всё И Всех Ненавижу».       Но внучку Нерейва, кажется, любила. Патологической заботы не проявляла и относилась как к нормальному ребёнку. И Василису это устраивало. Приезжала Огнева-старшая нечасто, да и вообще делала это ради собственного развлечения. Она совершенно умирала со скуки, всё время находясь в своём огромном загородном поместье и изредка выбираясь на светские мероприятия. И грызню с упрямым взрослым сыном находила довольно увлекательным занятием.        — …а то, что Василиска растёт без общения, тебя мало волнует, я правильно понимаю? — услышала девушка обрывок фразы, вынырнув из омута мыслей. Поёрзала на прохладном полу, удобнее устраиваясь, и продолжила подслушивать.        — Боюсь, я тебя неправильно понимаю, матушка, — произнёс Нортон с нотами раздражения и удивления, — у Василисы есть друзья — Алексей и Диана, ты знаешь.        — Конечно, которых она видит едва ли раз в месяц, — фыркнула женщина. — Раскрой глаза, сынок! Твоя дочь закрылась от всего мира! Кем она вырастет с такой-то жизнью?       Огнева-младшая, сидящая за закрытыми дверями гостиной, досадливо и устало поморщилась, закатив глаза. Эти разговоры о «закрытости» уже в печёнках сидели. Ей вполне отлично и так живётся. Отец прав — у неё есть Лёшка, есть Диана.       Вспомнив о них, девушка с какой-то непонятной грустью улыбнулась. Единственные люди, которые относились к ней нормально. Удивительно, считала она.       Лёшка, этот вечно занятый спортом парень, с которым Василиса была знакома чуть ли не с младенчества. Их родители дружили, и ребята сами уже не помнили, как началась их дружба, наполненная смехом и весёлыми рассказами. Эти встречи были единственной отдушиной для девушки. Виделись они всё реже с годами: сказывалась вечная загруженность Рознева.       А Диана Фрезер, племянница Диары — лучшей подруги детства Лиссы, — была самым рассудительным человеком, кого только знала Огнева. И самым надёжным. Там, где появлялась её темноволосая макушка, там, где до этого царил хаос, всё вмиг раскладывалось по полочкам…        — …Фэш Драгоций, его племянник, сирота. Астрагор жалуется, что он становится всё менее управляемым. Мало с кем общается. Я считаю, это хорошая идея, — донёсся горящий энтузиазмом голос бабушки.       Что-что? Астрагор… где-то она уже слышала это имя. Внутри всё тревожно задёргалось. О нет, Василисе это совсем не нравилось.        — Ты, матушка, не сбрендила ли на старости лет? — отец замолк и, набирая побольше воздуха, продолжил. — Ты хочешь, чтобы я заставил дочь общаться с неуправляемым мальчишкой, племянником Астрагора?        — Я считаю, что это поможет, — до ужаса спокойно сказала Нерейва. — Так они будут общаться, это пойдёт на пользу…       У Василисы с каждым словом глаза становились всё шире и шире. Чего-о? Заставить её общаться с каким-то мальчишкой? Девушка вся переполнилась возмущением. Какое они имеют право?! Ну, бабушка, ну спасибо, добавила радости.       Кажется, её любимый список сегодня ощутимо пополнится.        — Может быть, не стоит, матушка, действительно? — пролепетала Лисса, которая, как оказалось, тоже находилась в комнате.       Василиса услышала раздражённый выдох Нерейвы:        — Хорошо, мы можем продолжить этот разговор позже, но я останусь при своём. И ты бы, Лисса, прекратила закрывать дочку в четырёх стенах, м?..       Дальнейшего разговора девушка уже не слышала, поскольку зазвучали скрипучие половицы, и Василиса быстро поднялась и юркнула в свою комнату, закрыв дверь.       За стенами всё ещё доносились приглушённые перепалки.       По правде сказать, Василиса любила голоса. Каждый был для неё особенным, индивидуальным. По голосу она могла понять человека, понять его душу, прочувствовать всё. Буквально пробовала на вкус. Василисе приносили наслаждение эти то низкие, то высокие, звонкие, хриплые отзвуки сущности. Не только глаза — отражение души. Голос — своя музыка, считала она.       Голос матери был высоким, вечно напряжённым и напоминал Василисе шум слабого переменчивого ветра, который в любой момент может превратиться в бушующую стихию.       Голос отца навевал мысли о морских прибоях — резких и оглушающих на мгновение, внезапных — сердце замирает. Хоть девушка и знала, что Нортон искренне любит свою семью, голос выдавал его холодно-мерцающую натуру с головой.       Голос Нерейвы определённо был грозой. Яркий и пугающий, повелительный, с характерной хрипотцой. Под стать её твёрдому характеру. И Василисе до боли хотелось знать, каким бы был её голос.       Мысли вернулись к услышанному у дверей комнаты. Огнева точно знала одно — кто бы это ни был, милую улыбочку она перед ним строить не будет. Пусть и не надеются.

***

      День не задался, это Фэш понял сразу.       Понял ещё в тот момент, когда полетел вниз с кровати прямиком в объятия ламината. Чертыхнувшись, осознал, что опаздывает. Как-никак, в школу ему ходить нравилось. Всё что угодно, лишь бы не оставаться здесь, «дома».       Упустил автобус и бегом помчался через полгорода в школу. Залетел ураганом в двери кабинета, и, сбиваясь, извинился за опоздание. Проходя к своей парте, Фэш споткнулся, пролетев вперёд, и схватился за край стула, чтобы не упасть. Даже не понял, что произошло. Но оборачиваясь, Драгоций увидел довольную ухмылку Маркуса Ляхтича, вешавшего рюкзак обратно на крючок. Ублюдок.       Парень плюхнулся на стул и отрешённо посмотрел на доску. Ник, сидевший рядом, как обычно, ничего не сказал.       С Марком Драгоция связывала давняя-давняя вражда, длившаяся, наверное, всю жизнь. При любом удобном случае Ляхтич был готов устроить какую-нибудь подлянку Фэшу. Дело обычно заканчивалось кулаками, пока Лазарев в очередной раз их не разнимал. Но Маркус со своей компанией таких же гадов не оставлял попыток досадить Драгоцию.       Звонок резанул слух, и ученики с облегчением вышли из кабинетов. Ник что-то воодушевлённо рассказывал про свои любимые чертежи.       Если бы кто-нибудь вдруг спросил Фэша, кому он доверяет больше всего, он бы, закатив глаза, ответил, что Нику Лазареву, разумеется, кому ж ещё. Правда, со спины бы подкралась Захарра и вдарила бы кастрюлькой по голове. И назидательно бы сказала, что доверять нужно больше всего родственникам. То есть, ей. Хотя сама относилась к Нику точно также.       И стоило вспомнить о сестре, она, словно по волшебству возникла рядом.        — Привет сонным тетерям! И если бы кое-кто поменьше храпел, то услышал бы, как я десять минут пыталась этого кое-кого разбудить!       Вот что-что, а заражать позитивом эта девчонка умела. И сражала своей энергией. Она была одним из самых близких для Фэша людей. Самая близкая в этом змеином гнезде отчаяния и темноты, где они жили.        — Привет, куцехвостик! — со смешком сказал Ник. — Ну, как там внизу погодка?       Захарра была ниже его где-то на голову, и Лазарев бессовестно её подкалывал при каждом выпадавшем случае.        — Привет-привет, домашний мальчик. А ты, я погляжу, так дома засиделся, что пропустил, как твои шуточки стали старше египетских пирамид, — привычно хмыкнула Драгоций.        — Да только ты за это время выше не стала, — с притворным сожалением вздохнул Ник.        — Эй, братец, ты чего такой хмурый? — спросила Захарра с беспокойством.        — Всё отлично, Захарр, правда, — попытался соврать Драгоций, хоть и знал, что это не пройдёт.       Но сестра уже всё поняла. Повертела головой по сторонам, на долю мгновения задержав взгляд на Мааре Броннере, стоявшем неподалёку, и снизила голос до шёпота:        — Снова дядя, да?        — Да. Не принёс вовремя какие-то бумажки, — нехотя пояснил Фэш.       Захарра уже хотела что-то сказать, но на горизонте замаячила сплетница Резникова, и она замолчала.        — Ладно, дома обсудим, — коротко бросила Драгоций и побежала по своим делам, совершенно случайно задев плечом Броннера.       Лазарев ободряюще похлопал друга по плечу, улыбаясь. Он знал, что Фэш не любит расспросы о семье и не допытывался, за что Драгоций был ему очень благодарен.       День тянулся долго и нудно, и поэтому ребята радостно вывалились из дверей после уроков, полной грудью вдыхая освежающий воздух.       Расставшись с Ником у его подъезда, они с Захаррой потопали на автобус, ибо поместье Драгоциев было далеко от центра города.       Они не раз задумывались, какой фанат ужастиков спроектировал их дом. Это был старый, словно заброшенный, мрачный особняк, да к тому же находился на самой-самой окраине жилой территории. Да, в гости чай попить не позовёшь.       И обитающие там полностью соответствовали жилищу.       Открыв тяжёлую дверь, брат с сестрой очутились в привычном тёмном коридоре с давящими потолками и плотной тишиной. Шаги гулко отражались от стен, пробегали по полу и возвращались обратно.        — Эй, детишки! — послышался противный голос за спиной.       Ох, нет, только не это.       Фэш медленно обернулся. Войт. Как обычно.       Войт Драгоций был одним из самых прекрасных явлений в доме Драгоциев. Уступал, наверное, только Астрагору. И все их с Фэшем разговоры заканчивались аналогично сеансам общения с Марком.       Но доставалось за драку, естественно, Фэшу.       Неуправляемый, закрытый, резкий. Вот каким слыл здесь Фэшиар Драгоций.       Да, один за всех и все за одного — это не про их семью.       Делает хриплый вдох:        — Чего тебе, Войт?       Только бы не сорваться.        — Ничего, просто захотел узнать, как дела у маленького сироты, чьи родители свалили и оставили его на помойке. А он не может оценить доброту Астрагора. Только благодаря ему ты ещё не сдох на улице, — довольно, смакуя каждое слово, давил любимый родственник.       Захарра гневно сощурилась:        — Ты прекрасно знаешь, что это не так, — выделяла она каждое слово. — Кого здесь не жалко бросить, так это тебя, идиот.        — О, другая покинутая решила защитить друга по несчастью? — злорадно спросил Войт.       Это был удар ниже пояса. Лицо Драгоций покрывалось красными пятнами. Она уже была готова броситься на брата, если бы кулак Фэша не достиг Войта раньше.       Обычный вечер дома.

***

      Рассматривая новоприобретённый синяк на скуле, Драгоций с досадой понял, что пройдёт он не скоро. Послышался стук в дверь. Вошла Захарра.        — Фэш, там… Астрагор зовёт тебя поговорить.       Парень обречённо закрыл глаза. Только этого не хватало. Молясь всем богам, чтобы этот придурок не донёс на драку, Фэш спустился вниз, к кабинету Астрагора, постучался. Услышал разрешение войти и зашёл, присев на стул перед дядей.        — Дорогой племянник, мне поступило одно интересное предложение от моей давней знакомой, Нерейвы Огневой, касаемо тебя. Послушай, это довольно занятно…

***

       — … поверь мне, так надо, — сказала Лисса с такой интонацией, словно сама не была в этом уверена. Голос то взлетал, то падал. И непонятно, кого она убеждала — себя или Василису.       Василиса же устало потёрла переносицу. Ну, разумеется. Так надо, так нужно. Ведь все знают лучше. А ты, Огнева, сиди и слушайся.       Возразить-то всё равно не сможешь.       Дурацкая привычка добивать себя мыслями каждый раз брала верх. Мазохистское удовольствие. Иногда молчать было физически больно. Проедающие кислотой в сознании ощущения захлёстывали с головой. Да, к боли и ко всей этой тьме легко привыкнуть.       Но не смириться.       Девушка со вздохом достала блокнот.        «Ты сама-то в это веришь?» — написала она.       Лисса как-то грустно улыбнулась.        — Бабушка убедила нас с отцом, что это будет полезно. В конце концов, ты ничего не потеряешь. Может быть, появится хороший друг.       Ага, если бы он ещё был кому-то нужен. Что Василиса и озвучила на бумаге. И мама с достоинством это проигнорировала.       Раздалась переливчатая трель дверного звонка, чьи аккорды девушка успела выучить наизусть. По ним могла определить, кто пришёл. Эта мелодия неуловимо для других отличалась от всех.        — Ой, а это, наверное, и Фэшиар, — всполошилась Лисса. — Пойди, открой дверь, и будь дружелюбнее, прошу, дорогая.       С недовольством Василиса нарочито медленно спустилась и отперла замок. Открыла дверь и обомлела.       Там, на пороге стоял тот самый парень, с которым она столкнулась. Сначала Огнева конкретно не поняла, что он тут забыл и как её нашёл. Фантазия уже рисовала детективы о тайных шпионах. А потом она поняла, что это и есть Фэшиар Драгоций. Забавно.       А Фэш в не меньшем удивлении смотрел на… ту немую девушку. И посмеялся над коварностью судьбы. Парень попытался неловко улыбнуться.       Если бы Василиса знала, как полюбит эту улыбку.