Молчание - золото

      Василиса Огнева думала, что всё понимает в этой жизни.       Когда она открыла дверь и увидела изрядно помятого Драгоция, который что-то бормотал о высоких деревьях и твёрдом асфальте, девушка подумала о том, что не разбирается в медицине. Тогда в ней поселилось сомнение. Большое сомнение.       Василиса Огнева не всё понимает в этой жизни.       Огнева впустила парня и нервно теребила пуговицы на кофте. Что же ей делать? Лисса и Нортон уехали, дома только она. Бесполезная она, даже не знающая, где аптечка лежит.       После десяти минут копания (не без помощи интуиции) Василиса вытащила-таки на свет злополучную аптечку и понесла в комнату, где оставила Фэша. Тот скромно сидел в кресле и рассерженно убеждал и её, и себя, что ему это не нужно. Ага, скажи это своей скуле, подумала девушка. Сомнение постепенно переходило в неверие.       Василиса, чуть ли не ломая карандаш, написала:       «Как это случилось? Не лги».       Парень нахмурился ещё больше. Его руки сжались в кулаки. Огнева напряглась. Да, отец учил её различным приёмам самозащиты, но…        — Не твоё дело! — выпалил Фэш. — Я сам, сам, чёрт возьми, разберусь со своей жизнью и никому не дам в неё лезть!       И замер, поражённый своими же словами. Этот крик стоял в воздухе, звенел в ушах у обоих, не хотел растворяться в тишине. Неверие, неверие, неверие.       Огнева поджала губы и вновь взяла блокнот.       «Будь хотя бы сам честен настолько, чтобы не лгать другим».       Драгоций переводил взгляд то на надпись, то на Василису. Открыл было рот, желая что-то сказать, но передумал. Он явно сосредоточенно осмысливал излияние мудрости девушки.        — Это тебя не касается, Огнева, — холодно сказал парень. — Или думала, взрослые приказали с тобой носиться, так я теперь тебе исповедоваться буду? Не дождёшься!       Он замолк, и было видно, что пожалел о своих словах. Василиса в который раз вздрогнула от звуков его голоса. Укоризненно взглянула на парня.        — Я… я не хочу об этом говорить, ясно? — сверкнул глазами Фэш. — Эта тема закрыта.       Василиса Огнева ничего не понимает в этой жизни.       Огнева подняла исписанную бумажку.       «С помощью сострадания мы превращаем чужое несчастье в своё собственное и, изживая его, оживаем сами.»       Драгоций выгнул бровь.        — Знаешь, прошу, оставь мои, хм, несчастья мне, пожалуйста, — с сарказмом произнёс Фэш. — Мы друг к другу привязались.       Разумеется, несмотря на всю язвительность, Василиса без труда уловила эти неприятные ноты. Никак не связанные с этими полуфальшивыми смешками.        — Боже, просто дай мне зелёнку, лады? — устало проговорил парень и вдруг зашипел от боли.       Девушка еле удержалась, чтобы не стукнуть себя по голове. Она пошарила рукой в коробочке и достала зелёный пузырёк. Открыла его и, следуя указаниям Драгоция, нашла ватку и обмакнула в тёмную жидкость. Василиса начала коряво обрабатывать раны, пытаясь вспомнить, как это делала Лисса. Фэш не смотрел на неё и только иногда морщился от действия лекарства.        — С-спасибо, — сдавленно пробормотал парень.       Огнева криво улыбнулась и в очередной раз попыталась:       «Может, всё же расскажешь?»       Она и сама не знала, зачем ей это. Просто каким-то шестым чувством ощущала потребность знать. Она поёжилась от странных ощущений. Они медленно проникали в кровь, растекались внутри, внося сумбур в мысли, размывая их.       И тут наткнулась на твёрдый взор голубых глаз.        — Нет.       Короткое, режущее слух, это «нет» прозвучало как приговор.       Василиса пожала плечами. Она бы тоже не рассказала.       А «нет» отдавалось пульсирующими позывами в голове. Отравляющие своей желчью мысли ползли из всех щелей.       В такие моменты Василисе хотелось кричать. Кричать, пока не запечёт лёгкие. Кричать, пока не закружится голова, пока земля не уйдёт из-под ног.       Девушка смазанно улыбнулась небу в окне.

***

      Фэш уже не знал, что хуже: валяться незнамо где в подворотне или отбиваться от «расспросов» Огневой. Раны заныли с новой силой. Но не на теле, а в душе. Раны и трещины, куда вечно задувал пронизывающий ветер.       Но, очнувшись в том переулке, парень, собирая остатки разума, рассудил, что домой он сейчас не может, да и не хочет идти. И хоть он и здравым смыслом убеждал себя пойти к Нику, сознание намертво уцепилось за Огневу. Ноги сами пошли к её дому.       А сейчас эти наспех выведенные фразы и васильковые глаза словно водили ножом по сердцу. Злость вскипела в жилах, накалила чувства. Он сам не понял, как закричал, что разберётся в своей жизни сам. После, увидев удивлённую девушку, услышал укол совести. Он даже забыл, с кем говорит.       Постарался принять спокойное выражение лица и снова понёс какую-то чушь. Потом прочитал накарябанные Огневой заумные фразы. Хоть Фэш и не хотел себе в этом признаваться, что-то в этих словах было. Мудрое и чистое. Такое, от чего отвыкли люди. Эти фразы болезненно врезались в душу.       Лицо девушки как-то неуловимо изменилось. Миллион оттенков чувств промелькнули на лице и так же молниеносно исчезли.       Думаешь, я не замечу твои маски?..       Тягучее, звенящее молчание повисло в комнате. В голову, как назло, полезли воспоминания прошлого…

***

      …Фэш обиженно глянул на спокойного отца. Да что ж такое?! Уже… уже четыре дня он просит научить его играть на гитаре. Просит и просит, а всё безответно. Мальчика это жутко злило.        — Папа! Ну научи, пожа-алуйста, — умоляюще тянет мальчик, не теряя надежды.       Диаман, улыбаясь, смотрит на маленького сынишку, поражаясь сходству. Тёмные завитки волос, как у него самого, яркие глаза, как у матери. И в таком маленьком возрасте такой стальной характер. Мужчина усмехнулся своим мыслям.       Фэш, непонимающий внезапной радости родителя, улыбнулся сам. Просто так.        — Научу, научу, честно, — положа руку на сердце, говорит Диаман, подтверждая обещание. — Неси гитару.       Маленький Драгоций, не веря своему счастью, бежит за инструментом и затаскивает в комнату.       Мужчина берёт любимую гитару и, усаживая сына на колено, начинает "обучение".       Мальчик с трепетом, неуверенно прикасается к струнам, слегка вздрагивает от звуков. Через некоторое время уже не так боязливо подёргивает тонкие нити, старается создать свою мелодию. Диаман тихо радуется сметливости сына.        — Но знаешь, что самое главное, Фэш? — прямо смотрит отец на мальчика. Тот выпрямился и искренними глазами взглянул на него, чувствуя, что сейчас папа скажет ему что-то важное.        — Играть нужно от всего сердца, от души, — заговорил Диаман тише. — Отдавать чувства гитаре, превращать их в музыку. Вот, как я играю для мамы. Я превращаю свою любовь в музыку, понимаешь?       С маленьким ребёнком просто. Он не назовёт те простые-простые истины банальными. Те истины, про которые помнят и забывают одновременно.       И тут Фэш смущённо спросил:        — А для кого играть мне?..       Мужчина ещё шире улыбнулся этому смущению. Вот напомнит он ему через много лет, как сидел тот у отца на коленях, красный, спрашивал, для кого ему играть…        — Для того, кого ты будешь любить. Когда-нибудь ты встретишь одну… Я встретил твою маму и сразу полюбил…        — Вот так сразу? — не поверил Фэш.       Диаман засмеялся:        — Да, вот так сразу. Я понял, что играть буду для неё.        — А я тоже сразу пойму?        — Надеюсь, сынок. Если что, мы с мамой поможем, — ухмыльнулся отец. — Ведь самое ужасное — это не успеть.       Мальчик вдумывался в слова папы. Каждое слово отражалось в сердце, запечатывалось там навсегда.       До самого вечера Диаман и Фэш по очереди играли на гитаре. И, играя, мальчик думал, как будет здорово, когда он найдёт ту самую, будет красиво играть и как же важно всё-всё успеть…       А на следующий день родители не пришли домой.

***

      Воспоминания тянули на дно, Фэш захлёбывался в них, стараясь вынырнуть. Как бы он не старался, эти образы, обрывки преследовали всё время вот уже больше десяти лет. Да, папа, он не успел, ничего не успел… И уже давно не брал в руки гитару.       Тут Драгоций понял, что всё ещё сидит в комнате Василисы. Но девушка смотрела не на него, а куда-то в сторону. Боль, к счастью, уже унялась. Сердце выделывало сумасшедшие кульбиты непонятно почему. Впрочем, не суть важно. Сейчас он пойдёт… "домой".       Фэш встал и, поймав взгляд Огневой, тихо сказал:        — Эм… спасибо, я-я пойду домой, мне пора.       Василиса проводила его до двери и выпустила на лестничную площадку. И Фэшу показалось, что на ней очень темно.

***

      … — То есть, мы поняли друг друга? — напоследок спросила Лисса.       Полноватая женщина лет сорока пяти, в спортивном костюме вежливо, но не без теплоты, улыбнулась.        — Конечно, дорогая. Я обеспечу все условия. Вот увидите, вашей девочке у нас понравится!        — Мы на это надеемся, — прохладно сказал Нортон, приобнимая жену.       Через неделю в огромном спортзале появилась шестилетняя девочка с рыжими волосами и колким взглядом. Она настороженно смотрела в сторону весело щебечущих девчушек, ждущих начала занятия. Вдруг некоторые из них увидели Василису и зашептались. Девочке они все сразу не понравились.        — Здравствуй, Василисушка, я Ольга Михайловна, — подошедшая женщина положила ей тёплую руку на плечо. — Тебе у нас понравится. Ты девчонка тонкая, звонкая, проблем с упражнениями не будет. А девочки хорошие, может, подружитесь…       Ольга Михайловна говорила как-то неуверенно. И Василисе почему-то показалось, что ни с кем она тут не подружится. Женщина подвела её к детям и представила:        — Прошу любить и жаловать, Василиса. Ребята, она не может говорить, поэтому не обижайте её. Ну, смотрите у меня! — погрозила она пальцем и ушла.       Дети смотрели на девочку с подозрением. Маленькая Василиса внутренне вздрогнула от таких пробирающих липких взглядов.        — Ты правда не говоришь? Совсем-совсем? — спросила одна из девочек. — А если что-то нужно?        — Да ты шутишь, — фыркнула другая. — Не может человек совсем не разговаривать…       … Василиса вновь почувствовала неприятный удар. Очень хотелось плакать, но она обещала маме. Обещала, что не будет плакать.        — А она не врала, — донёсся до затуманенного сознания противный голосок, вызывающий лишь отвращение. — Не говорит, даже когда её бьют! Вот смешная!..       Стиснув зубы, девочка попыталась подняться, но не смогла. Почувствовала ещё несколько обжигающих болью толчков в спину.        — И как тебя мама и папа ещё не бросили? — произнёс голос, как будто бы удивлённый. — Кому ты такая нужна…       Горячие слёзы всё-таки брызнули по лицу. Не сумев подавить всхлип, Василиса уже не могла остановиться. Она не сдержалась. Она не сильная.        — Ты такая противная, — прошипели, словно змеи. — И никому-никому не нужна. ...       — Как это могло произойти?! — не скрывая ярости, говорил Нортон Огнев. — Почему моя дочь словно вернулась с поля боя?       Ольга Михайловна молчала. Лисса достала уже восьмую салфетку и продолжила растирать покрасневшее от слёз лицо.        — Может быть, подождать и… — начала было тренерша по гимнастике.        — Пока Василису, чёрт подери, не убьют?! Лисса, пойдём, нужно забрать нашего ребёнка, — сказал он более спокойно и, подхватив жену под руку, вышел из кабинета.       … — Василиса, прости меня. И, знаешь, пообещай мне быть очень-очень сильной. Такой, чтоб никто не сломал, — мягко улыбнулась женщина. — И тогда добьёшься всего. И к гимнастике у тебя способности есть, ты и без занятий всему научишься. И будь честной, пожалуйста. Обещаешь?       Девочка несмело взглянула в чуть морщинистое лицо и кивнула.        — Молодец. И не грусти, всё будет хорошо, — Ольга похлопала ей по макушке и зачем-то поднесла платок к глазам.       И Василиса подумала, что не раз всё это вспомнит.

***

      Новый прилив тупой боли, Огнева в изнеможении стукнула кулаком по столу. Разум опустошился, дав место засевшим на года в голове воспоминания, которые, кажется, не смоются никогда.       И почему она всё время добивает себя мыслями?.. Непроглядная тьма прошлого вновь тянула девушку за собой, и возникало ощущение, что этот груз ей никогда не сбросить. Внутри словно всё сковал арктический лёд.       Василиса обняла себя за плечи. Ей вдруг показалось, что в комнате очень холодно. -------- Что-то автор прямо углубился в описание схожестей Фэша и Василисы.) Очень жду отзывов, ибо сомневаюсь в этой главе.